Ни бухгалтерского учета, ни программирования я не знал. В детективы не годился. Менеджером стать не мог уж хотя бы потому, что никогда не командовал и не умел командовать людьми.
Спускаясь по лесенке престижности профессий все ниже и ниже, я набрел на раздел "ТРЕБУЮТСЯ ВОДИТЕЛИ", не умещавшийся в трех колонках.
Требовались водители грузовиков, лимузинов, микроавтобусов, развозчики хлеба, воды, горючего...
Я никогда не водил ни грузовиков, ни лимузинов, но такая перспектива мне почему-то сразу понравилась. И до чего это сладко было: даже просто помечтать о лихой шоферской свободе!
"ТАКСИСТ САМ СЕБЕ ХОЗЯИН! ТРЕБУЮТСЯ ВОДИТЕЛИ ТАКСИ НА ПОСТОЯННУЮ И ВРЕМЕННУЮ РАБОТУ".
Это объявление мне понравилось еще больше.
"НОВЕНЬКИЕ МАШИНЫ. САДИТЕСЬ ЗА БАРАНКУ ХОТЬ СЕЙЧАС!".
Чувство ответственности протестовало, а благоразумие подсказывало, что мне не следует садиться за баранку ни новенькой, ни старенькой машины, но ведь я занят на радиостанции только по пятницам и в остальные дни вполне... И почему бы мне не попробовать?..
"ЕСЛИ У ВАС НЕТ ТАКСИСТСКИХ ПРАВ, МЫ ПОМОЖЕМ ВАМ ПОЛУЧИТЬ ИХ В ТРИ ДНЯ. НЕ УПУСКАЙТЕ ВОЗМОЖНОСТЬ ЗАРАБОТАТЬ 600 ДОЛЛАРОВ В НЕДЕЛЮ!".
Ну, как я мог упустить такую возможность?
Через плечо в газету заглянула жена. Полгода назад она потеряла место русской машинистки в переводческом бюро, а поскольку с английским языком была не в ладах, то нового места все никак найти не могла... Сейчас, взглянув на страницу объявлений, жена испугалась, что меня, чего доброго, и в самом деле возьмут на работу в гараж, и попыталась умерить мой пыл:
-- Сиди уж, "водитель"! Кому ты нужен?
Я позвонил по объявлению, совершенно не веря в успех, как вдруг чертово колесо завертелось: фотовспышка, отпечатки пальцев, медосмотр, и вот уже в каком-то заплеванном сарае я стою перед экзаменаторами Комиссии такси и лимузинов... 9.
Хотя я по-прежнему воспринимал предстоящий экзамен не совсем всерьез, однако, еще до того, как нам раздали листки-вопросники, когда мы только рассаживались за столами, наметил я на всякий случай одного пуэрториканца с живым, осмысленным лицом и постарался пристроиться рядом с ним.
В первом пункте моего листка спрашивалось, где находится "Рокфеллерцентр"? Это, конечно, я знал. Ответ на второй вопрос:
"Где находится музей "Метрополитен"? -- тоже не вызывал затруднений. Для начала дела шли неплохо. Но уже третий вопрос -- о расположении Пенсильванского вокзала -- показался мне заковыристым: я никогда на этом дурацком вокзале не был!
Отлично ориентируясь в нью-йоркском метро, запросто подсказывая приезжим, как пересесть с поезда "D" на поезд "Е" или "RR", о поверхности города я имел непростительно туманное даже для начинающего таксиста представление. Взгляд мой воровато забегал, проверяя, не следит ли за мной инспектор, глаза скосились на листок соседа, и от сердца сразу же отлегло: наши листки с вопросами были одинаковы. А сосед мой -- в нем я не ошибся -знал все на свете: и про гостиницу "Вальдорф-Астория", и про госпиталь "Маунт Синай", и про небоскреб "Крайслер"...
Мы не обменялись ни единым словом, но, едва перехватив мой взгляд, этот пуэрториканец положил свой листок так, чтобы мне удобнее было списывать. Недаром в России говорили: "Среди евреев тоже бывают хорошие люди!"...
Шепелявый экзаменатор, которому тоже не помешало бы наведаться зубопротезный кабинет, позвал меня к своему столу:
-- Ты говорисс по-английски?
Я ответил, что в данный момент мы говорим по-английски.
Он протянул мне раскрытую брошюру и ткнул пальцем в Сорок второй параграф: "Читай вслух!". Я прочел:
"Водитель такси не имеет права ни словом, ни жестом и никаким иным образом отказываться везти пассажира. За нарушение этого правила штраф сто долларов, за повторное..."
Скучный американский чиновник, он явно не намеревался побеседовать со мной по душам, что обязательно сделал бы на его месте любой советский кадровик. Тот непременно поинтересовался бы, почему мне вздумалось работать в такси, сказал бы, что честность -- это главное в моей новой профессии, а, может, даже загнул бы и что-нибудь мудреное, почерпнутое накануне из вечерней газеты: понимаю ли я, какая ложится на меня ответственность в том смысле, что таксист, это "лицо города", -- первым встречает приезжих? Я покивал бы, послушал и, глядишь, тоже что-нибудь рассказал бы. Ну, например, о первом такси, которое существовало еще в Древнем Риме и которое, хоть и представляло собой запряженную лошадьми повозку, тем не менее, было оснащено самым настоящим счетчиком, устроенным из двух концентрических ободов, и устанавливавшимся на ступице колеса. Через каждые пять тысяч шагов высверленные в ободьях отверстия совмещались, и тогда сквозь них в особый ящик-"кассу" падал камушек.
К сожалению, инженер и архитектор Витрувий, оставивший нам описание первых счетчиков, ничего не сообщает о том, пломбировались ли эти самые "кассы". А между тем, если они не пломбировались, жуликоватые древнеримские таксисты вполне могли подбрасывать лишние камушки, когда развозили пьяных патрициев или, скажем, туристов из Карфагена.
Часто ли проделывают подобные штуки нынешние нью-йоркские кэбби, я не знал, поскольку в Нью-Йорке на такси не ездил, но прохвосты из Вечного города проучили меня жестоко. Когда в период совсем еще недавних эмигрантских скитаний наша семья сошла в аэропорту имени Леонардо да Винчи, и мы, не зная ни слова по-итальянски, протянули таксисту бумажку с адресом, он содрал с нас сто долларов за поездку в центр города и требовал еще денег -- за багаж! -- и орал, и не отдавал чемоданы, а у нас всего было триста долларов, и нам предстояло неопределенное время дожидаться в Риме американских виз...
Но инспектор Комиссии по такси и лимузинам не собирался вступать со мной в какие бы то ни было разговоры и, едва я дочитал Сорок второй параграф, как он объявил, что экзамен закончен. Произошло то, чего боялась жена и чего в глубине души боялся я сам: я стал шофером такси, не умея водить машину.