— Хорошая работа, Аикава, — негромко похвалил он. — Очень хорошая.
— Шкипер, — Аикава зарделся от очевидного удовольствия, — к сожалению, я не заслужил вашей похвалы. Просто так получилось. Я даже не могу сказать, что у меня было "предчувствие", потому что его совершенно точно не было!
— Не имеет значения, — сказал ему Фитцджеральд. — Имеет значение только то, что вы сделали.
— И даже это не имело бы значения, если бы вы, шкипер, не приказали нам с Абигайль обнюхать всё, до чего мы могли дотянуться, пока были на орбите Корнати, — заметила Каплан.
Терехов кивнул почти рассеянно, его мысли были заняты.
Кто бы это ни был, Терехов сильно сомневался, что "Золотая Бабочка" было подлинным именем судна. И он был абсолютно уверен, что его капитан понятия не имел о том, что "Гексапума" зафиксировала полный спектр его излучений перед уходом со Сплита. Если бы у него имелось хоть малейшее подозрение на это, он никогда бы не совершил такой глупости как попытка использовать ложный транспондерный код.
— Кто бы это ни был, он дерзок, — заметил Фитцджеральд. Аикава посмотрел на него и старпом фыркнул. — Так переть прямиком на нас значит сжечь килотонну нервов. Наш транспондер был включен постоянно, после того как мы вышли на орбиту, так что он должен знать, кто мы такие.
— Может быть дерзок, — произнесла Каплан. — А может быть это отчаяние. Готова поспорить, что у него какое-то дело на Монтане, которое он обязан сделать любой ценой, или он не знал, что мы здесь, до тех пор, пока не оказалось слишком поздно предпринимать что-либо, кроме как сделать вид, что ничего не произошло и запросить парковочную орбиту.
— Я склоняюсь к вашей точке зрения, канонир, — сказал Терехов. — Или, возможно, верно и то и это — и что у него есть задание, и что он прозевал наше присутствие. Вопрос в том, как поступить нам.
— Ну, сэр, — вмешалась Абигайль, — мы знаем, что один из двух использованных им транспондерных кодов должен быть ложным. Судя по всему, они оба могут быть поддельными, но по крайней мере один точно фальшивый. Согласно межзвёздному праву это достаточный повод для высадки досмотровой партии, разве нет?
— Именно так, — согласился Терехов. — И, пожалуй, так мы и поступим. — Он повернулся к Фитцджеральду. — Свяжитесь с Тадиславом, Анстен. Передайте ему, что я хочу, чтобы досмотровая партия была готова к вылету через пятнадцать минут.
— Шкипер, вы же знаете, он вооружен, — сказал Фитцджеральд. — Уж это-то мы узнали о нём на Сплите, и посмотрите, как быстро он сюда добрался. Кем бы он ни был, это не обычный торговец. Мы не знаем, что ещё может найтись у них в рукаве.
— Ничего не поделаешь, — ответил Терехов. — Судя по этим данным, — он показал на подробную таблицу данных со Сплита, — у него по два лазера на каждом борту и еще какая-то ПРО. На приведение в готовность бортового оружия им понадобится по меньшей мере пять-десять минут, и на такой дистанции они не смогут сделать это незаметно для нас. То же самое относится и к замаскированному оружию с тем дополнением, что им понадобится время ещё и на то, чтобы убрать ложные панели или что там ещё используется для маскировки. Лазеры ПРО они могут привести в готовность быстрее, но они не смогут нанести нам никакого урона, если мы перейдём в состояние боевой готовности перед тем, как заявить им о своем желании нанести визит. Если только не одержимы манией самоубийства, они не станут спорить с готовым превратить их в облако осколков тяжёлым крейсером.
— Диспетчер, Хок-Папа-Один готов к вылету.
Рагнхильд Павлетич заметила, что в её голосе прорывается волнение, и заставила себя немного успокоиться.
— Хок-Папа-Один, вылет разрешаю. Помех по маршруту нет, повторяю, помех по маршруту нет.
— Диспетчер, Хок-Папа-Один подтверждает приём: по маршруту полёта помех нет, вылет разрешен. Вылетаю.
Увеличивая тягу маневровым двигателям, она с удовлетворением отметила, что смогла задавить волнение вполне устоявшимся профессионализмом. Двигатели резво потянули бот, выводя его из радарной тени "Гексапумы" и она взглянула на локатор ближнего обзора. Хок-Папа-Один быстро вышел из зоны безопасности, в которой запрещалось поднимать импеллерный клин, и давление перегрузки пропало, когда она активизировала клин и помчалась с ускорением 400 g.
Рагнхильд оставила люк пилотской кабины открытым и теперь обернулась, чтобы посмотреть в него. Лейтенант Хеджес и полное отделение из его взвода занимали всего лишь треть пассажирского отсека.
— Вызываю торговое судно "Золотая Бабочка"! — услышала она в эфире голос шкипера после того, как легла на курс к торговцу. — "Золотая Бабочка", говорит капитан Терехов, командир корабля Её Величества "Гексапума". Приказываю приготовиться к приёму высадочной партии и досмотру. Моя досмотровая команда уже вылетела. Немедленно открыть люки.
— … Немедленно открыть люки.
— Боже милостивый! — выдавил из себя Эгервари, а Дуань Биньянь резко выпрямился в кресле. Он слышал отрывистый вздох Де Шаброль, но едва обратил на него внимание. Дуань заворожено уставился на дисплей, на котором мантикорский тяжелый крейсер только что поднял импеллерный клин. Он видел, как вслед за этим поднялись бортовые гравистены крейсера и, приходя в боевую готовность, выкатились из амбразур энергетические орудия.
— Так значит, они ни в жизнь ничего не заподозрят! — почти кричал Эгервари, разворачиваясь к Дуаню. — Черт подери, они знали всё это время, как я и говорил! Они, мать их, караулили нас и мы, мать их, прилетели прямо им в руки!
— Заткнись! — рявкнул Дуань.
— Зачем? Какая теперь, мать твою, разница? Мы покойники — покойники, твою мать! Как только манти высадятся и узнают, кто мы такие, они…
— Капитан приказал тебе замолчать, Зенон, — злобно произнесла Де Шаброль, с рычанием поворачиваясь к офицеру безопасности, — так что заткни свою поганую пасть!
Эгервари смог закрыть рот, однако лицо его дергалось и по нему катились тяжелые капли пота. Руки Эгервари заметно тряслись и поворачиваясь к своему пульту он издавал практически хнычущие звуки.
Дуаню Биньяню и самому хотелось расплакаться.
Человек, согласившийся служить на одном из "специальных судов" "Джессик Комбайн", всегда мог рассчитывать на хорошие деньги, а риск на самом деле был не так уж велик. Несмотря на то, что нации вроде Звёздного Королевства Мантикора и Республики Хевен делали всё возможное, задерживалось не более пяти процентов перевозящих рабов судов. И большая их часть останавливалась нациями вроде Солнечной Лиги, в руках которых, в общем-то, даже самому запятнанному члену команды не стоило беспокоиться ни о чем страшнее небольшой отсидки, пока "Комбайн" или "Рабсила" не вызволят его из тюрьмы. За год Звёздное Королевство и Республика останавливали не более полудесятка судов. Однако об их командах редко кто-нибудь слышал снова. При всей ненависти друг к другу, и Мантикора и Хевен серьёзно относились к борьбе с торговлей генетическими рабами, а карой за ней по законам обоих звёздных наций была смертная казнь.
Однако шансы не попасть в число неудачников были настолько высоки, а плата была настолько щедра, что "Джессик" всегда мог найти желающих рискнуть. Вроде Дуаня Биньяня, который неожиданно осознал, что все деньги галактики бесполезны для мертвеца.
— Дуань, что будем делать? — нетерпеливо спросила Де Шаброль, понизив голос так, что он едва мог её слышать.
— Я не… — Дуань остановился и отер испарину с лица. — Я не думаю, что мы можем что-то сделать, Анетта, — хриплым голом сознался он. — Это тяжелый крейсер. Он может стереть нас в порошок, если только захочет. Если мы не откроем люки, он может захотеть именно этого. Или, что ничуть не лучше, пробьёт в нас дыру и морпехи пойдут на штурм. Ты хочешь увидеть, как морпехи в боевой броне вышибают этот люк? — надавил он, махнув рукой в сторону люка лифтовой шахты мостика.