Наконец посланец вышел и приподнял полог шатра, пропуская нас внутрь.
— Пожалуйста, заходите. Мой лорд ждет вас.
К этому моменту мы уже немного привыкли к их манере речи. Мы вошли в шатер. Все мы помнили о Гулле и держались настороженно. Король встал, приветствуя нас. Он это сделал из вежливости. Но Утенка настолько одолели мысли о Гулле, что он выпалил:
— Здесь никто не заберет мою душу!
— Думаю, вы в этом разбираетесь куда лучше меня, — вежливо сказал король. — Но все-таки позвольте вас заверить, что об этом не может быть и речи.
Он был не старше Гулла и не выше Хэрна. Мы стояли и глазели друг на друга, и обе стороны чувствовали себя неловко. Король и вправду был очень похож на Хэрна — только он был потоньше и вид у него был какой-то нездоровый. И, кажется, он прихрамывал — но этого я точно не скажу, потому что при разговоре с нами он почти все время сидел. Рядом с королем Хэрн выглядел на удивление рослым и крепким. Я уверена, что с тех пор, как мы уплыли из Шеллинга, Хэрн здорово подрос. Но у обоих была одинаковая посадка головы и одинаковые длинные носы, и оба они это знали. Они смотрели друг на друга со жгучим интересом; такой интерес перерастает либо в дружбу, либо в ненависть.
— Я — Карс Адон, — сказал худощавый юный король, — сын Кинирена. Теперь, когда мой отец умер, кланы принесли клятву верности мне.
Он вовсе не хвастался, говоря об этом. Он просто сказал об этом, как о факте, чтобы мы знали, с кем имеем дело. Меня поразило, что он назвал себя Адоном. Это ведь одно из тайных имен нашего Одного, и его не произносят вслух.
— Быть може, вы хотите присесть? — добавил король и неловко улыбнулся нам. И сам опустился на походное деревянное кресло, обитое кожей.
Это кресло нельзя было назвать красивым, но это была единственная приличная вещь в шатре. Перед креслом кто-то поставил толстый чурбак, табуретку доярки и перевернутую корзину из ивовых прутьев. Хэрн сел на табурет, и я поняла, что он сделал это из вежливости — так он был ниже Карса Адона. Утенок выбрал корзину, а я очень осторожно примостилась на чурбак. Чурбак шатался.
— Скажите, пожалуйста, — спросила я, — а ваше имя имеет какое-то значение?
Карс Адон хорошо разбирал нашу речь.
— Нет, — ответил он после короткой паузы. — Это просто имя. А что?
— Просто наши имена всегда что-то означают, — объяснил Утенок. — Я вот — Маллард, он — Хэрн, а она — Танакви. А нашего отца звали Клости Улитка.
Я заметила, что Карсу Адону это показалось до чрезвычайности странным, но он был слишком вежливым, чтобы так и заявить.
— Я, как и Кед, принадлежу к клану Крепости, — сказал он и, как мне показалось, взглянул на нас выжидающе. — Я должен поблагодарить вас за то, что вы спасли Кеда. Я в долгу перед вами.
Он говорил совершенно серьезно. По его тону я подумала, что тот мальчишка приходится ему братом.
— Ну что вы, пустяки, — сказала я, и не стала добавлять, что этот Кед — неблагодарный звереныш. — А что, он приходится вам близким родственником?
— Да нет, пожалуй, — неуверенно произнес Карс Адон. — Но он, конечно же, принадлежит к моему клану. И я благодарен вам, даже если он и не выказал благодарности. Нас осталось так мало… — Король вздохнул, но похоже было, будто он не привык давать волю печали. Карс Адон выпрямился и улыбнулся нам. — То, что рассказал Кед по возвращении, заставило меня послать за вами. Простите меня. Я знаю, что вам, волшебникам, приказывать не полагается. Но Кед клялся, что тот человек, который спас его, прошел по бурной воде, и не просто выдернул его из самого устья Реки, но еще и вынудил его сказать всю правду об этом происшествии. А когда Арин пришел за вами, он собственными глазами увидел, как вы трое спокойно прошли там, где его засосало бы с головой, и понял, что Кед сказал чистую правду. А всем нам известно, — очень серьезно произнес Карс Адон, — что всякий, кто способен совладать с этой чудовищной Рекой — настоящий волшебник. Хотя лично я склонен думать, — с улыбкой добавил он, — что для того, чтобы заставить Кеда сказать правду, нужна куда более могучая магия.
Мне было изрядно не по себе. Я видела, что Хэрн и Утенок стараются не смотреть на меня и еле сдерживают смех.
— Я думаю, мы все-таки не волшебники, — сказала я.
— Говори про себя, — сказал Утенок. Корзина под ним затрещала. — Лично я обладаю некоторыми сверхъестественными способностями.
Иногда Утенок становится ничуть не лучше этого Кеда.
Карс Адон снова посмотрел на нас выжидающе, как будто ожидал услышать от нас нечто иное. Когда же мы промолчали, он неловко произнес, словно напоминая нам о необходимости выполнить некий долг:
— Прежде, чем продолжить разговор, не могли бы вы сказать, к какому клану принадлежите и кому обязаны верностью?
Момент был тяжелый. Мы с Утенком понятия не имели, что сказать. Я ожидала, что Хэрн что-нибудь сделает, и я пойму, в каком он настроении, но Хэрн продолжал безмолвствовать. Чурбан подо мной шатался, а в душе у меня страх боролся со стыдом. Мне было стыдно, потому что этот Карс Адон был совершенно уверен, будто мы варвары, такие же, как и он. И я боялась, что он обнаружит, что мы ему не соплеменники, и прикажет нас убить.
— И Кед, и Арин сказали, что говорите вы странно, и одеты, как местные, — сказал Карс Адон. — Теперь я и сам это вижу. Значит, возможны лишь два варианта.
На смуглой коже проступил румянец, и я поняла, что по его представлениям, он сейчас ведет себя жутко невежливо.
— Вы принадлежите к какому-нибудь небольшому западному клану, из числа тех, что пришли сюда раньше нас. Простите. Либо вы — из людей Канкредина.
С его точки зрения, это было настолько невежливо, что король не мог заставить себя взглянуть на нас.
— А кто такой Канкредин? — поинтересовался Утенок.
Карс Адон потерял дар речи. Он понимал, что ведет себя грубо, и ему хотелось отвести взгляд, но, услышав, что Утенок якобы никогда не слыхал про этого Канкредина, потрясенно уставился на Утенка — проверить, не притворяется ли он. Король то смотрел на нас, то отводил взгляд, то сжимал руки, то принимался комкать полу своего плаща, и нам окончательно стало паршиво на душе.
— Канкредин… — протянул король. — Канкредин — это величайший из магов. Это его корабль стоит за наносной песчаной косой. Уж корабль-то вы должны были видеть!
Хэрн вскинул голову. А Утенок совершенно невозмутимо — я и не подозревала, что он умеет так ловко врать! — сказал:
— Мы подозревали, что там есть корабль, но его скрывал колдовской туман.
— Да, это и был Канкредин! — нетерпеливо воскликнул Карс Адон. — Нас предупредили, чтобы мы держались подальше от этого тумана. Именно о Канкредине я и хотел с вами поговорить. Вы видели…
— Одну минуту, — перебил его Хэрн. — Прежде, чем вы продолжите…
До сих пор Хэрн не произнес ни единого слова. Он сказал потом, что все это время старался понять, что за человек этот Карс Адон.
— Прежде, чем вы скажете еще хоть слово!.. — отрывисто произнес он, вскочил со своего табурета и кинулся к выходу из шатра. Карс Адон удивленно уставился на Хэрна. Вот это и вправду было совершенно невежливо.
— Хэрн! — возмутилась я.
— Отойдите! — скомандовал Хэрн, выглянув из шатра. Он говорил очень громко и очень медленно. — Я хочу сказать королю кое-что, предназначенное только для его ушей.
Снаружи послышались дружные многоголосые возражения. Я подумала, что там столпились все обитатели лагеря.
— Я знаю, — сказал Хэрн. — Но вы можете охранять его с такого расстояния, откуда нельзя будет слушать разговор. Отойдите все вон к той хижине!
Возражения усилились.
— А чего вы боитесь? — поинтересовался Хэрн. — Если бы мы хотели, то уже успели бы перенести короля на вершину любой из Черных гор. Я клянусь, что мы не тронем ни волоска на его голове, ни на голове его души. Но я должен поговорить с королем наедине. Отойдите все!
Со всех сторон от шатра послышались шаги. Должно быть, там собрались все варвары. Хэрн огляделся, проверяя, все ли отошли, потом вернулся вовнутрь. Карс Адон вскинул голову и смерял Хэрна надменным взглядом. Я им восхищалась. Карс Адон явно боялся, что Хэрн может наложить на него какие-то ужасные чары, — и, тем не менее, он дал ему понять, кто здесь король. А Хэрна, насколько я могла заметить, трясло от собственной наглости. Когда он поймал взгляд короля, то мгновенно покраснел.