ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Сначала ей на стол легли шелковые красные боксерские трусы. Затем связка ключей, электробритва, черная зубная щетка, пуловер с эмблемой баскетбольной команды Университета Аризоны, ночная рубашка и пеньюар персикового цвета.
Патрисия отвела взгляд от экрана монитора и застыла в недоумении.
– Он подарил мне этот гарнитур, – заносчиво произнесла Мелисса Стенхоуп и постучала пальчиком с бледно-розовым маникюром по столу Патрисии. – Вернее, купил по моей просьбе. Но, поразмыслив, я решила, что этот цвет мне не идет. Это весенний цвет, а я – зима.
– Как это?
– Мне подходят зимние цвета. Патрисия кивнула, хотя не очень поняла.
– Я – зимний тип, а этому типу идут яркие, эффектные тона, – пояснила Мелисса. – Персиковый тоже неплохо смотрится на мне, но… Одним словом, я решила вернуть подарок.
– Ясно.
– И другие вещи тоже.
Она извлекла из пакета испачканную травой бейсболку и деревянную биту. Положив их сверху, Мелисса демонстративно вытерла руки салфеткой.
– Теперь все, я в полном расчете с Сэмом Уэнрайтом. Как будто его никогда и не было в моей жизни.
– А как насчет изумрудов? – спросила Патрисия.
Мелисса сглотнула и автоматически прикоснулась к мочкам ушей. Изумруды в окружении мелкой россыпи бриллиантов виновато сверкнули в ответ.
– Какие изумруды?
– Серьги с изумрудами, которые Сэм подарил вам на день Святого Валентина. Да вот они, у вас в ушах.
– Завидная осведомленность, – иронично протянула Мелисса. – Неудивительно, что ты здесь на хорошем счету. Изумруды я оставлю себе. Во всех книгах по этикету написано, что женщина может оставлять себе подарки, полученные от мужчины во время их романа. Особенно если они ей к лицу. И вообще, я была обязана вернуть ему только обручальное кольцо. Я гляжу, оно уже красуется у тебя на пальце!
Мелисса наклонилась над столом, обдав Патрисию запахом «Шанели № 5», и схватила ее за руку.
– Теперь оно мое. – Патрисия хотела произнести эти слова как можно увереннее, но голос все-таки дрогнул.
– Надеюсь, тебе повезет больше, чем мне, – фыркнула в ответ экс-невеста.
– Что вы хотите этим сказать?
– Он не способен любить женщину, – с уверенностью произнесла Мелисса, отпуская руку Патрисии. – Он никогда не отдает себя целиком, какая-то его часть всегда ускользает…
Патрисия прекрасно понимала, что не должна спрашивать, но не удержалась:
– Вы поэтому расстались?
– Скажем… это была одна из причин. Патрисия отключила компьютер и предложила сопернице сесть.
– Скажите, что он ищет в женщине? – спросила Патрисия. – Какие женщины ему нравятся?
Мелисса поудобнее устроилась на стуле и, подперев подбородок, на секунду задумалась.
– Он любил меня в шелке. В жемчугах. В кружевах. Но больше всего – без ничего. Эй, а почему ты спрашиваешь?
– Просто хотела узнать мнение предшественницы.
Взгляд у Мелиссы потяжелел.
– Не юли, сестричка. Сэм – прекрасный любовник. Лучший. Мы обе знаем это. – Патрисия заметила, как боль тенью промелькнула на лице надменной красавицы. – Но разве ты не почувствовала, что, даже когда он занимается с тобой любовью, когда вы оба на пике наслаждения, какая-то его часть остается сторонним наблюдателем? Даже в такие моменты он не принадлежит тебе полностью. – Казалось, Мелисса забыла, где она и с кем разговаривает. Она вдруг словно очнулась и пристально посмотрела на Патрисию. – Дорогая, да ты никогда не спала с ним! Ведь так?
– Я не стану отвечать на этот вопрос.
– И не надо, – усмехнулась Мелисса и почему-то перешла на шепот: – Послушай, Сэм – мужчина до мозга костей, с истинно мужскими запросами. Чтобы противостоять ему, удержать его и удовлетворить, женщина должна быть очень сильной.
Патрисия нервно сглотнула.
– Ему нужна стопроцентная женщина, – резюмировала Мелисса.
– А разве вы не…
– Дело не в этом. Впрочем, это уже неважно. Я бы так и так не вышла за него. С моей точки зрения, ему не хватает светского лоска.
– Неужели?
– У него нет родословной и семейного состояния. Он – выскочка, вернее, человек, сделавший себя сам, как теперь модно говорить. Это качество кажется очень привлекательным в начале романа и утомительным в конце. Мой отец отправляет меня в Европу развеяться и забыть о Сэме. Не могла бы ты оказать мне любезность на прощание?
– Я заинтригована. Чем я могу помочь?
– Я не хочу встречаться с Сэмом. Не очень приятно с точки зрения самолюбия. Ты не могла бы принести мне мою фотографию, которая стоит у него на столе? Я хочу забрать ее.
– Хорошо. Посидите пока здесь. И не ройтесь в моих бумагах, все равно ничего не поймете, – пошутила Патрисия.
– Не волнуйся. Математика? Фу, какая тоска. Всегда ненавидела ее в колледже, – рассмеялась Мелисса.
Патрисия направилась в офис Сэма, но на письменном столе фотографии Мелиссы не было.
Зато была ее. Небольшая, десять на пятнадцать, в рамочке, стояла на письменном столе.
Она улыбнулась.
Наверное, эта фотография простоит здесь до самого развода.
– Но пока-то она здесь, – вслух произнесла Патрисия, – у меня еще есть время.
– Извините, я не нашла вашей фотографии, – сказала она, входя в офис.
В руках у Мелиссы была телефонная трубка.
– Звонит твоя мать. Почему ты не сказала ей, что выходишь замуж?
Патрисия хлопнула себя по лбу. Мелисса взяла со стола свою сумочку, помахала рукой и вышла из офиса.
– Мам…
– Я еду на свадьбу.
– Нет, мама. Это совсем не то, что ты думаешь. – Патрисия дотянулась ногой до двери и захлопнула ее. – Это ненастоящая свадьба.
– Что значит «ненастоящая»? Моя единственная дочь выходит замуж! Я обязательно должна присутствовать на церемонии.
– Мама, помнишь, когда вы с отцом работали в России, еще во времена Советского Союза? Там был один физик, которого собирались сослать в Сибирь.
– Да. Его звали Сергей Ратмиколов, и папина секретарша вышла за него замуж, чтобы он смог выехать из страны.
– Мой случай чем-то похож…
– Но секретарша сразу же развелась с ним, – напомнила миссис Пил, – как только он оказался в США и его пригласили в Гарвард. Это был фиктивный брак.
– Мама, мой брак будет таким же…
Повисла долгая пауза.
– Мама, ты слышишь меня?
– Да, дорогая, – наконец ответила миссис Пил. – Патрисия, я никогда не знала, что в Аризоне такие серьезные политические проблемы. Ты собираешься помочь ему эмигрировать в Техас?
– Рекс дал нам это, – сказал Сэм, кладя на рабочий стол Патрисии два билета. – Опера «Мадам Баттерфляй».
– В Орфеуме, – благоговейно выдохнула Патрисия, прижимая билеты к сердцу. – Его недавно отреставрировали.
– Говорят, стало очень красиво. Позолоченные лестницы и всякое такое.
– Я очень хочу пойти, – призналась Патрисия. – Сэм, но это билеты в ложу! Нет, мы не можем ими воспользоваться, это уже чересчур. Мы должны сказать, что очень заняты подготовкой к свадьбе…
– Это билеты Рекса, Его попросили приветствовать губернатора, который этим вечером тоже будет в театре, в соседней ложе, но Рекс не может. Я согласился сделать это от его имени, но, если пойду один, без тебя, это будет выглядеть немного странно.
– Мне нечего надеть на такое мероприятие.
– А ты вообще ничего не надевай, – поддразнил Сэм и тут же получил шутливый шлепок. – То, что сейчас на тебе, смотрится очень неплохо.
– Это рабочий костюм, – запротестовала Патрисия. – А театр предполагает вечернее платье.
В результате недавних трат ее банковский счет приближался к нулю, но благодаря советам Гаскона у нее теперь были наряды на все случаи жизни.
– А куда делись все твои серые костюмы и белые блузки под горло?
– Мне надоело выглядеть невзрачной, – ответила Патрисия.
– Ты никогда не выглядела невзрачной, – возразил Сэм. – А в последнее время выглядишь просто сногсшибательно. Вчера вечером в ресторане ты была в центре внимания всего мужского поголовья. Кто был тот мужчина, который остановился у нашего столика и попросил у тебя автограф?