Первым делом, конечно, остановлюсь на деталях его одежды и уже потом – на нюансах характера и бесчисленных странностях.
Скорее всего, на поведение Джимми продолжает влиять его амплуа бывшего хоккейного полицейского. Иной причины я не нахожу. И проявляло себя Джиммино прошлое уже с головного убора, который он, поверьте на слово, припас исключительно ради поездки в Англию. Как выяснилось в аэропорту, появление этой шапки стало ответом на мою лекцию о шифровке, прочитанную всем RR-овцам накануне вылета.
Тогда я настоятельно просил соратников избавить меня от созерцания желтых эмблем, гербов и значков «МЮ», красующихся на их лбах, и, как мне казалось, достиг понимания в этом вопросе. Даже упрямый Джон пообещал засовывать свою микроэмблемку «МЮ» внутрь шапки, если мы будем находиться не в Манчестере. Но, как вы помните, в дальнейшем он действовал назло своим спутникам, выставив смертельно опасную эмблему на всеобщее обозрение в... Ливере.
Но бог-то с ним, ирландским народом, не ведающим, что он творит. Сейчас дело в Джимми.
Так вот, приперся он в аэропорт в черной трикотажной шапке, на которой была вывязана здоровенная кривая надпись «Синий медведь» (вроде бы по-английски), указывающая не столько на некий спортивный клуб (пригрезившийся почему-то Белычу), сколько на владельца этого изделия. В ответ на мою негативную реакцию Джимми стал уверять собравшихся, что это не более чем шведская хоккейная команда и все будет о’кей.
«Какой, на хуй, о’кей, хоккей! – поэтично возразил я. – Ведь „синих медведей“ там захотят отпиздить все без исключения! Ради такого дела объединятся даже непримиримые! Даже „Миллуол“ с „Челси“!» – «Пущай только попробуют», – вспылил в ответ бывший полицейский и зачем-то сбросил на пол свои краги.
«Ладно, – думаю, – черт-то с ней, с этой шапкой. Может, еще и напугает там наших врагов до смерти. С такой наглостью они, наверное, еще не сталкивались, и, пока будут приходить в себя, мы успеем сдриснуть по-тихому». Но едем дальше.
Дальше шел упомянутый выше коричневый кожан с густым до неприличия меховым воротником. Что помешало Джимми поехать в Англию в пропитке, я не знаю, возможно, остатки совести, но и здесь меня начинают одолевать сомнения. Если у него сохранилась какая-то часть неизуродованного в хоккейных драках разума, то почему он так искусно врал про восход Солнца над Каррингтоном? Вот в чем вопрос!
Заприметив мое неприятие кожана, Джимми резко повернулся, чтобы продемонстрировать всем свою спину, на которой красовалась криво пришитая табличка с надписью «Петрофф», после чего впился в меня торжествующим взглядом. «Понял нах!» – выдохнул крайне довольный собой Джимми, наконец-то поставивший на место своего извечного оппонента. «За кожан еще ответишь», – напророчил ему я, однако Белыч, смущенный жестким наездом на хоккеиста-копа, полез подбадривать Джимми и успокаивать его на предмет возможности огрести по полной.
На мой же взгляд, пиздюли стали роем сгущаться над головой Джимми уже на паспортном контроле, когда черная как смоль пограничница вообще не стала задавать ему никаких вопросов. Да и на хуй их задавать смертнику?! Ну а Джимми отдался во власть убаюкивающих басен Белыча, пока в один прекрасный день не столкнулся с лидсовской шпаной, много чего интересного рассказавшей нам о кожаных изделиях и их носителях, а также о толстенных вязаных кофтах из кашемира. Последнее, как вы догадываетесь, также красовалось на Джимми.
А теперь представьте себе описанных выше йоркширских ублюдков. Не кажется ли вам, что в чем-то они были правы? Или вообразите себе ситуацию, когда зачмыренный врагами за ношение кожана фанат «МЮ» в сердцах срывает его с себя, оказываясь при этом в индопакистанской кофте? Еще бы сари с паранджой на себя напялил! Да уж, тут не смеяться, тут рыдать надо. Причем во весь голос, хотя и это еще не все.
По всей вероятности, Джимми решил довести меня и Джона до гроба раньше времени. Чтобы, как вы догадываетесь, вместе с вечно пьяным и близоруким Никит-ахом (ничего не видящим на экране помимо мечущихся красных пятен) свести все наши телепосиделки к восхвалению самого законченного ублюдка, которого я когда-либо видел на футбольном поле.
Итак, о кожане и кофте я вам поведал, и остается главное. В данный момент я подошел к самому смертоубийственному из всех описаний – к Джимминым лапам. И если кто-то из вас счел это банальностью, так как многим известны размеры ручищ нашего клюшкодержателя, то вы опять попали впросак. Нет, лапы его следует понимать в переносном смысле, хотя от прямого, надо отметить, они ушли не так уж и далеко. Лапами мы были вынуждены назвать перчатки нашего Джимми, с которыми он не расставался всю поездку, и нам остается лишь вычислить, кого он больше любит – краги свои или измятого ими всмятку мишку.
Лапы действительно были страшными. Особенно когда Джимми любовно укладывал их на столе, за которым мы ели. С этого момента поглощать пищу становилось невозможно ввиду того, что лапы непрерывно двигались, крутились на месте, падали и появлялись на столе снова, попадали в суп и яичницу, перемещались на другие столы и стулья, чтобы вновь оказаться брошенными нам в тарелки. Периодически они вызывали у нас истерики.
Малышня, приведенная родителями в забегаловку, ужасно боялась этих лап, так как британские отцы тут же начинали юморить по-черному, приговаривая, что если детки не будут есть кашку, то получат по попке этими самыми лапками. Что превратит детушек малых если не в пидоров гнойных (что в лучшем случае), то уж в психопатов или серийных убийц – наверняка.
Однако Джимми нашего вся эта суета нисколько не касалась, так как постоянно заказываемое им блюдо «гамбургер твелв» занимало все его зрение, включая периферийное.
А теперь добавьте к этому выездному портрету Джимми новые кроссовки от фирмы «Пенелопа Крус» стоимостью 3–4 фунта. Правда, если быть точным, лапы эти вкупе с шарообразием Красного Фюрера воздействовали на наших потенциальных противников довольно устрашающе, и мы в чем-то были даже обязаны парадному облачению двух своих соратников. На выезд же собрались! Прихорашивались! Как могли, но готовились все-таки!
Не следует думать, дорогие читатели, что сейчас я усердно занимаюсь подтасовкой фактов, очерняя простодушного соратника. Нет этого и в помине! Равно как и не изливаю желчь на увальня-медведя, вымещая на него обиду за чуть было не сорвавшуюся поездку в засранный лошаками Каррингтон. Все, как говорится, взаправду.
И настоящей целью данного описания является не приговор, а подведение Джимми к правильным выводам. В следующий раз накануне выезда ему следует учесть все допущенные им ошибки и воздействовать на незрелые умы других товарищей по партии. Кто знает, может, какого другого «армейца с Невы» принесет нелегкая на «Олд Траффорд»! Но не тут-то было.
Вернувшись в Петербург, Джимми решил усилить впечатление о самом себе за счет маечек с изображением Владислава Третьяка, в которых он стал появляться на всех наших сходняках в «Вегасе», и посему прослыл неисправимым. Но не будем о грустном, так как настала пора перейти к более важным вещам. Итак...
Как оказалось, Фюрер выбрал для нашего поселения в дешевый хостел один из самых фешенебельных районов Лондона – Паддингтон, известный белым цветом своих домов, окруженных черными чугунными решетками. Одним словом, классика! Все белое – просто рай какой-то для наиболее консервативных из числа RR!
Действительно, красота здесь наличествовала неописуемая, увеличиваемая в сто крат по мере рассеивания темноты. К тому же на улицах по-прежнему не было ни души, что позволяло воспринимать Паддингтон как принадлежащий исключительно нам, залетной пятерке отважных.
Никит-ах, как вы догадываетесь, поселился по соседству, но не потому, что был богат как Крез (не путать с Крейзи), а потому, что именно здесь обитала гостеприимная садомазо-дива, ежедневно вышибавшая кучу капусты из местных богатеньких извращенцев (не путать с временно проживавшим там Фюрером).