- Еще чего… Баловать вас… - проворчал маг и громко добавил, чтоб услышали все. - Кто захочет - сам сбежишь…
Невольничий караван неспешно потек с горы вниз, а Игнациус поспешил вверх, отчетливо понимая, что это путь к счастью и славе.
На полдороги он оглянулся и увидел грязную ленту каравана, медленно сползавшую по дороге вниз. Что ждало их, он не знал, да и знать не хотел. Все-таки мир был устроен более чем справедливо…
- Каждому свое, - сказал он с улыбкой превосходства. - Каждому…
Этим - неволя и горький рабский хлеб, а ему - предчувствие удачи и город, в котором его ждал талисман.
Маг взошел на холм и увидел стены. Они был совсем рядом. Ворота и мага разделяло только озеро, в обход которого по берегу бежала дорога. Водяное зеркало казалось огромным, но и что с того? Чтоб добраться сюда, он преодолел море и пустыню. Будь при нем его магическая сила он перешел бы и его вброд, или просто перелетел бы, но… Ничего не поделаешь… Придется как все, по дороге, через ворота.
Сложности начнутся в городе… Сил у него почти не осталось, а придется ведь лезть в тюрьму, в застенок, в подземелье… Где он там, славянин-то? Куда подевался? Да и мало влезть. Вылезти еще нужно, да и дурака этого с собой вытащить, пока его куда не отправили… Он покрутил головой, воображая трудности. Ладно. Ничего… Справлюсь!
Единственное, что омрачало такое светлое будущее - Сила.
Она в нем вроде бы как была, но в тоже время ее как бы и не было. Она теплилась, где-то на самом дне души, что-то там плескалось, но, к сожалению, не более чем "что-то".
Подскакивая на кочках, Игнациус спустился на берег. Издали это, вероятно, смотрелось непотребно, но он успокоил себя тем, что если кто и видит человека, козлом скачущего по склону, то узнает в нем не его, не мага Игнациуса, а здешнего правителя, Перетрия Митрофади. Да и то - узнают ли? Похоже было, что в лицо мало кто тут знал своего правителя. Как бы не так, то никто не посмел бы пристегнуть Игнациуса к рабскому каравану. Хотя суета все это, меочи.
Набегу, сорвал ветку с куста и свил ее в кольцо. Не забавы ради - для дела!
Ту малость Силы, что еще оставалась в нем, можно было и не беречь. Честно говоря, можно было считать, что нет ее в нем теперь вовсе, однако не пропадать же добру? То, что еще плескалась в нем, можно было применить с пользой для дела… А потом еще наведаться к местному магу, точнее к его амулетам.
Конечно, после этого можно было бы сразу двинуться в застенок, вряд ли что за это время изменилось в положении Гаврилы, но чем черт не шутит? Следовало бы в точности убедиться в том, что никуда неугомонный славянин из застенка не делся. Для успокоения совести.
Маг приостановился, окидывая взглядом озеро.
С берега водная гладь, что раскинулась перед ним, показалась такой огромной, что он не усомнился - даже той малости Силы, что оставалась нем, должно было хватить, чтоб отыскать славянина. Наверняка тот был где-то рядом.
Не прекращая об этом думать, он, доскакав до заводи, забросил туда ветку.
Шагах в сорока от него, за зарослями камыша кто-то плавал, пуская пузыри и яростно скребя голову, но колдовству это помехой не было. Та мелкая волна, которую гнал вокруг себя купальщик, застревала в камышах.
Игнациуса остро кольнуло ощущение бессилия - был бы в своей силе, утопил бы мерзавца и делу конец, а тут терпеть приходится, но тут стало не до мелких неприятностей.
Сжигая в себе остатки Силы, произнес заклинание. Ветка дернулась, распрямилась, разбрызгивая воду, и словно перепуганная рыба метнулась в тростниковые заросли…
На мгновение маг опешил. Ветка должна была показать на город. Должна была!
Но одного мгновения ему оказалось достаточно, чтоб прийти в разум.
Колдовство не ошибается. Оно просто не может ошибаться, и если хочешь чего-то достичь - следуй ему…
Он осторожно обошел по берегу камышовые заросли, стараясь разглядеть за узкими зелеными листьями, кто это там плещется, но удача поджидала его не в озере, а на берегу. Не сделав и двух десятков шагов, он наступил на то, что искал.
Жизнь снова испытывала его, но он устоял перед соблазном.
Несколько мгновений он боролся с собой. С усилием отведя взгляд от брошенной славянином волчевки, посмотрел в озеро.
Гаврила плескался в воде, смывая с себя чужую кровь, чужой пот и чужие слезы.
Маг, невольно кося глазом на оставленную Гаврилой без присмотра одежду, уселся рядом с кучей, честно собираясь дождаться старого товарища.
Теперь, когда он знал, где лежит талисман, было странным не заметить грубого шва на плече волчовки. Славянин заметил чужого и бросив отскребаться тоже поспешил к берегу.
"Купить? Поменяться?" - подумал маг глядя на приближающуюся голову. Мысли просто отобрать у него уже не возникало. "Не продаст ведь…" Он вспомнил тот ужасный вихрь, что промчался сквозь него и передернул плечами.
"Придется, видно, к дураку в кабалу идти… Эх…" Отчаяние вспыхнуло и погасло. Теперь делать нечего - только улыбаться.
Гаврила вылез на берег. С него текло, словно с медведя. Игнациус привстал, обозначая себя, хотя итак все было видно - на берегу не спрячншся.
- Ты кто? - нахмурился славянин, но потом узнал. Его глаза потемнели, что-то опасно сверкнуло в них. - Ах ты…!
Игнациус попятился. Гаврила медленно показал на него пальцем, и маг выставил перед собой руки, защищаясь. Он сообразил, что сейчас происходит в душе у Гаврилы. Этот увалень наверняка перепутал его с настоящим Перетрием.
- Не я, - быстро ответил он. - Это не я.
Гаврила прищурился, но руки не опустил.
- Кто ж, это если не ты?
Вот об этом он не подумал. Давно он уже не мог ощущать себя обычным человеком. Он даже думать не мог как простой человек и вот результат. Из-за того, что в свое время он одел на себя личину Перетрия Митрофади, славянин совершенно напрасно считал его виноватым в том, что произошло вчера. Гаврила смотрел грозно и готов был без зазрения совести применить силу. По накатанной, Игнациус хотел произнести Слово Послушания, но, вспомнив, чем может обернуться магия около талисмана, поперхнулся. Рисковать не хотелось.
- Это не я. Это мой брат близнец, - нашелся маг. Страх оказался хорошим подсказчиком. Масленников остановился, но рук не опустил. - Он меня из дома выгнал, крова лишил… Спасибо тебе, родной!