Последовавшее сразу за вспышкой схлопывание клина было ещё лучше — настоящим произведением искусства. Длительность его была именно такой, сколько времени потребовалось бы обезумевшему гражданскому инженеру, чтобы шунтировать отказавший узел, перезагрузить системы и вновь поднять клин. Если бы Терехов находился на мостике Бандита, он был бы полностью уверен в том, что "Гексапума" была покалеченным, ошеломлённым и отчаявшимся беглецом, удирающим только потому, что у него не оставалось другого выхода, а не потому, что действительно надеялся спастись.
Во всяком случае, казалось, что Бандиты приняли это без лишних сомнений. Они ринулись за "Гексапумой" с ускорением пятьсот тридцать один g сразу после того, как заметили её, и расстояние между ними сократилось с двенадцати световых минут до всего лишь семи с третью. "Неймеген" развил скорость в девять тысяч пятьсот километров в секунду, но Бандиты разогнались до абсолютной скорости почти в тридцать девять тысяч. "Гексапума" находилась чуть больше, чем в половине световой минуты внутри орбиты Понтифика и в восьми с половиной световых минутах от Нунцио-Б, а Бандиты в 15,8 световых минутах от звезды — почти точно в сорока восьми световых секундах внутри гиперграницы системы. Мало того, их ускорение было на пятьдесят g меньше стандартного максимума "Гексапумы" и на сто девяносто пять меньше того, что она могла развить, выбрав все резервы своего компенсатора.
Единственной ложкой дёгтя было то, что несмотря на свои устаревшие реакторы, "Марс" явно имел компенсаторы последнего поколения перед прекращением огня. Тяжелые крейсера типа "Марс" были громадны для своего класса — Бандит Один, с его массой в 473 000 тонн, был всего лишь на десять тысяч тонн легче "Гексапумы"— и платили за избыточную массу низким ускорением. Ускорение Бандита Один уже превысило максимальное ускорение, которое были способны развить первые корабли его типа, однако максимальные ускорения хевенитских кораблей росли даже перед принятым Высоким Хребтом прекращением огня. С компенсатором последней версии периода перед перемирием, корабль его размера мог развить максимальное ускорение в шестьсот десять g, и это означало, что сейчас он идёт чуть меньше чем на восьмидесяти семи процентах максимально возможного ускорения. Если у него был компенсатор периода после заключения перемирия, его максимальное теоретическое ускорение должно было составлять примерно шестьсот тридцать g и тогда он шёл чуть менее чем на восьмидесяти пяти процентах. Хевы имели привычку оставлять меньший резерв безопасности чем КФМ, принимая риск катастрофического отказа компенсатора как приемлемую цену за ликвидацию существенной доли преимущества кораблей Альянса в ускорении, так что было возможно, что на этом корабле установлен более старый компенсатор.
Однако Терехов вынужден был предполагать, что у противника имелся компенсатор периода после заключения перемирия, а это означало, что теоретическое максимальное ускорение "Гексапумы" было всего на девяносто шесть g выше, чем у Бандита Один. Бандит Два, если считать, что они оснащены компенсаторами одного и того же поколения, имел бы небольшое преимущество в ускорении над "Гексапумой", но не слишком существенное. Как и крейсера типа "Марс", эсминцы типа "Дефорж" являлись крупными для своего класса кораблями, с соответственно более низким максимальным ускорением.
Всё же даже в наихудшем случае, с самыми новейшими компенсаторами, которыми располагали хевы, оба Бандита, учитывая развитую ими при погоне скорость и текущее расстояние, больше не имели возможности уклониться от боя.
Они несомненно имели в запасе по меньшей мере несколько g, но Терехов не мог точно знать сколько до тех пор, пока они не используют этот запас, так что был вынужден основывать свои предположения на том, что уже видел. И, предполагая, что они уже действуют на максимале, им понадобится два часа четыре минуты только для того, чтобы погасить скорость относительно звезды. К этому времени они оказались бы в 7,7 световых минутах от Нунцио-Б, безнадёжно глубоко внутри гиперграницы. Даже предполагая наличие компенсаторов периода после перемирия, Бандиту Один потребовался бы час сорок минут на то, чтобы погасить скорость относительно звезды, и после этого он оказался бы на расстоянии менее девяти с половиной световых минут от неё. В любом случае, ни одна из целей Терехова не имела возможности уйти за гиперграницу до того, как "Гексапума" навяжет им бой. Один из кораблей мог бы избежать ближнего боя, если они достаточно быстро разделятся и сосредоточатся исключительно на бегстве. В этом случае Айварс Терехов точно знал, за каким кораблём он погонится чтобы прикончить… и не только потому, что крейсер ценнее эсминца.
Даже предполагая, что у них действительно есть новейшие компенсаторы, и что они разовьют максимальное боевое ускорение, выбрав все резервы безопасности, если "Гексапума" немедленно развернулась бы им навстречу и начала бы тормозить в максимальном доступном ей темпе, они встретились бы через семьдесят одну минуту. В момент встречи противников скорость "Гексапумы" относительно Нунцио-Б составляла бы более 20 550 километров в секунду и была бы направлена точно от звезды, в то время как Бандиты всё ещё продолжали бы приближаться к звезде со скоростью 12 523 километра в секунду. Они находились бы немного дальше чем в девяти с половиной световых минутах от звезды, в глубине гипреграницы системы, а учитывая преимущество "Гексапумы" в дальности полета ракет и наличие у неё носовой гравистены, которой почти наверняка не имели Бандиты, она должна была быть в состоянии стереть их в пыль (если предположить, что это было её целью) задолго до того, как противники сойдутся.
Однако наиболее вероятным вариантом развития событий был тот, при котором Бандиты не станут перегружать компенсаторы и начнут торможение в течение следующих двадцати четырех или двадцати пяти минут. Если бы "Гексапума" на самом деле была повреждённым удирающим торговцем, для изображения которого приложила такие усилия, и если бы она продолжала своё "бегство", то для встречи с нею с нулевой относительной скоростью они должны начать торможение в пределах этого времени. Это займёт у них ещё девяносто с чем-то минут, в зависимости от момента, в который они решат начать торможение, и охотники и добыча будут лететь в тот момент со скоростью где-то примерно 20 200 километров в секунду по направлению к светилу. В идеале Терехов хотел вынудить Бандитов преследовать "грузовик" максимально долго. Чем меньше дистанция и чем меньше разница в скоростях, тем разрушительнее станет его собственная внезапная атака.
Проблема заключалась в том, как в следующие двадцать семь минут сказать Хернс и Эйнарссону, что они могут атаковать грузовое судно, не давая пиратам повода прекратить сближение.
— Канонир?
— Да, шкипер?
— Насколько далеко располагаются третичные массивы?
— На расстоянии примерно тринадцати световых минут от Бандитов, сэр.
— Лейтенант Багвелл.
— Да, сэр?
— С какой вероятностью, по вашему мнению, наши Бандиты сумеют засечь направленный гравитационный импульс, переданный по направлению прямо от них одним из малозаметных массивов, находящихся в тринадцати световых минутах за их кормой?
— Это зависит от того, насколько хороши их сенсоры и их люди, — отозвался Багвелл. — Исследовательские группы Бюро Вооружений протестировали и дали оценку всей их технике, которую мы были способны собрать с кораблей, которые герцогиня Харрингтон разгромила на Станции Сайдмор. На основании их исследований и предполагая, что эти люди располагают хорошо подготовленными, внимательными расчётами сенсоров, — говоря это, он вводил команды на своей консоли, выбирая хранящуюся информацию об испытаниях, — я бы сказал, что вероятность будет что-то около… одного к десяти. Может быть это несколько пессимистично, но я охотнее допущу ошибку в сторону переоценки их возможностей, чем недооценки.
— Понятно. — Терехов на несколько секунд поджал губы, затем снова провернулся к офицеру РЭБ. — С другой стороны, вы оцениваете их возможности на основании современной передовой техники, правильно?