Я услышал шорох и резко обернулся, ожидая встретиться лицом к лицу с моим кошмаром. Но человек, вышедший из ниши в стене, был мне незнаком. Его глаза были пустыми и какими-то затравленными. Казалось, он потерял душу.
Он тихо приблизился ко мне, меч его вспыхнул в свете факела, и я отпрыгнул, избежав удара в голову. Мой меч скрестился с его клинком, чтобы отбросить его вниз — мечи разошлись снова. Я чувствовал, как судорожно напряжены мои руки, но не смел ослабить их хватку на рукояти.
Он снова пошел на меня. Я увернулся, отступил назад, потом прыгнул в сторону, и острие меча чиркнуло по камню. Но в тот самый момент, когда я собирался перехватить и отбросить его меч, клинок Айлини, сверкнув, пошел вбок и выбил оружие из моих рук. Меч звякнул о каменные плиты пола и жаркая боль обожгла пальцы, проникая до глубины души.
Его меч был нацелен мне в живот, я отскочил, но недостаточно далеко, почувствовав, как клинок пропорол кожаный доспех и одежду и царапнул по ребрам.
Неглубоко, скользнув по кости, но достаточно, чтобы заставить меня задуматься.
Я прыгнул вверх, подхватил ближайший факел и, когда Айлини снова приблизился ко мне, ткнул им в лицо противнику. Взревело пламя.
Колдун взвизгнул и выронил меч, закрывая лицо руками. Он призывал Асар-Сути снова и снова, содрогаясь от боли, пока не рухнул на колени. Я отступил назад и заметил, как его рука в странном жесте поднимается по направлению ко мне.
— Секер, Секер… — он бормотал это нараспев, раскачиваясь на коленях, его обожженное лицо блестело в свете факелов, — Секер, Секер…
Я по-прежнему сжимал правой рукой факел. Когда Айлини, призывая своего бога, начертил руну, пламя поползло вниз и, миновав железо, жгучим языком лизнуло мои пальцы.
Я тут же выронил факел, отшвырнув ею к стене, моя плоть буквально вопила от боли. Пламя плеснуло на стену и побежало вниз, затопив пол коридора. Айлини продолжал молиться нараспев, снова закрыв лицо руками — а огонь уже подползал к моим сапогам.
Я шагнул назад, не слишком заботясь о достойном отступлении. Мой меч, лежавший на каменных плитах, вот-вот должно было поглотить пламя — пламя, которое снова, как вода, текло ко мне.
— Секер, Секер — сожги его!..
Но тут Айлини совершил роковую ошибку. Нет сомнения, он хотел, чтобы сгорел только его враг, но не высказал этого достаточно отчетливо. Он сам все еще стоял на коленях на полу, и когда от колдовского огня загорелся камень, вспыхнул и он сам. Языки пламени обвили его ноги, одели его тело в огненный саван. Я быстро пинком отшвырнул в сторону свой меч и прыгнул за ним, а за мной по пятам следовал огонь. Я оставил живой погребальный костер позади и, подняв оружие, бросился прочь.
И тут я услышал голос Аликс, в котором звучали страх и отчаянье — но к ним примешивались и гневные нотки. Потом какая-то возня — и снова крик.
Я бежал и бежал — обогнул угол и выхватил меч, готовясь наколоть кого-нибудь на острие клинка, но в этом уже не было необходимости. Айлини лежал на земле ничком в луже крови, и Аликс, стоя на коленях, снимала с его пояса нож.
Его меч был уже у нее.
Она резко обернулась и вскочила, готовясь защищаться. Нож упал на пол, она подхватила меч в обе руки. Но тут она разглядела меня, и меч последовал за ножом.
— Привет, Аликс, — ухмыльнулся я.
Она была так бледна, что я испугался — не упадет ли она в обморок, но этого не произошло. Ее глаза на страшно исхудавшем липе со следами синяков казались огромными, волосы были небрежно заплетены в косу, а на ее ночной рубашке была кровь. Не ее кровь — я понял это, кровь того человека, которого она убила.
Я забыл, что в моих волосах блестит седина, а лицо изрезано морщинами, что я стал двигаться по-другому и даже стоял теперь по-другому. Я забыл о том, что сделал со мной Тинстар. Но когда я увидел ужас в глазах Аликс, я вспомнил. И с памятью вернулась боль.
Я протянул руку, стараясь не думать о распухших суставах:
— Ты идешь?
Она коротко взглянула на мертвого Айлини, потом наклонилась и подняла нож, встав рядом со мной. Ее свободная рука, лежавшая в моей, была холодна и дрожала. Мгновение мы так и стояли — рука в руке, запачканные кровью — должно быть, от нас исходил запах крови и страха, и тут мы забыли о своем оружии, и на одно отчаянное мгновение обнялись.
— А Дункан? — спросила она, когда я, наконец, отпустил ее.
— Он здесь, не тревожься. Но как тебе удалось обмануть Айлини?
Она бросила быстрый взгляд на труп.
— Он был достаточно глуп для того, чтобы открыть дверь. Для того, чтобы куда-то отвести меня, так он сказал. Он не думал, что я могу сопротивляться. А именно это я и сделала. Я взяла факел и обожгла ту руку, в которой он держал нож.
Я коснулся левой рукой ее впалой щеки:
— Как ты, Аликс?
Мгновенно в ее взгляде появилась отчужденность:
— Я расскажу тебе потом. Идем со мной — вот сюда, — она подхватила подол рубахи и пошла вперед, все еще сжимая в руке нож.
Мы поспешно прошли по коридорам и вышли на винтовую лестницу. Аликс шла первой, я следовал за ней, несколько приотставая по мере того, как мы поднимались все выше. Мои колени мучительно болели и ныли, ноги свело, мне не хватало дыхания. Но наконец Аликс открыла узкую дверь, низкую — мне пришлось пригнуться, чтобы пройти, — и мы оказались на задворках крепости, если так можно выразиться.
Аликс указала жестом:
— Эта башня — часть личных покоев Тинстара. Там есть лестница вниз. Если мы попадем туда, сумеем незаметно спуститься, а потом пройти во дворы.
Я схватил ее за руку и мы побежали по направлению к башне. Откуда-то доносились звуки боя, но я прекрасно знал, что числом мы намного уступаем противнику. Мы обогнули башню в поисках двери, и тут я замер, как вкопанный. На стене башни я увидел знакомую фигуру.
— Дункан!..
Он оглянулся, словно затравленный зверь, в глазах у него были изумление и страх:
— Нет! — крикнул он.
Аликс вырвалась от меня и побежала было к нему, выкрикивая его имя, но что-то в лице Дункана заставило меня протянуть руку и задержать ее.
— Аликс… постой… Лунный свет озарял лицо Дункана. Я видел, как тяжело вздымается его грудь, его лицо заливал нот, влажные волосы слиплись:
— Уходите — немедленно уходите отсюда! Аликс… не медли!
Аликс пыталась высвободиться из моих рук, но я держал ее крепко.
— Дункан, что ты говоришь? Ты думаешь, я послушаю..? — она резко повернула ко мне голову. — Отпусти…
Дункан шагнул к нам, потом остановился. Его лицо обратилось к темному ночному небу, потом он снова перевел взгляд на меня и жестом указал на Аликс:
— Возьми ее, Кэриллон. Освободи ее отсюда… — он судорожно, глубоко вздохнул, едва не упав. Тут только я разглядел, что его левая рука в крови. Слышишь меня? Уходите теперь же, пока…
Что он хотел сказать еще, мы не услышали — последние слова утонули в громыхнувшем над нашими головами грозовом раскате. Я вжался в стену башни и потянул за собой Аликс. Со взрывом звуков возникла вспышка света — настолько яркого, что его пылающая белизна ослепила нас.
— Что, теперь вы все у меня в руках? — поинтересовался вкрадчивый голос Тинстара.
И тут я увидел его: он вдоль стены от другой башни. Дункан стоял между нами и Айлини. Он протянул ко мне руку и в последний раз взглянул на Аликс:
— Освободи ее, Кэриллон! Разве не за этим мы пришли?
Я побежал, волоча Аликс за собой, и втащил ее в башню, не обращая внимания на ее протесты. В первый раз в жизни я делал то, что сказал Дункан, не задавая дурацких вопросов.
Я не посмел выбрать для Аликс коня из наших скакунов — не хотел оставить какого-нибудь воина пешим — потому сел в седло, усадил ее позади меня и направил коня вперед, минуя тень камня-оборотня. Руки Аликс обвили мою талию:
— Кэриллон… постой! Ты не можешь оставить его там!
Я заставил коня ускорить шаг, стремясь поскорее уйти прочь из густого вонючего тумана, окружавшего облаченный в черный камень Вальгаард, прочь — к очищению и свободе.