Князь нахмурился.
- Ты и хвалишь - как ругаешь.
Волхв помрачнел. Все-таки не понимал его князь, не понимал…
- Да не хвалю я, и не ругаю. Правду говорю. Не верю я ни в твою доброту, ни в "такие места".
Круторог посерьезнел, нахмурился. Чутью Хайкина можно было доверять. Знал волхв свое дело. Да и в чужом колдовстве разбирался. Только что вот… Да дней десять назад оборотня от города отвадил, что Пузыревку разорял.
- Думаешь колдовство? - Помимо воли задумался князь. Тряхнул головой упрямо - Нет! Да не посмеет он!
Слава о Крутороге по Руси шла страшненькая. Крутой был князь, вспыльчивый, сильный, власть свою утверждал и огнем и мечом. Так что не у всякого колдуна хватило бы смелости вот так куражиться над князем. Хайкин это понимал, потому ничего и не ответил князю. Только плечами пожал. Самому ведь непонятно было. Видел некую несообразность он в княжьем госте. Его б за горло взять, да за становую жилу подержаться, расспросить с удовольствием, да как? Княжий гость все-таки!
- А что тогда?
Глупый разговор уже надоел князю. Желая его прекратить, он бросил:
- Ну и посмотрел бы сам, коли любопытство разбирает.
Волхв не обиделся. А может и обиделся, да стерпел обиду.
Когда появился этот пришлый колдун, Круторог строго-настрого запретил Хайкину приглядывать за ним. Сам колдун поставил это условием работы у князя.
- Я бы и рад, только вот ты не велишь. Как же можно?
- А то ты не пробовал…
Волхв пожал плечами.
- Я тебе честно служу. Как можно, если ты не велишь?
Круторог только улыбнулся такой покладистости. Хайкинских хитростей он не знал, но понимал, что есть они у него, есть… Хайкин помолчал и нехотя добавил:
- Да и защита у него наверняка там стоит от любопытных. Колдуны на это дело мастера… Да и сам я…
- Какой же ты княжий волхв, если с защитой пришлого колдуна не справишься? - несколько обиженно сказал князь. - Что ж он сильнее, выходит? Выходит, зря я тебя кормлю?
Понимал волхв, что его подначивают, а все ж ответил чуть резче, чем следовало бы.
- Да нет. Ты, князь, не путай соленое с зеленым… Я его сильнее. Только ведь он сразу почувствует, когда я начну его защиту ломать, и сразу к тебе побежит. А ты сгоряча можешь…
Волхв провел рукой по горлу, показывая, что сделает князь. Тот, словно в зеркале отразившись, повторил его жест.
- Это ты правильно рассудил.
- Вот я и не понимаю этого… Чудно мне просто на тебя смотреть.
Он остановился, думая, что князь что-то возразит или, по крайней мере, скажет, но тот молчал.
- Ходишь ты туда, ходишь, третий месяц золото ему носишь… Жемчуга шапку зачем-то отдал… На что ему жемчугу-то столько? Кокошники он там вышивает, что ли?
Круторог понял своего волхва правильно. Два медведя в одной берлоге. Это ж куда не не пойдешь - везде чужие ноги - не вздохнуть, не повернуться. А все же… Княжий голос звякнул металлом. Не золотом - сталью.
- Кокошники… Что он для меня делает тебе пока знать не надобно. Да и о чем промеж нас разговоры идут - тоже. Хватит того, что я и сам все знаю.
Хайкин, словно и ждал именно такого ответа, спокойно кивнул.
- Ну, вот все верно. Сейчас вот ты такой, какой и всегда. Можешь и голову снести, и кожу содрать, и на кол посадить. Тут ты нормальный. Что вот только там с тобой делается?
Он задумчиво подпер щеку ладонью, начал водить пальцем по скатерти, расправляя складки. Князь ответил:
- Ничего не делается. Разговариваем…
Волхв вздохнул. Непонятно было. То ли князь воду мутит, стравливая его и гостя, то ли и впрямь ничего не помнит. А узнать нужно было.
- От простых разговоров добра не прибавится.
Круторог нахмурился, и вынул ноги из кадушки. Отрок проворно обернул ступни холстиной, а сверху бросил полог из беличьих шкурок. Хайкин понял, что кажется малость перегнул палку.
- Ступай.
Мальчишка подхватил кадушку и быстренько потащил вон из комнаты. Дождавшись, когда тот уйдет, князь погрозил волхву пальцем.
- Не твое это дело мне советы давать, понял? Сам разберусь.
- Почему же не мое? - Обиженно переспросил волхв. - Я ж не советую тебе как дружину в бой водить? Я тебе по своему ремеслу посоветовать могу, да и помочь даже.
… "Если заднюю лапу крокодила высушить, растолочь и перетереть с корнем травы сацин, то употребить ее на пользу потерявшему удачу можно, если порошок тот рассыпать точно в полнолуние, и произнести надлежащее…" Митридан вел пальцем по строке, морщась каждый раз, когда приходилось вспоминать ромейские слова Книга была умной, но написали ее лет триста назад, и язык за это время успел измениться. Приходилось останавливаться и рыться в памяти, чтоб понять, что имел в виду тот, кто каллиграфическим подчерком исписал свиток. Тень от пальца то густела, то становилась прозрачной, почти невидимой, когда огонек свечи вжимался в свечку. Труд, однако, того стоил. В свитке давался точный рецепт наговора на удачу, что считался утерянным еще двести лет назад. Не отрывая пальца от строчки, колдун покачал головой. Вот что уж наверняка не помешало бы ему - так это удача. В таком деле без удачи не обойтись!
"Одно плохо, - подумал невесело колдун. - Не найти тут сушеного крокодила, да и "надлежащих" слов в свитке нет".
Он приготовился читать дальше, впрок, но от окна послышался звук, будто бы кто-то провел по ставне острым железом. От неожиданности колдун ухватился рукой за амулет, что висел на шее, но тут же отпустил его. Нечего ему было бояться. Пока, по крайней мере. Вряд ли в городе нашелся бы такой смельчак, что пришел бы к нему без приглашения, да еще не через дверь, а через окно. Мало того, что знали люди кругом, что связываться с ним опасно, так ведь еще и жил в двух шагах от княжеского терема. Сам князь, разве что пришел, только этот под окном скрестись не будет. Характер не тот. Тот все в дверь, да ногой… Нет. Не князь. За окном висела ночная тишина.
Колдун поскреб голову, вздохнул, опусти взгляд на бумагу, задумался.
Хорошо, конечно, когда князь рядом - и в обиду чужим не даст и деньгами одарит, но с другой стороны иногда урону от такой близости куда больше, чем от злого хитника. Тот хоть унесет, что в руки взять можно, а князь может под горячую руку голову смахнуть и в душу наплевать. Ох, не зря умные люди советуют подальше от власти находиться. Только как удержишься? Ведь, чтоб далеко прыгнуть надо и высоко забраться, а он собирался прыгнуть ох как далеко…