– Огун Велимент, тебе знакомы эти камни?
– Да, яган. – Коротко ответил Велимент – Это специальный тренажер великих воинов империи Моань-джу с планеты Нанкин. Дорожка танца дао-тянь. Её создал великий учитель Лао.
Веридор улыбнулся и сказал:
– Ты хорошо читал мою книгу, огун Велимент. Скажи мне, огун, ты только читал её или же следовал моим советам в своих тренировках? Ты умеешь проходить по этой дорожке от начала и до конца в быстром темпе и нужном ритме?
– Думаю, что да, яган. – Скромно ответил Велимент и добавил, немного подумав – Правда, я ни разу не видел того, как её нужно проходить, ведь в твоей книге не было визио.
Велимент сказал эти слова даже не надеясь на то, что Веридор Мерк снизойдёт до того, чтобы показать им своё мастерство, но он ошибся. Сардар встал и сказал с улыбкой:
– Хорошо, огуны, сейчас я покажу вам танец дао-тянь, а потом вы увидите его в исполнении одного из лучших мастеров Нанкина, – Янг Чо. Смотрите внимательно и запоминайте, в этом танце нет ничего такого, чего вы не смогли бы исполнить. Правда, я был вынужден изменить пропорции дорожки, ведь вы же все великаны, а потому мои прыжки будут немного более быстрыми, чем ваши. Сами понимаете, огуны, с моим небольшим ростом мне придётся слегка изменить рисунок танца и увеличив амплитуду движений.
Веридор сбросил с ног сандалии и подошел к стартовому камню, держа флейту в руках. Танец начинался с семи длинных, разминочных прыжков и он легко перепрыгивал с камня на камень, попадая то правой, то левой ногой точно в белый след, хотя, порой, расстояние между камнями достигало добрых пяти метров. Затем расстояние между камнями сократилось, зато движения сардара стали более замысловатыми и каждый прыжок сопровождался сложным кульбитом, пируэтом или переворотом. Теперь он всё чаще приземлялся на одну или сразу на обе ладони. В последнем случае он подбрасывал флейту высоко вверх и когда перепрыгивал на другой камень, ловил её. В общем-то это действительно был бы не самый сложный танец на свете, если бы не постоянная смена ритма движений и предельная их точность.
Велимент смотрел на танец сардара не отрывая взгляда ни на секунду и его губы беззвучно шевелились. Он повторял про себя название той или иной комбинации. Веридор прошел дорожку так чисто и гладко, что он чуть было не принялся аплодировать ему, когда тот закончил свой танец. Совершив предпоследний прыжок, в результате которого сардар практически сел на шпагат, приземлившись одной ногой на пятку, а второй на пальцы, потом он оперся правой рукой на столбик со сферической верхушкой, сделал стойку на одной руке, и, мгновение спустя, встал обеими ногами на финишный камень и поклонился своим огунам. Не зная того, как выразить своё восхищение, огуны тоже просто поклонились своему сардару.
Присев на траву, Веридор пошарил в ней рукой и включил какое-то, искусно спрятанное устройство. Тут же в нескольких местах из гранитного бордюра поднялись стальные, хромированные цилиндры с торчащими из них объективами голографических проекторов и в следующее мгновение внешний вид ядовитой лужайки преобразился. Теперь это был уже не ярко-зелёный ядовитый газон, а площадка посыпанная золотистым песком, камни на ней были кроваво-красные, а следы ног и рук голубыми. На стартовом камне выросла фигура худощавого молодого человека, почти юноши, одетого в белый шелковый наряд, состоящий из узких брюк и кителя, обутого в лёгкие тапочки и подпоясанного алым кушаком. В отличие от Веридора Мерка, мастер Янг Чо держал в руках не флейту из голубой драгоценной морской кости, а длинный обоюдоострый меч.
Хотя Янг Чо и считался одним из лучших мастеров Нанкина в боевом искусстве ушу и его школа "Красный дракон" была объявлена национальным достоянием этого мира, Велименту сразу же бросилось в глаза то, что его пластика, явно, оставляла желать лучшего по сравнению с пластикой тела Веридора. Их сардар был намного органичнее и в танце дао-тянь походил на горный ручей, стремительно сбегающий вниз по скалистому склону горы. Да, и отдельные элементы в его исполнении были как-то по особому акцентированы. Когда же они просмотрели выступление нанкинского мастера до конца, их сардар громко сказал:
– А теперь огуны, я научу вас этому танцу. Сейчас я передам в ваше сознание обучающую телепатемму, которая содержит в себе весь порядок движений, их рисунок, ритм и темп, а также все их названия, произносимые на языке галикири. Надеюсь, что мой перевод был достаточно точен и отражает подлинный смысл каждого элемента этого упражнения.
С тех пор, как галанцам в массовом порядке стали включать сенсетивные способности, такая форма обучения уже стала для очень многих из них привычной. Да, и в минувшие двое суток арланары, для которых это было делом знакомым чуть ли не с младенчества, частенько прививали такими образом новообращённым сенсетивам навыки телекинетиков именно таким немудрёным образом. Поэтому все быстро навострили уши и телепатемма Веридора Мерка была поглощена ими, как вода сухим песком, если не стремительнее. Впрочем, после "Песни Матидейнахш" иного быть и не могло, ведь все огуны теперь свято уверовали в своего сардара. На то, чтобы разложить всё по полочкам, сардар дал им всего лишь час, после чего сказал:
– Огун Орлин Барренс, подойди ко мне.
Губернатор Равела Барренс, который ещё всего каких-то три дня назад был высоченным пожилым и весьма неуклюжим толстяком, испуганно вскочил на ноги. В этот момент ему более всего хотелось провалиться сквозь землю, но он собрался с силами, подошел к Веридору, поклонился и сказал сиплым голосом:
– Слушаю, яган.
Тот улыбнулся ему ободряюще и промолвил:
– Орлин, встань на стартовый камень и слушай ту мелодию, которую я буду сейчас играть для тебя. Не думай о ядовитой лавзире, которая может обжечь твои руки и ноги, не думай о следах на камне и о танце. Просто стой молча и слушай мою мелодию, она сама в нужный момент поведёт тебя по этой дорожке следов. – Вскинув голову и оглядев своих огунов, он громко воскликнул – Парни, после того, как Орлин пройдёт седьмой камень, на дорожку может смело выходить следующий огун. Всё, что я сказал вашему товарищу, относится и к вам. Слушайте мою мелодию и больше не думайте ни о чём, это точно такая же музыкальная медитация, как и та, которую вы только что прошли на римонае.
Сделав рукой ободряющий жест, Веридор указал Орлину Баррасу на стартовый камень. Тот обрадовано кивнул головой и стремглав бросился туда, мимоходом перепрыгнув через принца Тефалда. Вслед за ним к этому месту рванул Жано Коррель, из-за чего чуть было не образовалась куча мала, но Велимент громко крикнул огунам, чтобы они шли в том порядке, в котором рядами сидели на склоне холма. Веридор Мерк, между тем, взял в руки свою костяную флейту, после чего заставил барабаны-годо повиснуть в воздухе справа и слева от себя. Первыми, повинуясь взмахам флейты, ожили четыре кривые барабанные палочки, которые стали ритмично бить в барабаны, затем он поднёс флейту к губам, закрыл глаза и принялся выдувать из неё резкие, громкие звуки, похожие на гортанные крики. Это было вступление и оно продлилось не более трёх минут.
И снова Велимент убедился в том, что музыка в исполнении Веридора Мерка обладает какой-то мощной магической силой. От звуков флейты, похожих на протяжные крики птиц, в его душе стало что-то нарастать, бурлить и пениться, словно шипучее сардусское вино в откупоренной бутылке, вызывая во всём теле дрожь нетерпения и какой-то азарт. Орлин Баррас, стоящий на стартовом камне, от этих звуков буквально преобразился. Хотя теперь он и имел безукоризненную фигуру атлета, его походка всё ещё хранила в себе отголоски прежней тучности, а движения были какими-то натужными. Теперь же он весь подобрался и, делая руками и ногами плавные разминочные движения, подобные тем, которые делал перед своим танцем Янг Чо, полностью изменился и в считанные минуты обрёл пластику хищного зверя.
Отыграв своё вступление, Веридор сменил мелодию. Теперь это была ритмически повторяющаяся, огненная песня без слов, чёткая, ясная и хорошо акцентированная ударами в барабаны. Вот тут-то Велимент и понял то, почему дао-тянь в исполнении его отца был таким совершенным, – просто он был построен именно на этой мелодии. Понял он и то, чего не хватало ему самому во время тренировок на этой дорожке. Орлину Баррасу было даже и невдомёк, сколь трудно делать это упражнение и какой отточенной координации движений оно требовало, может быть именно поэтому он так смело сделал первый шаг, сильно и пружинисто оттолкнувшись от стартового камня. Велимент, глядя на него со знанием дела, поразился тому, как точно вчерашний неуклюжий толстяк сделал первую перебежку и, изогнув в высоком прыжке тело, закрутил первый пируэт, а потом то ускоряясь, то почти замирая в точке равновесия, стал проходить эту сложную дистанцию, на которой запросто можно было свернуть себе голову.