— Если это будет сопровождаться немедленным началом эвакуации, я дам ему отсрочку. Если нет, открою огонь.
Ван Дорт медленно кивнул и посмотрел на Терехова изменившимся взглядом, открыв для себя ту сторону капитана, с которой прежде не встречался. Он с самого начала не совершал ошибки, считая, что Терехов может отступиться от своего долга, каким бы суровым тот ни был. Но до сих пор не сознавал в полной мере, насколько же опасный убийца скрывается внутри его друга.
А вот Анстен Фитцджеральд удивлён не был. Он помнил Нунцио.
— Сэр! Сэр, манти только что перешли к торможению!
Хеджедусич вскинул голову, быстро прошёл к офицеру сделавшему объявление, и нагнулся через плечо лейтенанта, изучая его дисплей.
— Где точка останова при текущем уровне торможения?
— Примерно в восьми миллионах километров от нас, адмирал.
— Ах, вот значит как? — пробормотал Хеджедусич мягким тоном голодного хищника и повернулся к Леваконичу. Администратор "Технодайн" выглядел напряжённым и подавленным, но когда их взгляды встретились, оба они медленно улыбнулись.
Абигайль Хернс опустила руки на подлокотники своего кресла. Она чувствовала напряжение сидевшей рядом с ней Хелен, нарастающее по мере того, как эскадра приближалась к позиции. Она помнила вопрос, заданный Рагнхильд после их атаки на Бандита-Три в системе Нунцио, вопрос о том, скольких людей они только что убили, и знала, что сейчас такие же мысли бродят в голове выжившего гардемарина.
Если в Хелен Зилвицкой и было хоть на грамм трусости, Абигайль Хернс этого не замечала. Но эта операция могла завершиться ещё более хладнокровным и методичным убийством, чем засада капитана Терехова в системе Нунцио на хевов-дезертиров. По крайней мере, хевы подошли на дистанцию, с которой теоретически могли открыть ответный огонь. У станции "Эройка" такой возможности не будет. Если этот адмирал Хеджедусич откажется подчиниться, то сотни, возможно тысячи его людей будут убиты, даже не получив возможности ответить. Эта мысль внушала ужас, и Абигаль гадала, не следует ли ей сказать что-нибудь Хелен на этот счёт.
Но что она могла сказать? Она не могла разобраться в своих чувствах на этот счёт, так как же ей понять, что следует сказать кому-то ещё?
Как и предупреждал её брат Альберт, её старый исповедник, случается, что учение Церкви и жестокие потребности профессии военного приходят в противоречие. Что желание любящего Бога видеть всех Своих детей живыми и растущими, постигающими Его благосклонное Испытание, во вселенной несовершенных людей сталкивается с непреклонным фактом, что для того, чтобы некоторые из Его детей продолжали жить, другие должны умереть. Когда она впервые призналась, что хочет сделать карьеру во флоте, брат Альберт мягко объяснил ей, что это станет частью её Испытания, если желание её осуществится. А ещё он предупредил её, что только весьма удачливому воину — или же сумасшедшему — никогда не случается сталкиваться с двусмысленностью насилия. С подозрением, что истинной причиной, побудившей тебя убить, были соображения целесообразности, или же собственная жажда жизни, а не моральные принципы или соображения справедливости, или даже необходимость защитить собственную нацию и своих близких. Эгоистичное желание выжить, а не благородная готовность рискнуть жизнью ради того, во что веришь.
Брат Альберт был прав. И по мере того, как Абигайль изучала свою профессию, как постигала требования, которые налагала должность тактика, она приходила к выводу, что первейший долг офицера состоит не в том, чтобы вступить с врагом в благородную схватку лицом к лицу. А в том, чтобы захватить его врасплох. В засаду. В том, чтобы выстрелить ему в спину, без предупреждения, не дав возможности ответить огнём на огонь. Потому что, если у него будет такая возможность, некоторые из её людей погибнут. И если она предоставит противнику такую возможность тогда, когда в этом не было необходимости, то ответственность за эти смерти будет на ней.
Это был горький урок, впервые осознанный ещё на Острове Саганами, и ставший частью её на поверхности планеты по имени Приют.
Однако на этот раз всё было по-другому. Разница в технологиях вооружений означала, что ответного огня быть не может. Но не в этом ли состоит суть успешной тактики? Капитан Терехов делает то, чего желает каждый капитан: использует любое преимущество, которое у него есть, или которое он может создать, чтобы нанести удар по врагу, не рискуя жизнью своих людей. Она это понимала. И знала, что брат Альберт сказал бы ей, что Церковь и, что более важно, Сам Господь поймёт. И простит ей кровь на руках, если это вообще будет необходимо.
Но Бог может простить всё, в чём искренне раскаиваются. Вопрос, занимавший Абигайль Хернс, был в том, сможет или нет она сама простить себя.
— Адмирал!
Хеджедусич оторвался от экрана коммуникатора, связывавшего его с оператором систем вооружения Альфа Прайм. Это снова был лейтенант-связист.
— Сэр, мы только что приняли сигнал. Я… думаю, это от коммодора Хорстера.
— Думаете? — нахмурился Хеджедусич, а лейтенант беспомощно посмотрел на него.
— Сэр, там не было ни заголовка, ни идентификатора. Только одно слово, переданное в открытую.
— И? — подстегнул Хеджедусич сделавшего паузу молодого человека.
— Сэр, сигнал просто гласит "Иду".
Глава 57
— Коммодор, я просто не могу поручиться за точность тех величин, о которых вы спрашиваете, — взволнованно заявил техник из Лиги на мостике "Циклона". С него градом катился пот, но Янко Хорстер при всём желании не мог ощутить презрение к технику. Тот, в конце концов, был гражданским. И не нанимался в боевую миссию против технологически превосходящего противника.
— Я не требую гарантий, — отозвался коммодор. — Я только прошу вас дать по возможности лучшую оценку.
Гражданский нервно поёрзал, поджал губу и задумчиво поморгал.
Хорстеру хотелось вытрясти из него ответ, но подгоняя этого человека нельзя было надеяться на заслуживающий доверия вывод. Так что коммодор ограничился искусственной улыбкой, сцепил руки за спиной и прошёлся по просторному флагманскому мостику.
По сценарию учений трём кораблям первого дивизиона — "Циклону" и его напарникам "Тайфуну" и "Урагану" — была поставлена задача проникнуть в пределы охвата сенсоров станции "Эройка" и выйти на дистанцию атаки до того, как их обнаружат. Учитывая модернизацию сенсоров станции, проведённую людьми из "Технодайн", Хорстер не испытывал безудержного оптимизма насчёт своих шансов, но был твёрдо намерен сделать всё, что было в его силах. Именно поэтому он организовал присутствие на каждом из кораблей десятка технических представителей фирмы для "экстренного устранения могущих выявиться неполадок". В конце концов, эти корабли завершили ходовые испытания меньше трёх недель назад. Кто знает, какие мелкие проблемы могут всплыть. А если техники, чисто случайно оказавшиеся на борту для решения этих самых проблем, также чисто случайно окажутся квалифицированными инструкторами по ведению РЭБ, и чисто случайно окажутся за пультами — разумеется, исключительно с целью продемонстрировать его собственным людям надлежащие приёмы работы с системами — что ж, тем лучше.
Изумительно эффективные системы маскировки своих чудесных новых игрушек Хорстер использовал для того, чтобы скрыть от обнаружения работающие на относительно малой мощности импеллеры, на которых ускорялся до скорости 37 800 километров в секунду. Затем клинья были переведены на абсолютный минимум мощности. Ему хотелось бы вообще их заглушить, но даже с горячими узлами в режиме готовности реактивация импеллера потребовала бы значительного времени. Поэтому он ограничился тем, что перевёл их на минимально возможный режим, что позволит ему, если возникнет такая необходимость, вернуть клинья на полную мощность меньше чем за восемьдесят секунд.