— Ну, если это лучшее, что у нас есть, полагаю ими нам и придётся удовольствоваться, — со вздохом согласился Манн и, при взгляде на капрала Вендела МакКоллума, возле его светло-карих глаз появились смешливые лучики морщинок.
МакКоллум, который командовал вторым отделением, был сто девяносто три сантиметра ростом, тёмноволос, и выделялся бросающимся в глаза носом. Ещё он был слегка избыточно полноват, чтобы позировать для агитационных плакатов. Они с Крайтсом были знакомы более двадцати стандартных лет и знамениты благодаря своим состязаниям в каламбурах, длящимся буквально часами.
Однако в данный момент главным было то, что из всей морской пехоты "Гексапумы" именно второму отделению и его пухлому капралу случилось иметь наивысшие оценки в тренировочных отработках штурма. Именно поэтому из всех присутствующих — если не считать Манна и Крайтса — только люди МакКоллума были в полной боевой броне.
— Постарайтесь, капрал, на этот раз не открывать никаких взрывающихся шкафчиков с краской, — сурово произнёс лейтенант.
— Одна крошечная ошибка, и тебе никогда уже не позволят забыть о ней, — печально сказал МакКоллум, а затем окинул юного взводного мрачным, обвиняющим взглядом. — Я всё ещё думаю, что это было грязным трюком, даже для офицера… сэр.
— Грязным? — Манн под взглядом капрала принял невинный вид. — Мне казалось, что это внесёт приятное разнообразие после стандартных звуковых сигналов. И, как указал сержант в то время, когда он — то есть я — это задумал, — с огоньком в глазах напомнил лейтенант, — вам на самом деле следовало на учениях больше внимания уделять опасности наткнуться на мину-ловушку.
— Я исправился, сэр.
Все трое улыбнулись, а наблюдавший за ними Аикава Кагияма пожелал ощущать себя хотя бы отчасти так же спокойно, как они выглядели. Как минимум до какой-то степени, по его мнению, это спокойствие должно было быть показным. Воины веками принимали расслабленный вид, чтобы продемонстрировать уверенность в себе пред тем, как встретиться с неведомым. Однако под скорлупой притворства таился крутой, непробиваемый профессионализм. Манн из них троих был самым молодым, но в его авторитете сомнений не возникало, каким бы мягким ни был его стиль командования. Аикава считал, что именно это было самым завидным качеством взводного.
Лейтенант секунду задумчиво почесал подбородок, а потом взглянул на Аикаву, уровень волнения которого тут же скакнул резко вверх.
— Похоже, вы, мистер Кагияма, отправляетесь на эту маленькую прогулку с нами. Не знаю, на что мы там можем наткнуться, но мои люди будут за вами приглядывать. Только помните две вещи. Первое, вы — гардемарин в своём первом рейсе, а не герой-покоритель космоса из голосериала. Держитесь подальше от проблем, подмечайте, что делают уже бывавшие в подобных передрягах люди вокруг вас, и не доставайте оружие из кобуры, пока кто-нибудь не скажет вам это сделать. Второе, ваш скафандр держит дротики пульсера и прочие неприятные вещи чертовски лучше неприкрытой кожи, но он не является бронёй. Поэтому, сделайте нам одолжение, держитесь так, чтобы между вами и любыми встреченными нами опасностями был человек в броне.
Аикава отметил, что это, по сути, было приказом держать руки в карманах и не мешаться под ногами. Что, с учётом обстоятельств, он воспринял практически с облегчением.
— Сэр, вы считаете, что лейтенант Хернс права в своей обеспокоенности? — чуть погодя спросил он.
— Не знаю. — Если Манн и считал, что вопрос Аикавы был неуместен, то ничем этого не показал. — Знаю только, что ей не свойственно шарахаться от любой тени. Полагаю, мы выясним это через несколько минут. — Он оглянулся на Крайтса и МакКоллума. — Надеть шлемы.
— Есть, сэр.
Облачённые в броню морпехи защелкнули бронированные шлёмы. Аикава надел и загерметизировал собственный, шарообразный. Никогда не бывший крупным человеком, он ощущал себя в стандартном флотском скафандре лилипутом рядом с возвышавшимися над ним морпехами в броне. Угольно-чёрные конечности боевой брони пузырились "мускулами" экзоскелета. Импульсные ружья, которыми было вооружено большинство морпехов, выглядели в их закованных в доспехи руках игрушечными. Двое стрелков сменили бывшие у них плазменные ружья на трехстволки. Аикава знал, что и у гранатометчиков с собой были только стандартные фугасные и осколочные гранаты, и ни одной плазменной. Однако, будучи вооружённым всего лишь импульсным пистолетом в кобуре на правом бедре, он всё равно чувствовал себя мизерным и бесполезным.
Ожидая выхода из бота, он размышлял о том, что только что сказал Манн. Это было занятно. Аикава был вполне уверен, что та степень уважения, которую, похоже, питали в отношении мнения лейтенанта Хернс все морпехи "Гексапумы", редко доставалась офицеру её ранга. Особенно флотскому офицеру её ранга. При этом та, похоже, совершенно этого не сознавала. Аикава задавался вопросом, насколько Хернс была этому обязана тому, что произошло на Тиберии, и насколько — присутствию лейтенанта Гутиэрреса.
— Две минуты, лейтенант Манн, — услышал он объявление пилота бота через коммуникатор скафандра.
— Понял, — ответил Манн и сделал круговое движение "заводи" в сторону Крайтса и МакКоллума. Те дружно кивнули, а Аикава — послушно следуя предостережению Манна — осмотрительно остался в стороне, когда громоздкие в своей броне морпехи двинулись к воздушному шлюзу.
Хелен двигалась за главстаршиной Вундерманом по проходу, ведущему к третьему отсеку систем жизнеобеспечения. Пауло д'Ареццо составлял компанию коммандеру Льюис, отправившейся к единственному уцелевшему термоядерному реактору "Анхура", а её лейтенант-коммандер Хеншоу, пробиравшийся сквозь нагромождение обломков к тому, что осталось от кормовых импеллерных отсеков, отправил с Вундерманом. Хелен поражалась, насколько ей не хватало д'Ареццо. Его чопорность была невыносима, но его внешнее спокойствие имело куда более успокаивающий эффект, чем она желала признать. Он был единственным человеком из всей абордажной партии, кто был ей ровней по молодости и отсутствию опыта, и это ощущение общности было для неё неожиданным источником силы.
— Минутку, мэм, — внезапно заявил Вундерман, и она остановилась у него за спиной. Шедшие с ними старшина и двое рядовых перекрывали ей вид, и в чём была проблема ей оставалось непонятно.
— Что скажите, главстаршина? — спросил один из рядовых.
— Не думаю, что это непосредственный результат попадания. Больше похоже на вторичный взрыв. Но что бы это ни было, оно оставило за собой чёртову прорву беспорядка.
— Интересно, как они восстановили здесь давление? — спросил рядовой.
— Это одна из причин, по которым я считаю, что это был вторичный взрыв, — ответил Вундерман. — Нечто, пробившееся настолько глубоко снаружи, и причинившее такие разрушения, оставило бы такую пробоину, перекрыть которую было бы жуткой проблемой. Но если здесь, в такой глубине корабля, взорвалось что-то вроде сверхпроводящего кольца, оно могло именно так искурочить проход, и оставить в обшивке небольшую дыру, не разворотив весь борт.
— Типа жалко, что у них не повреждены гравитационные пластины, верно? — вставил второй рядовой.
— Невесомость бы помогла, — согласился Вундерман. — Но, думаю, если мы будем держаться левого борта, всё будет в порядке. Только смотрите, куда наступаете.
Любопытство Хелен стало практически невыносимо — особенно поскольку, формально, она была старшим (раз уж единственным) присутствующим офицером. Однако с учётом обстоятельств она не собиралась пытаться командовать старшиной с опытом Вундермана. А если бы у неё и было такое искушение, одной мысли о реакции коммандера Льюис на подобный опрометчивый шаг было бы достаточно, чтобы задавить его в зародыше. Но, тем не менее…
Вундерман и остальные раздвинулись, и Хелен сразу же об этом пожалела.
Впереди вся правая сторона прохода была вспорота словно гигантским когтем. На протяжении девяти или десяти метров он превратился в обломки, наполовину расплавившиеся и снова застывшие. Зона повреждений захватывала одну из аварийных герметичных дверей. Её правая половина, очевидно, даже не успела сдвинуться с места, прежде чем её заклинил титанический удар, вспоровший проход.