Пока я все это думал, мои глаза осмотрели номер. Похоже, его обыскивали. Притом, особо не церемонясь.
Везде валялись разбросанные вещи, чемодан был открыт, явив миру целую коллекцию нижнего женского белья, а тумбочка лежала на боку.
– Посмотри, не пропало ли у тебя что-нибудь, – предложил я Илоне.
– У меня нет ничего особо ценного. Подай, пожалуйста, мою сумочку. В ней деньги и паспорт.
Документы оказались на месте, чего нельзя было сказать о деньгах. Они испарились. Илона с потерянным видом вертела сумочку в руках, а я делал вид, что ищу содержимое ее кошелька – заглядывал во все укромные уголки и даже под кровать.
– Что мне теперь делать? – жалобно простонала Илона.
– Надо выпить, – сказал я решительно.
Это было самое разумное предложение в данной ситуации.
Мы выпили. Илона даже не стала закусывать, хотя у нас был лимон, порезанный на дольки. Она была такая несчастная, что мое сердце дрогнуло, и во мне проснулся джентльмен. Давно не видались… черт бы тебя побрал, подумал я о нем мельком, но сказал то, что он нашептывал мне на ухо:
– Насчет денег не волнуйся. Все твои расходы я беру на себя.
– Да? – оживилась она.
"Нет!!! – испуганно завопил где-то внутри меня рубаха-парень Стив Войцеховский. – Ты что, с ума сошел!?
Женщине пустить мужика по миру – раз плюнуть".
Но Илоне ответил джентльмен и душка, писатель Стив Лукин:
– Конечно. Держись, лапуля, я с тобой.
Моя последняя фраза была немного напыщенной, и в тоже время жутко попахивала нафталином. Вот идиот, подумал я беспомощно. Снова, дружочек, ты вляпался со своей дурацкой простотой, которая хуже воровства.
– Помоги мне встать, – попросила меня Илона.
Я помог. И даже проводил ее к двери туалетной комнаты. Дальше меня не пустили. Спустя какое-то время Илона появилась умытая и немного посвежевшая. Но на ногах она держалась слабо.
– Я полежу… – сказала она. – Извини, мне не совсем хорошо…
– Может, врача вызвать?
– Еще чего! К завтрашнему утру я оклемаюсь.
– Тебе принести поесть?
– Не надо. Я хочу спать. Ты иди…
– А если тебе вдруг станет плохо?
– Не станет. Я уверена. Это нервы. До меня только сейчас дошло, что могло со мной случиться, если бы не ты… – Она вздрогнула. – Стив, я тебе так благодарна…
Губы Илоны раскрылись, как два алых бутона, и я не сдержался – нагнулся и поцеловал ее. А затем, чтобы не усугублять ситуацию, вымелся из номера, будто за мной гнались.
Поужинав в буфете, – в ресторан идти перехотелось – я возвратился в свой номер и позвонил Галюне, наконец, вспомнив слова ее подчиненной.
– Привет! – сказал я в трубку. – Чем занимаешься?
– Стив! – возопила на другом конце провода Галюня. – Где тебя носит!?
– А в чем дело?
– Я тебя обыскалась.
– Зачем? Чтобы пожелать мне приятных сновидений?
– Перестань шутить! Сегодня снова приходил человек из "конторы". Признайся, что ты натворил?
– Пока ничего. Но все возможно. А гэбисты должны быть начеку. Это у них называется профилактика. И кстати, хватит об этом распространяться по телефону. А то мы тут с тобой болтаем, а дяденька в сером костюмчике где-нибудь сидит и пишет наш разговор на магнитофонную ленту. Так сказать, для истории.
Тебе понятно?
– П-понятно…
Бедная Галюня! На фиг ей такой "подарочек" в лице Стива Войцеховского – старого друга и одноклассника, а ныне постояльца гостиницы? Надо как-то ограничить с нею контакты, иначе и ее могут начать теребить.
– В общем, Галюня, спи спокойно. Завтра встретимся и поговорим.
Все, отбой. Только теперь я почувствовал, что смертельно устал. Запасы адреналина исчерпались, и я ощутил себя старой развалиной. Вдруг разболелась раненная нога, затем начало стучать в виски и зашумело в голове, а потом на плечи будто упал груз весом с полтонны.
У меня все-таки хватило сил, чтобы забаррикадировать входную дверь и вернуться обратно к кровати. Я нырнул в нее, как в омут, и отрубился где-то на самом его донышке, куда не долетали ни звук, ни свет, ни даже сновидения.
Глава 14
Нельзя сказать, что проснулся я бодрым и веселым, хотя погода за окном была по-прежнему летней, – то есть, отличной – а утро проклюнулось и вовсе чудесное.
Я не стал долго залеживаться в кровати, потому что твердо решил отправиться на рандеву с отшельником, который жил возле Медвежьего брода. И сегодня в этом мероприятии мне не должны были помешать никакие причины.
Первым делом я позвонил Самуилу Абрамовичу. Домой. Мне ответил заспанный блеющий голос:
– Святые угодники! Кто это в такую рань?
– С добрым утром! Самуил Абрамович, мне нужна одна из моих машин.
– А, это вы…
Похоже, он узнал меня моментально, потому что сон у него как рукой сняло.
– Зачем вам машина?
– Что за нескромный вопрос? И вообще – имею я право покатать девочек на собственном лимузине или нет!?
– Да, да, имеете, – поторопился ответить Самуил Абрамович. – Но документы…
– Мне они пока не нужны. Вы просто позвоните охране и скажите, что у машин новый хозяин. И сообщите им мои паспортные данные. Кстати, свой "мерс" из гаража вы уже забрали?
– Кгм!.. – с некоторым смущением прокашлялся Самуил Абрамович. – Да, забрал.
– Так мы договорились?
– Я уже звоню…
Телефон сыграл "отбой", а я, быстро побрившись и приняв душ, потопал к Илоне. Несмотря на раннее время – часы показывали начало восьмого – она уже не спала и даже вырядилась по-походному; то есть, на ней были брючный костюм из тонкой джинсовой ткани и сиреневая майка с картинками.
– Как твое здоровье? – спросил я, принюхиваясь; по-моему, от нее попахивало спиртным.
– Отлично, – весело ответила Илона и потянулась за бутылкой. – Выпьешь?
– Рад бы, но не могу.
– Почему?
– Сегодня я должен сесть за руль. А мне уже рассказывали, что если мои земляки, хохлы-гаишники, сцапают водилу с запахом перегара, то пиши пропало. Семь шкур сдерут, без штанов оставят; и не только выдоят, но и вымя оторвут. Тут автоинспекция так и называется – ДАИ. Дояры, хреновы… Поэтому я лучше зайду в буфет и выпью там минералки. Не хочешь пожевать за компанию?
– С удовольствием. Я здорово проголодалась.
– Тогда вперед…
Буфет только открылся, повара еще ничего не успели толком приготовить, а потому нам пришлось довольствоваться сухим пайком – бутербродами и овощным салатом.
Илона уминала за обе щеки харчи со скоростью и производительностью камнедробилки. Глядя на нее, я невольно подумал: "Эге, милочка, с таким аппетитом тебя легче убить, чем прокормить".
– Держи деньги, – достав портмоне, сказал я, когда мы закончили с завтраком. – Здесь сотка "зеленью".
Хватит на обратный билет, на мелкие расходы и хороший обед в вагоне-ресторане.
– Как, мы больше не увидимся? – Илона поскучнела.
– Все зависит от тебя. Сегодня я занят. Мне нужно совершить небольшое путешествие. Если не уедешь, то мы встретимся вечером. Впрочем, я не думаю, что тебя здесь что-то держит…
– Это уж позволь мне решать, – отрезала Илона. – Я поеду с тобой. Мне одной скучно. И вообще – мне спешить некуда. А здесь такие потрясные места… и воздух чистый. Почему не отдохнуть недельку? Что касается денег, то ты не переживай, я отдам. Мне пришлют. И не спорь – я еду!
Вот те раз! Началось…
Говорила мне мама, не связывайся, сынок, с эмансипированными девушками. Для них мужчина – имя прилагательное, седло, на котором есть приятная возможность удобно устроиться и при необходимости можно без особых сожалений выбросить.
Да, да именно седло, а не конь, потому что последний – существо одушевленное. А современные женщины (по крайней мере, многие) признают наличие души только у себе подобных.
Я тяжело вздохнул и сказал:
– Ну, коли так… Вольному воля. Только не обижайся, если у тебя будут неприятности. И не говори, что я об этом не предупреждал. От меня лучше держаться подальше.