— Я ищу прекрасную даму.
— Бескорыстие — не мое призвание, но поиски дамы — благородное дело. Она похищена?
— Она улетела.
— Улетела? Так не ее ли мы приняли за орлицу в небе?
— О, Гневий! Вы сделаете благое дело, если подскажете направление ее полета.
— А она не ведьма?
— Нет, она такой же странствующий рыцарь, как я, только звездный. Боюсь, что, опустившись на землю, она попадет в менее благородные руки, чем ваши.
— Что-то на разной высоте вы странствуете, — проворчал Гневий, подозрительно глядя на «гостя».
Когда Никита Вязов сбегал вниз по винтовой лестнице башни во двор замка, его еле нагнал юноша Сандрий. Задыхаясь, он произнес:
— Куда так спешит благородный рыцарь в серебряных латах?
— Искать нашу исчезнувшую спутницу.
— В пропасти?
— Нет, там пусть ищут ее другие. Она перелетела ущелье.
— Это так же прекрасно, как она сама! — восторженно и без всякого удивления воскликнул юноша. — Могу ли я сопровождать вас? Дороги небезопасны, и лишь странствующему рыцарю удается пройти ими.
— Так я и стану странствующим рыцарем.
— Но ему нужен конь, оруженосец и вооружение. Возьмите меня, и я немедленно достану все это вам.
— Спасибо, добрый малый. А каково твое полное имя?
— Сандрий Сандрианий, — с гордостью произнес юноша.
— Переименуем в Санчо Пансия. Беру тебя в соратники, когда-нибудь ты станешь губернатором.
Затем Вязов наклонился к браслету личной связи и доложил командиру Бережному:
— Она, несомненно, улетела на своем дельтаплане, хранившемся в заплечном футляре ее скафандра. Разреши ее поиски.
— Объявляю общий сбор! — по-русски провозгласил Бережной. — Ты, Никита, разумей по браслету.
Горный рыцарь и Лореллея недоуменно слушали непонятную речь гостей, глядя на их озабоченные лица.
— Надя совершила грубую ошибку, отделившись от нас, какова бы ни была причина, — жестко говорил Бережной. — Каждый из нас может выбыть из строя, обязанность помогать выбывшему несомненна, но не снимает с остальных главной нашей задачи.
— Я разыщу ее! — предложил Вася Галлей. — Такая женщина не должна погибнуть.
— А я всегда с Васей, — добавил Федоров.
Крылов мрачно молчал.
— Понимаю тебя, Алеша, ты отец, батька. Но будь тем батькой-звездонавтом, который вылетел в первый звездный рейс, всех оставив на Земле. Право разыскивать Надю, конечно, за Никитой. В роли странствующего рыцаря, для безопасности.
— У меня уже есть свой Санчо Панса и Россинант, а сам я — О Кихотий, послышался через браслет личной связи голос Никиты.
— Все мы Дон Кихоты, притом живые, в отличие от литературного героя, сумевшего повлиять на умонастроение поколений.
— У нас здесь та же задача, — произнес наконец Крылов.
— Хозяин наш пусть убедится в том, что Нади нет в пропасти, и потом поможет нам, как обещал, — закончил Бережной.
Лореллея не понимала русский язык, но, видимо, биотоки мозга воспринимала и о чем-то могла догадаться.
— Я напишу письмо папию и Скалию от имени Горного рыцаря. И обещаю, что он подпишет его. — Тон ее не оставлял сомнений.
Горный рыцарь стоял с опущенной покорно головой.
— Извините, рыцарь О Кихотий, мои молодцы сочтут вашу даму или ведьмой или волшебницей, требуя суда всевышнего.
— Как же он рассудит?
— Известно как. Состязанием.
— В чем?
— Хотя бы в меткости стрельбы из лука.
— С кем я должен соревноваться?
— Первым стрелком, с вашего позволения, считаюсь я. Если всевышний, руководя вами, позволит вам победить меня, в чем искренне сомневаюсь, мои волки поверят и в вас и в вашу прекрасную летающую даму, и будут готовы сопровождать вас в долину.
— Если вы первый стрелок, то… это приговор.
Похожий на цыгана главарь поднял глаза и произнес:
— На то и будет воля всевышнего. За ведьмой они не пойдут. А без них, извините, вам не пройти по долине, пока правит миром лжесвятой негодяй И Скалий.
— Что ж, — в раздумье произнес О Кихотий, — спор так спор. Но у меня нет лука.
— Возьмите мой. После меня. Но имейте в виду, я не промахнусь. Это лесные волки сочтут за обман, а лжи они не терпят.
Весть о предстоящем споре, где судьей будет сам всевышний, разнеслась по всему лесу. Не только вольные лесные люди из отряда Гневия Народного, но и окрестные жители селений толпой собрались на лужайке, которую недавно проехали Никита с Сандрием.
Мишенью стал злосчастный дуб, с ветки которого спрыгнул Гневий. Он обрезал ножом нижнюю ветку, оставив свежий круглый срез, затем отошел на положенное число шагов и выпустил стрелу. Она, пролетев отмеренное расстояние, впилась в круглое пятнышко, закачавшись, как только что снятая там ветка.
— Отлично! — заметил О Кихотий и что-то сказал своему Санчо Пансию, почему-то упомянув имя Лореллеи. — Давайте ваш лук и стрелу, первый из метких френдляндцев. Не правда ли, сегодня отличная погода, как сказал наш мудрец Томас Мор палачу перед тем, как тот отрубил ему голову.
— Ну, надеюсь, до этого не дойдет, — отозвался Гневий, передавая, как полагалось, оруженосцу лук и стрелу. Немало удивясь, что тот снял с копья и нацепил на стрелу тупой набалдашник, Гневий возмущенно сказал:
— Не кажется ли вам, ваша доблесть, что ваш оруженосец слишком утяжелил стрелу? Вера ваша в суд всевышнего вызывает восхищение, но нельзя заведомо губить себя, ибо слуги СС увещевания лжесвятого негодяя И Скалия рыщут и в поисках странствующих простаков. И как бы вам не пришлось похвалить ясную погоду.
— Слышал я про жестокость Великопастыря всех времен и народов, даже гостил в Горном замке у его брата, но недаром ваши молодцы не терпят лжи. Попробую доказать безупречность своей прекрасной дамы.
— Мне нравится ваша уверенность, рыцарь О Кихотий. Мне хотелось бы быть рядом с вами, но решение за всевышним. Вам, чтобы победить, надо расщепить посланную мной стрелу.
— Почему же расщепить? — загадочно произнес рыцарь О Кихотий, натягивая тугую тетиву.
А дальше случилось нечто невероятное. Если бы толпа людей не была свидетельницей случившегося, «очевидцами» занялись бы слуги увещевания.
Но все это произошло на самом деле.
Чуть замедленный полет утяжеленной стрелы трудно было рассмотреть. Стрела летела как будто к цели, хотя Никита отнюдь не был первым в увлечении древнейшей игрой со стрелами при подготовке к звездному полету. Никто не мог утверждать, что стрела с тупым наконечником задела стрелу Гневия, но она попала в дерево, и сразу будто молния небесная ударила в лесной великан под срезанный сучок, и грянул гром, действительно средь ясного неба, ибо перистые облака собирались лишь над снежными вершинами дальних гор.
Дуб стал крениться, стоявшие невдалеке вольные лесные волки в ужасе разбежались, и гигант рухнул на лесную дорогу, перегородив ее своим необъятным стволом и смятой зеленью упершихся в землю веток.
— Чудо! Чудо! — кричали вольные разбойники. — Всевышний рассудил нас. Веди всех за собой, Гневий Народный, выполним решение небес.
Зрители этого божьего суда, неизвестно как успевшие сюда собраться, или разбежались с лужайки, или стояли там на коленях и молились, подняв глаза к небу.
Слух еще об одном деянии всевышнего достиг лужайки, где расположились рыцарь О Кихотий и Гневий Народный.
Запыхавшийся лазутчик, пробиравшийся в долину, сообщил, что сошедшая с неба Дева помогла разгромить тритцев под Орланом, и осада с него снята.
— Надо спешить, — заявил Гневий. — Рыцарь с отрядом отчаянных головорезов, надо думать, придется королю как раз кстати, не говоря уже о том, что ваша летающая Дева будет там вами найдена. Скачите, О Кихотий, а я с молодцами буду следом. Вам лишь придется замолвить за всех нас словечко, а то у нас на этих тритцев руки чешутся.
Никита и Сандрий ускакали через лес, тот самый, за которым раскинулось поле боя и приземления Надежанны.
Некоронованный пока что Кардий VII встретил странствующего рыцаря по его просьбе в зале своего замка в присутствии Мартия Лютого и генерала Дезония, а также маршала Френдляндии воительницы Надежанны д'Арки.