— Святые слова! — воскликнул Мартий Лютый. — Френдляндцы под твоим святым водительством, Дева Небес, освободятся не только от тритцкого ига, но и от мрачного гнета папийской церкви во главе с исчадием ада на Святиканском троне И Скалием!
— Воины Френдляндии избрали твою веру, Мартий Лютый, — снова торжественно возгласил Дезоний. — Сошествие святой Девы подтвердило твою святость, Отец протеста. Ты поведешь нас вместе с Девой Небес.
— За свободу! — воскликнул Мартий Лютый.
— За свободу! — прокатился клич по всей соборной площади, где сгрудились вместе с солдатами и горожане Орлана.
В замке престолонаследника в роскошном зале пиршеств пол был трех уровней. На высшем восседал за столом Кардий с приближенными, первое место среди которых занимала фаворитка, девица Лилия де Триель. На более низком уровне сидели придворные и рыцари короля, а на самом низком, за грубыми досками, поставленными на козлы, пировали оруженосцы. Собакам разрешалось быть повсюду, и они подхватывали брошенные им кости.
Кардий VII, именующий себя королем, но пока что не коронованный, со скучающим видом сидел во главе стола, растерянно глядя на входные двери. Глашатаи уже протрубили о приезде Небесной Девы-победительницы.
Она вошла в сопровождении Мартия Лютого и генерала Дезония. Ее серебряные доспехи, оттененные синим плащом, вызвали восхищенный шепот, когда она проходила мимо столов оруженосцев и помоста рыцарей, направляясь к возвышению королевского стола.
— Воины, оттеснившие врагов города, приветствуют в моем лице своего короля, — сказала Надя, подготовив в пути эти слова.
Кардий с интересом всмотрелся в лицо Девы.
С не меньшим вниманием рассматривала ее и девица Лилия де Триель.
— Она решилась войти сюда с вероотступником Лютым, — тихо произнесла возлюбленная короля.
— Мартий Лютый вел наши войска вместе с нею, — словно оправдываясь, прошептал Кардий и уже вслух добавил: — Наш благородный привет тебе, Дева небес! Мы вручили тебе маршальский жезл Френдляндии, поскольку, сойдя с небес, ты повергла в бегство наших врагов. Займи же место за нашим столом, будучи единственной, кто сядет за него, проделав к нему путь по воздуху.
Кардий был в восторге от собственного остроумия, а девица де Триель произнесла ему на ухо:
— Умоляю, будьте скупее на милости свои, мой возлюбленный король.
— Так ведь она же летала в небесах, — растерянно шепотом оправдывался король.
— Летают не только ангелы, но и ведьмы, — успела прошипеть девица де Триель, прежде чем Надежанна подошла к предложенному ей месту по другую руку короля.
Она не слышала слов фаворитки, но заметила, что Кардию было явно не по себе. Он страдальчески сморщился и невнятно произнес:
— Надеюсь, мы услышим от небожительницы, как там пируют у них в облаках? На кого охотятся? Нет ли там распрей и войн, как у нас, грешных?
— Если вы имеете в виду то место в небесах, откуда мне привелось прилететь к вам, то, верная правде и только правде, должна признаться, что войны велись когда-то между обитателями тех мест. Однако сила оружия стала угрожать существованию всех обитателей нашего мира, без исключения. Тогда разум восторжествовал и войны прекратились навсегда.
— Хоть и говоришь ты, Дева, о правде, но трудно поверить, что кто-то навеки отказался от воинской славы, от грома побед и веселых пиров, вроде сегодняшнего. Мы люди, ползающие по земле, а не летающие, подобно тебе, Дева Небес, быть может, не так прекрасны, как ты, посланная нам всевышним, но все споры извечно решали, меряясь силой. И ты сейчас, приняв жезл маршала Френдляндии, не можешь отказаться от того, чтобы силой изгнать врагов с нашей земли, дабы коронованы мы были по обычаю предков в городе Ремле, каковой тебе, славному маршалу, и надлежит в первую очередь освободить.
Отважная Надя была прекрасной спортсменкой, замечательным математиком. Однако дипломата из нее не получилось. Чуждая лжи, она хотела сразу же говорить о том, ради чего прилетела на Иноземлю их экспедиция.
— Войны, любезный король, — это узаконенное нарушение всех законов и заветов религии вашей и морали общечеловеческой. И потому войны должны исчезнуть у вас, как исчезли там, откуда я прилетела. Моим собратьям было знакомо изречение, которое, быть может, найдет отклик в сердцах ваших людей: «Всякий народ, стонущий под игом самовластья, вправе сбросить его».
Вот эти слова о самовластье могли бы обернуться для Нади самым нежелательным образом, если бы не возглас Мартия Лютого:
— Браво! Сами Небеса говорят устами Девы. Бесчеловечный злодей, захвативший святой трон папийства, должен быть свергнут!
Кардий, сперва нахмурясь в попытке понять, какое самовластье имеет в виду Посланница неба, приосанился. К тому же от всевышнего не могут идти такие призывы в отношении законного короля, поскольку по добрянской религии он принимает власть от самого всевышнего. «И самовластьем следует признать, — старался выгодно для себя рассуждать Кардий, — гнет чужаков, завоевателей и прежде всего врага короны Дордия IV, самозванца и разбойника». И Кардий сказал Надежанне:
— Очевидно, тебя, Дева Небес, всевышний вразумил этим изречением мудреца, дабы тебе и нам на славу одолеть супостата Дордия.
Генерал Дезоний, понимая, какую роль в поднятии воинского духа играет Посланница неба, поддержал короля:
— Маршал Надежанна может приказать своему генералу завтра же повести войска против растерявшегося врага.
— Я готова, — покорно произнесла Надя, еще не представляя, как она будет вести войска, считая, что не имеет ни малейшего представления о военном деле.
Девица Лилия де Триель не упустила ни одного восторженного взгляда, брошенного Кардием на Деву Небес, вознегодовав на его замечание, что люди, в отличие от небожителей, не столь прекрасны, как Надежанна. Этого Лилия де Триель простить не могла.
В ее маленькой, полной интриг головке зародился план.
Наклонившись через сидевшего между ними Кардия, девица де Триель вполголоса сказала Надежанне:
— О, несравненная гостья, взявшая в свои руки маршальский жезл! Не сочтете ли вы возможным вспомнить о том, что вы дама, и покинуть этих скучных воинственных мужчин за столом, дабы уединиться на женской половине?
Генерал Дезоний по-солдатски вскочил с места.
Был он длинноног, но с коротким туловищем, к тому же имел длинный нос и близко посаженные глаза, походя чем-то на журавля.
Глядя на него, и Мартий Лютый поднялся.
— Ждем приказаний маршала, — отрапортовал генерал.
— Идемте, идемте, прекрасная небожительница. Я же говорю, что у этих мужчин одни походы на уме. Совсем не думают о том, что здесь есть и дамы.
Кардий тусклым взглядом провожал уходивших женщин, так не похожих друг на друга. Его возлюбленная, перетянутая корсетом, в пышном платье с оголенными плечами, и стройная Дева в серебристых рыцарских доспехах, которые не сняла, садясь за пиршественный стол. Вина она не пила и к еде едва притрагивалась.
Кардий глубокомысленно покачал головой.
Девица Лилия де Триель обходными коридорами провела гостью к своему будуару. Примыкая к спальне короля, он имел отдельный вход.
— Вам нужно отдохнуть, небожительница, — тараторила Лилия де Триель. У меня здесь найдутся все удобства.
Надя осмотрела крикливое убранство будуара фаворитки и вспомнила, насколько больше вкуса у Лореллеи, однажды показавшей Наде комнатку рядом со своей лабораторией.
Девица Лилия де Триель меж тем продолжала:
— Ради всевышнего, простите меня, Дева Небес. Я ведь не знаю, что требуется небожителям. Но у меня здесь есть все интимные удобства. Невидимые слуги бесшумно выносят все, что может испортить настроение. Нравится ли вам запах духов? Амброзия и другие редкие и очень дорогие духи доставлены с Востока, оттуда, где женщины живут в гаремах своих властителей. К счастью, здесь властителями порой становимся мы, женщины. Король так любит душистые цветы!
Надя поблагодарила радушную хозяйку, пообещав воспользоваться предлагаемыми удобствами.