А теперь он подходит ко второму вопросу, куда более важному. Итак, разбираемое здесь происшествие, которое, по предварительным предположениям, разыгрывалось в неосязаемом, привело к весьма осязаемому результату. Точнее говоря, хотя это, вероятно, прозвучит как парадокс, привело к очень даже осязаемой бреши. Господин прокурор указывал на это с полным основанием. Речь идет о бесследном исчезновении женщины, об исчезновении, для которого до сих пор не существует удовлетворительного объяснения. Таким образом, пока мы не приведем убедительные контраргументы, мы не в праве запретить прокурору считать подсудимого одним из виновников этого исчезновения. Даже если будет ясно, что подсудимый не имеет ничего общего с сим печальным происшествием, достаточно уже одного факта непонятного исчезновения человека для того, чтобы призвать суд к выполнению своих обязанностей; будучи стражем порядка и безопасности, суд не может не вмешаться в это дело, даже если никто не требует его вмешательства. Ведь само по себе исчезновение должно квалифицироваться как чрезвычайное событие, подлежащее разбирательству. Поэтому он, судья, призывает всех участников процесса в дальнейшем избегать всяких соскальзываний на почву неизведанного и полностью сконцентрировать свое внимание на совершенно конкретной задаче, которая поставлена перед судом, а именно: как и почему произошло исчезновение? В какой степени в этом повинен подсудимый? Идет ли речь о преступлении или о несчастном случае? Если речь идет о несчастном случае, то почему все подробности окутаны такой тайной? Или речь идет о самоубийстве? А если так, то виноват ли в нем подсудимый? Не толкнул ли он свою жену на самоубийство? И где ее труп? И наконец, идет ли речь о действительном или всего лишь о мнимом исчезновении? В зависимости от того, каковы будут ответы на поставленные вопросы, у суда возникнут новые проблемы. К примеру, такая проблема: возможно ли повторение подобного происшествия и тем самым как следует рассматривать приговор по данному делу, как прецедент? То есть станет ли этот приговор в будущем законом?
Далее председатель сказал: он сознает, что практика судопроизводства не предполагает, что судья... Даже, так сказать, запрещает судье до окончания судебного следствия давать подробное резюме, которое может быть истолковано как попытка, оказать влияние на дальнейший ход процесса. Однако ввиду необычности данного дела он все же решил отступить от общепринятой судебной практики, отступить прежде всего для того, чтобы ввести в определенное русло дальнейшее судопроизводство. Лично он придерживается того мнения, что важность обсуждаемой в этих стенах проблемы далеко выходит за рамки текста обвинения.
Не хочет ли кто-нибудь заявить протест?
Если нет, то суд, стало быть, может перейти к рассмотрению того положения, которое на основе показаний подсудимого обозначено в протоколе следствия как "прорыв в то, от чего никто не застрахован".
Председатель суда на секунду замолк. В зале царила мертвая тишина.
Эта формулировка, разумеется, ничего не говорит суду, он должен был бы раз и навсегда и при том со всей решительностью отвергнуть ее. Впрочем, и сам обвиняемый отнюдь не настаивает на этом выражении, он употребляет его лишь постольку, поскольку является по профессии страховым маклером. И если, стало быть, и суд и подсудимый по-прежнему пользуются указанной формулой, то только по одной причине - не могут подобрать более точного термина. Совершенно ясно, что под словами "то, от чего никто не застрахован", скрывается неизвестный нам факт, который привел к исчезновению человека. Суду следует установить только, служит ли определений "то, от чего никто не застрахован", для завуалирования какого-то события или действия. Или же в данном случае мы имеем дело с явлением, которое и для подсудимого столь неожиданно и удивительно, что он невольно придумал эту чрезвычайно загадочную фразу.
Теперь председатель суда непосредственно обратился к подсудимому:
- Не хотите ли вы сделать в этой связи какое-нибудь заявление?
Подсудимый покачал головой.
- Не можете ли вы сейчас проще выразить эту свою мысль насчет "того, от чего никто не застрахован"?
То же покачивание головой.
- Ну хорошо, продолжим судебное разбирательство.
Дальше председатель суда сказал, что ему хотелось бы кратко обобщить материал протокола предварительного следствия. И он просит прерывать его во всех тех местах, где он допустит неточность. Согласно протоколу, подсудимый и его жена сидели вдвоем от восьми до десяти вечера. Их прислуга, как она сама показала, управившись на кухне, пошла в свою комнату, где она еще до сна рассортировала чулки и часть заштопала. Ее комната, так же как и супружеская спальня, находилась на втором этаже. Кстати сказать, прислуга не заметила и тот вечер ничего особенного: никакого спора между мужем и женой, по ее словам, не возникало. Согласно утверждениям подсудимого, для спора не было ни малейших оснований. Каждый раз, когда подсудимого спрашивают насчет споров, неизменно слышат стереотипный ответ: "Из-за чего, собственно, мог начаться спор?" Что касается прислуги, то она в тот вечер очень устала и спала как убитая - ее собственные слова. Во всяком случае, последующие события на лестнице не разбудили ее. Прислуга подтвердила, что подсудимый и его жена вели себя всегда очень тихо и не поднимали голоса, разговаривая друг с другом. Таковы показания этой свидетельницы, которая проснулась, впрочем, гораздо позже, только после того, как в дом явилась полиция. Весь вопрос, значит, состоит в том, что произошло между подсудимым и его женой внизу, в гостиной, приблизительно за два часа - от восьми до десяти вечера. Насчет этих двух часов существуют лишь показания подсудимого. Он утверждает: его жена шила. Шитье найдено не было, быть может, однако, в тот же вечер, как и следовало, жена убрала его на место. Иголка, которую нашли в гостиной на ковре около одного из кресел, свидетельствует о том, что это показание подсудимого звучит весьма правдоподобно. Далее подсудимый сообщил, что его жена некоторое время крутила ручки настройки у радиоприемника - хотела поймать серьезную музыку, - но скоро выключила приемник: на всех волнах передавали какие-то сообщения. Сам подсудимый просматривал газету, потом бросил ото занятие. Они с женой разложили пасьянс, это они делали каждый вечер. На сей раз пасьянс не сошелся. Наверняка они беседовали, но он не может припомнить о чем. Ведь для важного разговора - судья опять привел объяснение подсудимого, - ведь для важного разговора не было причин. Около десяти его жена поднялась, чтобы пойти наверх и лечь в постель.