Сакрадион тут же воскликнул:
– Вот истинное решение и правильное суждение.
А Маймун ответил им:
– Делайте, как хотите, я не стану перечить вам.
Тут воины царя Арада сели на быстрых коней, взялись за рукоятки мечей, приготовили крепкие копья и рассеялись по степям и холмам, подобно свирепым львам, направляясь к Красному городу. Они хотели снести стены и сломать ворота и мчались к городу с быстротой огня, сжигающего сухую траву. Но когда воины приблизились к городу, они увидели, что его окружает необозримое бурное море, на поверхности которого катятся высокие волны, а меж ними плывут большие корабли и рыбачьи лодки под сенью белых парусов. При виде этого воины царя Арада остановились в недоумении и растерянности, говоря друг другу:
– Вчера мы подходили к самому городу, и никакого моря здесь не было, а кругом простирались лишь безлюдные степи. Откуда же сегодня взялось это море, ведь из-за него мы не можем добиться цели!
А Сакрадис воскликнул:
– Клянусь звездой Зухаль на небесах и звездами на их кругах, это дело волшебника Бурнуха, он способен на все, и вот теперь он помешал нам подойти к городу. Что же нам делать?
– С нами восемьдесят волшебников, да нас с тобой двое, – отвечал Сакрадион. – Мы уничтожим чары Бурнуха и добьемся цели.
Тогда Сакрадис призвал колдунов и сказал им:
– Мы с братом уберем это море, а вы уничтожьте чары, которыми Бурнух околдовал Камарию, наслав на нее мрак, или наоборот, вы займетесь морем, а мы Камарией.
И колдуны ответили:
– Лучше мы рассеем мрак, а вы отгоните море.
После этого волшебники ушли, рызмышляя о том, каким колдовством и заклинапиями сумел Бурнух за один час создать это бурное море. И тогда братья позвали военачальников царя Арада и сказали им:
– Мы удалимся к себе и не выйдем до тех пор, пока не уничтожим это море вместе с плывущими по нему кораблями и не преодолеем колдовство Бурнуха. Будьте настороже и берегите себя и своих людей, пока мы не разрушим чары Бурнуха и не вернемся к вам.
– Слушаем и повинуемся, – ответили военачальники, – мы будем готовы начать сражение в любое время.
Колдуны вошли в свои шатры и провели там весь день и всю ночь, творя заклинания и стараясь разрушить чары Бурнуха, а наутро они вышли из палаток, держа в руках лист белой бумаги, на котором были начертаны колдовские знаки, тайные имена, сирийские и иудейские письмена. Над этим листом они стали бормотать и заклинания повторять, пока он не поднялся высоко в воздух и не повис над дворцом Камарии. Там он начал разрастаться и становился все больше и больше, так, что, в конце концов, покрыл все здание: и кровлю, и балконы, и стены, а опущенными краями коснулся земли, собрав весь мрак, которым был окутан дворец Камарии. Потом белый лист снова поднялся в воздух, унося с собой мрак, и когда чары рассеялись, весь дворец озарился дневным светом, а царица Камария пришла в себя и ее перестали мучать страшные видения. Вот что сделали волшебники.
А Сакрадион и его брат Сакрадис сделали с помощью колдовства четыре трубки из олова и свинца и начертили на них таинственные знаки и письмена и волшебные неведомые имена, похожие на следы муравьев на песке. Потом братья взяли эти трубки и, подойдя к берегу моря, окружавшему Красный город, установили волшебные трубки по четырем сторонам света, а сами уселись и стали бормотать заклинания, ведомые только им. Вдруг трубки раздулись так, что каждая из них уподобилась устью широкой реки, и морская вода устремилась в них, с грохотом исчезая в земле. Не прошло и часа, как от моря не осталось и следа, как будто его и вовсе не бывало, а лодки с кораблями тоже попали в трубы и исчезли, так что кругом осталась только пустая земля и бесплодные пески.
Увидав, что море, окружавшее город, исчезло, волшебник Бурнух сказал:
– Нет силы и мощи, кроме как у всевышнего Аллаха! Если бы я знал, что они уничтожат это море, созданное мной им на погибель, я сделал бы что-нибудь другое!
Но когда волшебник Бурнух взглянул на Садуна, он увидел, что тот от гнева кипит, как котел на огне. Садун воскликнул:
– О Бурнух, брат мой, лучше оставим всякое колдовство и сразимся с врагом своим острым мечом! Посмотри, они окружили нас со всех сторон, а мы все еще не нанесли им никакого урона. Сейчас ты увидишь, что сделает твой раб Садун, как он унизит врагов и погубит и Арада, и его колдунов.
Сказав это, Садун облачился в воинские доспехи, иадел кольчугу и шлем, потом опоясался стальным мечом, так что уподобился высокой горе, несокрушимой скале и неотвратимой судьбе, а его люди тоже приготовились к бою и сражению, и окружили своего предводителя, который крикнул громким голосом:
– Отворите городские ворота!
Воины поспешно открыли ворота, и Садун, подобный свирепому льву, выехал за стены Красного города вместе со своим отрядом.
Увидав это, царь Афрах тоже вскочил в седло, приготовившись к бою, и за ним последовали его придворные и воины, и все они присоединились к Садуну, опасаясь, что враги погубят его и напоят его из чаши смерти. А проклятые Сакрадион и Сакрадис, зная, что в их войске нет доблестного героя, подобного Садуну аз-Зинджи, приказали всему войску царя Арада, которому не было ни конца ни края, подобно бушующему морю, выступить против отряда Садуна и воинов царя Афраха. Тогда воины царя Арада, эфиопы и суданцы, сотни и тысячи всадников; не знавшие в бою поражения, надели свои доспехи, оседлали коней и, приготовившись к битве, помчались на поле брани. И начался жестокий бой, в котором всякий воин грудью встречал удары острых мечей и прямых копий. Садун аз-Зинджи, царь Афрах и их воины врагов разящими мечами губили, их головы крушили, руки и ноги им рубили. Так продолжалось до тех пор, пока не угас светлый день, и ночь не простерла повсюду тень. Тут войска хотели разойтись на покой, но проклятый Сакрадион вошел в шатер Маймуна, военачальника царя Арада, и сказал ему:
– О сын мой, мы не найдем более удачного времени для мести, а смерть сорвет все маски и смоет позор.
Тогда предводители эфиопов, собрав все свои силы, бросились на утомленных боем людей Садуна и царя Афраха, и воины стали острыми мечами рубиться, прямыми копьями биться и так сражались всю ночь. А Садун и его люди терпеливо и стойко защищались, но враги были многочисленны, и, в конце концов, они поняли, что настал их последний час. Садун огляделся вокруг и, видя, что смерть близка, бросился в бурную пучину сражения. Он хрипел и вопил, головы с плеч рубил, отсекал суставы от жил и, видя, что враги навалились на него со всех сторон, отрезав пути к победе и спасению, от бешенства стонал и зубами скрежетал так, что у него выступила пена на губах. Садун крушил пеших и валил конных, так что враги не осмеливались приблизиться к нему. Но вот он устал и обессилел, его решимость ослабела, а рука отяжелела.
И когда Садун совсем потерял надежду на спасение и почувствовал приближение гибели, он огляделся вокруг и увидел, что враги далеко оттеснили его всадников и воинов царя Афраха, и они бьются из последних сил, а над ним витает ангел смерти. Тогда он поднял глаза к небу и взмолился о помощи, и не успел он произнести слова молитвы, как вдали показалось облако пыли, закрывшее землю и небо, а когда оно рассеялось, из-за него засверкали мечи, заблистали острия копий, и показались всадники, летящие на быстрых конях. Впереди всех скакал царь Сайф ибн Зу Язан, царь царей Йемена, на правом крыле – царь Абу Тадж, а на левом – царица Муньят ан-Ну-фус, а рядом с ними были доблестные рыцари и бесстрашные герои, подобные мчащемуся с гор потоку или надвигающемуся ночному мраку, и земля гудела от их боевых криков.
![Жизнеописание Сайфа сына царя Зу Язана i_049.png](https://litlife.club/books/93664/read/images/i_049.png)
Когда царь Сайф услышал голос Садуна, взывающего о помощи, и понял, что тот попал в беду, в нем закипела арабская гордость, и он бросился на врага во главе своих неустрашимых отрядов. Царь Сайф был облачен в украшенные червонным золотом доспехи из голубой стали, которые ослепительно сверкали, на царе Абу Тадже виднелась такая же броня, и оба они опоясались индийскими мечами, чьи удары опережают судьбу, а в руках они держали самхарийские копья[66], чьи наконечники тоньше и острее, чем язык змеи. И когда войска сшиблись, крики воинов гремели громче грома, острия копий пронзали сердца и печень, мечи, сверкая, слепили взоры, а доблестные всадники сталкивались, как тяжкие горы; головы летели как шары, а отрубленные руки падали, как листья во время засухи и жары. Царь Сайф врезался в ряды врагов и выбивал их из седел, разрубая мечом и пронзая копьем. Воины царя Арада не думали, что им придется испытать подобные мучения, их постигли тяжкие унижения, многие из них вкусили смерть от острого меча и погибли от удара пронзающего копья. И когда толпа врагов, окруживших Садуна, рассеялась, и вокруг него образовалось свободное пространство, он смог снова обрушиться на поредевшие ряды эфиопов и суданцев. Тут Садун дал своему мечу разгуляться, повергая противников во прах, превращая их в пищу для хищных зверей и утоляя сжигавшую его жажду мести.
66
Самхарийские копья – копья, изготовлявшиеся в эфиопском солении Самхар, отличались высоким качеством (существует также предание о бедуинском вонне Самхаре, мастерски владевшем копьем).