Ощутив, что такое настоящее счастье (раньше думал, что изведал это в 1999 году![68] ), я спустился вниз, но ненадолго, так как очередное слияние остатков мороженого и острого супа заставило меня вновь навестить инвалидную комнату.
А потом еще и еще. И так вплоть до автовокзала, где я, похоже, побил все рекорды в известной вам области. Соратники же, суки такие, смеялись мне вслед. Как они доказывают сегодня, смешливость эта была вызвана не моими проблемами, а видом некоторых пассажиров (назвать их людьми я не решусь), ожидавших автобуса на Лондон.
Не стану описывать африканских негров в одеяниях своих племен и со связками человеческих зубов на шее, равно как и арабов с хоккейными сумками, из которых выглядывали стволы калашей и провода от кустарно выполненных бомб, остановлюсь только на одном пассажире, о котором мы с Джоном вспоминаем и по сей день.
Это был глубокий старик в распахнутом, некогда дорогом пальто из верблюжьей шерсти, надетом на голое тело. Он был обут в сущие опорки, так как назвать это обувью не поворачивается язык, а про отсутствие носков я и говорить не буду, сами догадались небось. Брюки были ужасны. Однако самое интересное заключалось в том, что все тело этого полуголого человека покрывали татуировки, отсылавшие к посещенным им тюрьмам.
Так вот, дорогие друзья, чел этот отправлялся в Лондон точно так же, как и мы, чтобы, по всей вероятности, увеличить число своих синюшных рисунков. В общем, это был последний штрих к картине «Приближающийся к столице пиздец» с нашим участием на заднем фоне полотнища.
На этом можно было бы и закончить, однако приключения все еще продолжались. Начались они с того, что я не пожелал сдавать в багаж все свои многочисленные пакеты с «генри ллойдами» и «пол-н-шарками», тем самым лишив себя сна на протяжении всего пути.
Джон оказался примерно в той же ситуации, завалив проход своими «стоун айлендами» и «барбарисками».
И на всю эту кучу, вы не поверите, Джимми взгромоздил коробки с гамбургерами и сэндвичами, на которых защитники Брестской крепости могли бы продержаться вплоть до окончания войны в Персидском заливе.
Белыч же взял с собой в салон одну лишь футболку Вокса, которую он собирался разглядывать в поисках изъянов до самого Лондона.
Поэтому пассажиры, подходившие к нам вплотную в поисках своего места, тут же посылались на хуй вне зависимости от цвета кожи и наличия билета.
Идиоты, неужели они не видели, что здесь баррикада? И когда не мытьем, так катаньем они все-таки добивались своего, я не завидовал их дорожным ощущениям. Буквально каждую минуту на отвоевавших свои места пассажиров валились наши пакеты, либо им капало на голову что-то липкое и несмываемое из Джимминых коробочек.
Следующим эпизодом, достойным описания, стала история с моим выходом подышать воздухом на одной из остановок. Наш автобус стал останавливаться с интервалами двадцать–двадцать пять минут, чтобы выплюнуть одних, заглотить других и предложить оставшимся выйти наружу для посещения туалетов. При этом водила призывал к очищению желудков и мочевых пузырей не со своего места, а расхаживал по всему салону, пробуждая своими воплями даже останки викингов, покоящиеся под асфальтом. Достал нас орущий водитель до такой степени, что Джон был вынужден покрыть его семиэтажным матом, после чего злоебучий водила подходил к нам и нашептывал свои призывы на ухо через каждые пять минут, если не меньше.
В конечном итоге я решил выйти, чтобы не дать этому шоферюге по роже. Или чтобы не стать свидетелем расправы, учиненной над ним Джоном. Но, не успев толком устроиться на скамейке, заснул, умаявшись. Проснулся я оттого, что кто-то теребил меня за плечо, вопрошая: «What’s your coach, mister?» Для тех, кто не понял, в чем здесь подвох, сейчас все объясню. В Англии, оказывается, словом «коуч» именуют рейсовые автобусы, а «басами» – маршрутные и туристские. Мы же привыкли понимать под «коучем»[69] нечто совсем иное. Так вот, еле-еле разлепив глаза, я все-таки заставил себя сопроводить надоедливый вопрос «What’s your coach?» решительным ответом: «Alex Ferguson!»
Ох, друзья мои, надо было видеть харю этого садиста! Перекосоебило его так, что и сегодня, наверное, не пришел в норму. Скорее всего, работает ныне сторожем. Ну а меня, когда сон разума завершился, эта история изрядно позабавила. А может, и вас тоже?
В центре последней смешной ситуации, возникшей по мере нашего приближения к Лондону, вновь оказался я. Уж не взыщите за нескромность. Если вы помните, я не переводил часы на местное время, продолжая жить по московскому. Это было необходимо, чтобы правильно рассчитать продолжительность сна, с которым у меня в последнее время одни сплошные проблемы. Увы, неперевод часов привел к тому, что на одной из остановок в 6.05 по Москве я быстро собрал всю свою поклажу и вышел из автобуса, уверенный в том, что мы приехали в Лондон. Вот и стоял тупо, дожидаясь соратников и проклиная их за нерасторопность. Слава богу, какая-то волшебная сила заставила меня повернуться. И я увидел огромную надпись, извещавшую о том, что это Бирмингем.
А теперь представьте, что я запрыгнул обратно в салон вместе со всеми своими мегапакетами, которые распирали коробки из твердого картона. Подняв их бережно в воздух, чтобы бить по лицам всех пассажиров без исключения, я вернулся на свое место, слегка заебав «Неспящего в Сиэтле» Джона.
Ему показалось, что своими коробками я мог повредить его собственные. В итоге досталось всем, кто находился в непосредственной близости от нас, включая Джимми. Ничего со сна не поняв, Джимми нанес несколько упреждающих ударов негру-людоеду и его жене, которые смиренно восприняли их как буйство белых духов и не проронили ни слова. Вот какими нужно быть неграми!
Вот так, веселясь и наблюдая за новыми расправами Джимми со все еще не добитыми им кинг-конгами, мы не заметили, как подкатили к столице королевства, первым делом известившей нас о том, что мы причалили к «Виктория-стэйшн».
Далее в дело вступил Красный Фюрер, и мы на какое-то время превратились во второстепенных персонажей этого повествования.
ДЕНЬ ДЕСЯТЫЙ
Фюрер вне бункера
Эта глава, дорогие друзья, еще раз напомнит вам о том, «ху из ху» в данной истории. Да, наше путешествие в некотором смысле закончилось, плавно перейдя во встречу с Прекрасным. Точнее, с Великим, так как Прекрасное[70] , как вы знаете, волею дикого горца Саши[71] давно переместилось из Англии в Испанию. Надеюсь, что не навсегда, но спасибо и за Великое, которое не только посетило столицу Соединенного Королевства, но и подпустило к Себе (пусть и на небольшой отрезок времени) группу бомжеватых российских туристов.
Если выдуманные Джимми толпы фанатов «МЮ» лицезрели днем ранее в Каррингтоне восход Солнца, то очень даже реальная четверка RR в 6.15 (по местному) стала свидетельницей медленного, но верного воспарения над красавцем Лондоном еще более величественной фигуры Человека с большой буквы «Ф». И если вам сейчас пришло в голову какое-то другое слово вместо «Фюрер», то вы глубоко ошибаетесь.
Высококультурные киноманы назвали бы эту картину «Прибытием поезда», а высокообразованные библиофилы и театралы – «Шагами Командора», настолько грандиозным выглядело со стороны явление Никит-аха народу.
Сначала он стал приближаться к нам в телефонном эфире, привычно лязгая челюстями и общаясь посредством порубленных в капусту предложений. Отчетливо слышалось разве что «Я – это все! Все – это „МЮ“!», но не более.
Я грешным делом снова погрузился в пучину подозрений, которые усиливались по мере ужесточения утренней промозглости, набросившейся на нас сразу же по прибытии в Лондон. Добавьте к этому 6.15, субботу, январь, моросящий дождь, непонимание, куда ехать, и полное отсутствие жизни на улицах. Так что все основания для уныния были налицо.