— Хок-Майк-Альфа! — раздался в его наушниках голос, принадлежащий, судя по выведенным на ИЛС его брони данным, одному из стрелков первого взвода. — Говорит Хок-Майк-Один. Пандора. Пандора!
Озабоченность Качмарчика тем, чтобы дать противнику время на сдачу, тут же улетучилась.
— Всем, всем, говорит Хок-Майк-Альфа! — рявкнул он. — Пандора! Повторяю, Пандора! Вариант Зулу! Повторяю, действуем по варианту Зулу!
Талукдар слышал командира, но в том, что касалось его, вариант Зулу действовал с того мгновения, когда его сознание догнало рефлексы и опознало смонтированное на ограждении платформы оружие как плазменное ружьё.
Его не должно было быть здесь. На Корнати вообще не должно было быть плазменных ружей, за исключением очень небольшого количества принадлежащих Силам Обороны Системы, которые все совершенно точно были на месте. Но вот перед ним было одно. Ещё до того, как предупреждение поступило к остальным бойцам взвода, Талукдар уже устанавливал штурмовой заряд на полу бревёнчатой платформы, который заодно служил крышей находящегося внизу бункера.
Кинув на пол кольцо подрывного заряда, он нажал на запал и отошёл назад насколько только позволила платформа. Пять секунд спустя заряд с грохотом детонировал и пробил в толстых брёвнах зияющую дыру. Швырнув вниз для подстраховки осколочную гранату, Талукдар дождался её взрыва, и солдатиком нырнул следом.
На борту второго бота, ходившего кругами в готовности высадить остальных морпехов и корнатийский спецназ, капитан Барто Джезич, слышавший переговоры морпехов благодаря позаимствованной гарнитуре, тоже услышал капитана Качмарчика и стиснул зубы.
Он знал, что на самом деле морпехи не больше него ожидали встретить современное, доставленное из-за пределов системы оружие. Но Качмарчик и его люди были профессионалами. Они учли в своих планах такую вероятность, и сигнал "Пандора" разом изменил для них правила ведения боя.
Они больше не ставили себе целью захват; они занимались "нейтрализацией".
Уничтожением.
Джезич на мгновение закрыл глаза, взмолившись, чтобы хоть кто-нибудь там, внизу, — среди людей, которые не могли быть никем кроме террористов, раз уж у них было иномирское оружие, как бы они его ни заполучили — сумел сдаться достаточно быстро, чтобы остаться в живых.
Дражен Дивкович, "брат Кинжал", скатился с койки, отчаянно вырываясь из объятий сна. Невероятная громкость требования о сдаче проникла в переплетение подземных бункеров и проходов, построенных задолго до того, как Партия Национального Искупления превратилась в Альянс Свободы Корнати. Но он ещё только поднимался с пола, когда зазвучали первые взрывы.
Как? Как?! Если бы Лагерь Свободы был обнаружен, когда сюда доставляли оружие, то и удар был бы нанесён тогда, а не три дня спустя! И как они смогли…
— Дражен! Дражен! — донёсшиеся через открытую дверь вопли принадлежлали Елене Крлезе, его правой руке. — Нас атакуют! Это долбанные манти!
Сердце Дражена пропустило удар. Манти? Мантикорцы?
Этого не могло быть. Просто не могло быть! Но было. Дражен проклял себя за то, что не позаботился подготовить что-то вроде системы самоуничтожения. Но это место было обустроено так давно, и казалось таким безопасным, что он просто не верил в возможность его раскрытия, особенно после того, как они выгрузили здесь оружие, и никто даже глазом не повёл! Только теперь…
— К оружию! — заревел он. — К оружию! Все по местам!
Подхватив гранатомёт с ленточным питанием, выбранный им в качестве личного оружия, он ринулся за дверь, от всей души жалея, что у него не было возможности толком попрактиковаться.
Второе отделение было в штурмовом снаряжении. Обычные плазменные ружья уступили место более тяжёлым, которым при нормальном использовании требовался расчёт. Стрелки сменили обычные импульсные винтовки на тяжёлые трехствольники, питающиеся от заплечных рюкзаков-магазинов на пять тысяч снарядов, среди которых осколочно-фугасные чередовались с бронебойными.
Когда второе отделение перешло к варианту Зулу, первыми выстрелили плазменные ружья. Камуфлированное прикрытие ведущей под землю рампы для техники представляло собой всего лишь присыпанный землёй бревенчатый настил, меньше метра общей толщиной. Оно просто исчезло, и в открывшуюся дыру хлынул ураган огня трёхствольников. Затем последовали гранаты, а потом верёд двинулась первая секция отделения, держа в огненном аду взрывающихся бензобаков и полыхающих машин трёхствольники наготове.
Вторая огневая секция первого отделения искала способ закачать в вентиляцию сонный газ, но не обнаружила воздухозаборников. Всё, что нашлось — это выходы вытяжной вентиляции. Так что они немедленно перешли к альтернативной задаче, назначенной им по варианту Зулу, и быстро двинулись на перекрытие периметра, пока второе отделение вламывалось через вход для техники. Одновременно с ними команда сержанта Кэссиди устремилась длинными, парящими скачками на прыжковых двигателях вверх по склону. Раздался грохот штурмовых зарядов, которыми они пробивали себе путь сквозь стены башни-бункера, и вслед за рядовым Талукдаром во внутренности подземного сооружения посыпались бойцы.
— Итак, как же нам теперь поступить?
Вице-президент Вук Райкович обвёл взглядом сидящих за столом членов "своего" кабинета, всего лишь меньше четверти которых были подобраны им самим.
— Что вы имеете в виду, господин вице-президент? — поинтересовался Мавро Канжер.
— Мавро, вы прекрасно понимаете, что я имею в виду, — решительно ответил Райкович министру юстиции. — Вы присутствовали, когда Ван Дорт рассказал нам то, о чём не сообщила Александра. — Некоторые из присутствующих беспокойно задвигались, и Райкович вперил в них гневный взор. — Сейчас уже все вы знаете. И не пытайтесь прикидываться, что это не так! А чтобы никто из вас и не пытался отпираться, я официально заявляю вам, что в настоящий момент располагаю официальным подтверждением заявления Ван Дорта от самой баронессы Медузы. Президент Тонкович шесть недель тому назад была предупреждена о существовании жёсткого лимита времени на достижение соглашения, однако до сих пор не сообщила об этом своему собственному правительству.
Присутствующие отводили глаза. Кое-кто разглядывал стол, кое-кто стены, некоторые смотрели друг на друга. Наконец, Весна Грабовач подняла голову и встретилась взглядом с Райковичем.
— Как же мы, по вашему мнению, должны поступить, господин вице-президент? — спросила министр финансов.
— Я полагаю, что мы должны исходить из того, что конституция требует от президента Тонкович "без промедления" известить правительство — и, в особенности, парламент — о сообщении временного губернатора. Я заявляю вам, что шесть недель — более четверти времени, оставленного Конституционному Собранию для завершения работы — представляют собой очень существенное промедление.
— Вы предлагаете отозвать её для парламентского расследования? — резко поинтересовалась Алёнка Местрович, министр образования.
— Я полагаю, что да, эту возможность надо тщательно рассмотреть, — бесстрашно заявил Райкович.
— Мы навряд ли выдержим конституционный кризис сразу после того, как узнали, что Нордбрандт и её психи обладают современным оружием из других миров! — возразил Канжер.
— Помилуйте, Мавро! — Вмешался Горан Мажоли, министр торговли и один из самых горячих сторонников Райковича во всём кабинете. — Мы, — точнее мантикорцы — только что захватили более тысячи тонн этого самого "современного оружия" и при этом прикончили больше сотни убийц Нордбрандт! Если сейчас мы не можем позволить себе возможность открытых политических дебатов о соблюдении нашим президентом конституции, то когда же, по вашему мнению, мы будем на это способны?