Глава двадцать пятая
Когда Лопатин распахнул дверь, шагнул на крыльцо, держа ручной пулемет наперевес, обстановка во дворе уже изменилась. Кавказцы, словно почувствовали опасность, отошли назад к воротам.
Впереди на открытом месте остался стоять Али, младший из братьев Джафаровых. Старший брат Габиб спрятался за угол сарая. Валиев, прикрываясь Зудиным, как живым щитом, отошел к деревянной кабинке сортира. Зудин, увидев пулемет, хотел вырваться из тесных объятий бригадира, даже лягнул Валиева ногой. Но ничего путного из этой затеи не вышло. Бригадир сдавил шею Зудина рукой, как клещами, отступил на шаг.
– Не стреляй, – прохрипел Зудин. – Пожалуйста. Не надо.
Лопатин ничего не слышал.
– Суки, волки, получите, – заорал он.
Али метнулся к воротам. Пулеметная очередь срезала его на бегу, переломила пополам. Парень, сделав несколько прыжков, дважды перевернулся через голову. Проехался лицом по земле. Неестественно широко расставил ноги и больше не шелохнулся.
– Алик, Алик, – заорал из-за сарая старший брат Габиб.
Никто не отозвался на этот крик. Только пули засвистели ещё яростнее, подняли фонтанчики горячего песка. Валиев подтащил Зудина к сортиру, но не успел скрыться за его углом.
– Мать вашу, – орал Лопатин. – Ну, отсосали?
Пулемет трясся, вибрировал в руках. Дымящиеся гильзы прыгали по крыльцу, скакали по деревянным ступенькам, летели на землю. Пулеметная очередь изрешетила сортир, оторвала дверь, издырявила заднюю стенку. По сторонам разлетелась сухая щепа.
Одна из пуль прошили бедро Зудина навылет, вырвав добрый шмат мяса. Другая пуля ударила в левую нижнюю часть груди. Зудин не потерял сознания. Он вскрикнул, яростно замахал руками, словно отгонял от себя диких пчел. Изо рта хлынул фонтанчик крови. В последние мгновения своей жизни он почувствовал, как под сердцем остывает нестерпимо горячий свинец.
Валиев разжал руки, бросил Зудина, прыгнул в сторону. Он распластался на земле, отполз за туалет, за невысокую кучу земли вперемешку с навозом. Зудин, ещё живой, попробовал убраться из зоны обстрела, но шансов на спасение не осталось. В тот момент, когда он приподнялся на руках, сразу три пули продырявили его спину чуть ниже плеч. Зудин подпрыгнул, дернулся, как от удара электричеством, и затих.
Валиев обхватил затылок руками, прижал голову к земле. Пули ложились слева и справа, свистели над головой. Кабина сортира затрещала, отлетела задняя стенка. Лопатин, решив, что кавказец убит, перевел огонь на сарай, за которым спрятался Габиб Джафаров. Пулеметная очередь насверлила дырок в передней стене, разворотила оконную раму, оторвала несколько досок.
Но Габиб, успевший залечь, остался цел и невредим. Только вылетевший из гнезда ржавый кривой гвоздь до крови расцарапал его щеку. Габиб чуть не плакал. Он чувствовал себя обманутым и преданным. Валиев обещал, что дело совсем простое, деньги они срубят легко, быстро, малой кровью. А что на деле? Идут настоящие боевые действия. Разве что тяжелой артиллерии не хватает. Только что на его глазах ни за что ни про что убили младшего брата Алика, и неизвестно еще, что станется с самим Габибом.
Лопатин, расстрелявший ленту в двести патронов за полторы минуты, оглянулся назад.
– Коля, давай патроны, – заорал он во всю глотку.
Прятавшийся за сараем Габиб, услышал слова Лопатина, без опаски быть подстреляным, выглянул из-за угла и трижды пальнул из пистолета. Из-за разрушенного сортира выстрелил Валиев. Лопатину повезло, стрелявшие промазали. Две пули просвистели над самой головой, застряли в дверном наличнике. Лопатин пригнулся, отступил в сени.
Но водитель Коля уже оценил обстановку, он слазил в погреб, но не нашел ни одной снаряженной пулеметной ленты, только оцинкованное ведро, где патроны лежали навалом. Зато он наткнулся на картонную коробку из-под румынского вина. На дне коробки перекатывались пять ручных противотанковых гранат, напоминавших бутылки с длинными горлышками. Водитель решил, что гранаты – то самое, что сейчас и требуется. Он поднял коробку наверх, притащил её в сени, поставил за дверью.
– Ну, где патроны к пулемету? – спросил Лопатин водителя.
Тот показал пальцем на коробку.
– Ни одной снаряженной ленты. Зато тут противотанковые гранаты. Пять штук.
– Точно, гранаты, – обрадовался Лопатин. – Зер гуд. Зер очень гуд.
Он бросил ещё дымившийся пулемет на пол. Сжав длинную рукоятку гранаты, вынул её из коробки, взвесил на ладони и передал Коле.
– Действуй, – приказал Лопатин. – У тебя лучше моего получается метать гранаты. Я открою дверь, ты выбегай и кидай эту дуру в то место, где был сортир. А вторую за сарай.
Собрав пальцы в щепотку, Николай трижды перекрестился, расслабил брючный ремень, засунул за пояс две гранаты. Третью взял в руку. Лопатин толкнул ногой дверь. Со стороны двора грохнули два выстрела.
Николай выскочил на крыльцо, спрыгнул вниз со ступенек, вырвал чеку. Широко размахнувшись, запустил гранату в сторону разрушенного сортира. Сам рухнул на землю, зажал ладонями уши. Граната легла рядом с тем местом, где несколько секунд назад прятался за кучей навоза Валиев. Он успел отползти на несколько метров в сторону.
Граната взорвалась, подняв над землей султан пыли и песка. Над полем закаркала воронья стая. Взлетели в воздух деревяшки, оставшиеся от сортира, две секции забора, сорванные со столбов, поднялись над землей и, переворачиваясь в воздухе, отлетели на добрых два десятки метров. Взрыв оглушил Валиева, приподнял над землей, перебросив с живота на спину. Но крупные осколки разлетевшегося корпуса гранаты не достали его, прошли выше.
– Съели суки? – заорал Николай.
Лежа на земле, он выхватил из-под ремня вторую гранату. Сидевший за сараем Габиб с опозданием понял, что пришла его очередь умирать. Теперь надо попробовать спастись бегством. Он бросил пистолет, вскочил на ноги, подпрыгнул вверх, зацепился руками за верхний край забора. Подтянувшись, лег грудью на доски, поднял ногу, чтобы перебросить её на другую сторону.
Граната упала возле дальнего угла сарая, точно там, где лежал придушенный Девяткиным охранник Гена. Земля поднялась стеной, фонтан песка и пыли накрыл двор. Осколки гранаты, деревянная щепа и камни разлетелись по всей округе. Сколоченный из горбыля сарай затрещал, завалился на сторону. Выбило все до единого стекла в доме, со стеллажей сбросило видеокассеты. Даже висевшее в комнате овальное зеркало разлетелось на мелкие осколки.