– Или Дэйвис решил научиться тому, как уважать себя без посторонней помощи.
Решил научиться отделять себя от нее. Морн медленно кивнула. Это объяснение имело смысл. И оно соответствовало неожиданному извинению Дэйвиса. Пока она спала, ее сын повзрослел… Она улыбнулась. Если мальчик останется рядом, он поможет ей отказаться от саморазрушения.
– Ладно, – проворчала Морн. – Когда он начнет рассказывать мне о своих победах, я открою ему секрет, как творить чудеса.
Тем не менее спасение Энгуса было чудеснее всего того, что сделала она сама.
Вектор устало рассмеялся. Морн ответила ему улыбкой. Однако мысль о саморазрушении напомнила ей, что у них осталось мало времени. Пока «Труба» беспомощно дрейфовала в космосе, к ней летели корабли полиции, и неведомые силы хотели захватить и подчинить своей власти непокорную команду крейсера. Пора было что-то предпринять.
Изменив тему, Морн с показным спокойствием произнесла:
– Кажется, я забыла сказать, что нам нужно разбудить Термопайла.
Вектор покачал головой и кивнул на консоль с приборами.
– Перед твоим приходом я подверг его кибернетической встряске. Хотел посмотреть, что получится. Результат нулевой. Нам придется ждать, пока его не разбудит компьютер – точнее, пока программное ядро не решит, что он готов к приему внешних стимулов. Однако, как я уже говорил, программа Энгуса может разбудить его, если возникнет угроза для выживания. Я предлагаю включить тревожную сирену – возможно, она подействует на него. Хотя это несколько бесчеловечно. После того, что он перенес, ему требуется отдых.
Морн согласилась с ним. Конечно, время поджимало, но пока на экранах сканера не было меток других кораблей, ситуация позволяла небольшую отсрочку. С печальным вздохом она призналась себе, что не спешила иметь дело с Энгусом. Слишком многое зависело от того, в каком физическом состоянии он будет находиться, когда зонные импланты позволят ему проснуться. И сможет ли она по-прежнему влиять на его поступки. Пусть он спит. Им всем нужен отдых. Отдых и время на размышления.
– Тогда давай перейдем на мостик, – предложила она. – Здесь больше делать нечего, а там мы, по крайней мере, можем устроиться в креслах и определить по сканерам наше местоположение.
Убедиться в том, что датчики не засекли другой корабль.
– Подумаем, как выбраться из этой ситуации. И проконтролируем, чтобы Мика не полезла к двигателям. Возможно, нам удастся задействовать систему безопасности.
Вектор задумчиво посмотрел на показания диагностирующих систем и кивнул.
– Ты иди, а я загляну на камбуз – приготовлю кофе и принесу нам еды. Мне даже трудно вспомнить, когда мы последний раз питались.
Он с улыбкой кивнул на Энгуса.
– Если, конечно, не считать таблеток «четверки».
Стоило Вектору сказать об этом, как Морн почувствовала ужасный голод. Упоминание о кофе вызвало поток слюны. В руке запульсировала боль. Судя по ощущениям, лекарства ослабили свое воздействие.
– Звучит неплохо, – скрывая содрогание, ответила она. – Только не задерживайся. Наверное, я иду на поправку. Во мне проснулся зверский аппетит.
Не рискуя использовать правую руку, она осторожно направилась к двери. Перемещения в невесомости превратились для нее в акробатические трюки. Тот же толчок, которым она открыла дверь, отбросил ее в противоположную сторону. Морн погасила инерцию, упершись ногами в хирургический стол, и мягким движением стоп направила себя в коридор. После этого все стало проще – ей не приходилось иметь дело с дверьми. Прижимая раненую руку к груди, она перелетала от поручня к поручню. У трапа Морн остановилась, изменила направление движения и, влетев в рубку, увидела Мику.
Бывшая помощница Ника сидела за пультом. Ее голова безвольно свисала над клавиатурой, словно она заснула посреди выполнения какой-то задачи. Морн поморщилась от боли. Воздействие лекарств ослабевало, и она начинала чувствовать новые раны. Вектор оказался прав: Мика не смогла остаться в постели. Она слишком сильно переживала за поступок брата. Но она не спала. Как только ботинки Морн соприкоснулись с полом, Мика подняла голову и оглянулась.
Ее лицо выглядело болезненно усталым. Горе углубило морщины в уголках сжатых губ. Повязка закрывала глаз и височную часть лба, куда пришелся удар Энгуса, едва не проломивший ее череп. Взгляд затуманился печалью – такой глубокой и открытой, что даже привычная хмурость больше не казалась воинственной. Внутренний кризис лишил ее причин, ради которых стоило бы жить дальше, и она ненавидела себя за эту слабость.
– Морн, – чуть слышно прошептала она. – Я рада, что ты…
Однако радости не было. Ее голос угас, как сдавленный стон. Настроение Мики встревожило Морн. Оно вызывало такую же боль, как раздробленные кости. Оттолкнувшись от трапа, Морн подлетела к спинке гравитационного кресла.
– Мика. Ты зря пришла сюда. Посмотри на себя. Тебе нужен отдых.
Она хотела обнять подругу, чтобы как-то успокоить ее. Но это было невозможно. Здоровой рукой она держалась за край пульта. Тиски сочувствия сдавили горло.
– О Господи! Тебе действительно нужно отдохнуть.
Мика бесцельно отмахнулась.
– Я знаю.
Она отвела взгляд в сторону.
– Но я не могу.
Морн быстро взглянула на дисплеи бортового сканера. К счастью, Мика догадалась вывести данные анализаторов на экраны пульта. Судя по всему, вблизи «Трубы» пока не было других кораблей. Их судно окружала только черная пустота, украшенная блестками недосягаемых звезд. Сканер фиксировал лишь небольшие фрагменты космической пыли.
Конечно, астронавигационная система могла бы определить местоположение «Трубы». Скорее всего, Мика уже позаботилась об этом. Но результат ничего не изменит. Цифры покажут, что при такой скорости их корабль достигнет ближайшей станции через несколько десятков световых лет. Впрочем, пока на экране сканера не появится метка другого корабля, команде «Трубы» волноваться не о чем – и не на что надеяться.
– Мика, – мягко сказала Морн, – ты не одна на корабле. Сейчас сюда придет Вектор. Я выспалась за шестерых и готова к работе. Энгус тоже скоро проснется. Тебе не нужно взваливать весь груз забот на свои плечи.
– Я понимаю, – прошептала Мика, – и не стремлюсь казаться мученицей. Но там, в каюте, Сиро. Я не могу…
Она резко опустила голову, словно ее шея надломилась от тяжести вины.
– Я не могу находиться рядом с ним.
– Это из-за того, что он испортил двигатели? – спросила Морн. – Из-за того, что он подчинился Сорас Чатлейн, несмотря на лечение Вектора?
Неужели ты сердишься на него?
Мика медленно покачала головой.
– На его месте я могла поступить точно так же.
Она снова замолчала. Для продолжения разговора ей потребовалась долгая пауза. Ее голос дрожал от боли, как раненая рука Морн.
– Сиро сделал то, о чем предупреждал. Теперь он не находит себе места. Груз вины слишком велик для него. Он лежит на койке и плачет. Нет, Сиро не хнычет и не издает ни звука. Он просто лежит, и слезы текут по его лицу. Он ничего не говорит. Похоже, он даже не слышит меня. Я думаю, мальчик оглох от горя. Он ведь еще ребенок. Ему кажется, что он обрек нас на верную смерть. Сиро не думал о последствиях, когда выполнял приказ Сорас. Это было внушение. Она загипнотизировала его. Но теперь… Он не может представить, как жить с этим дальше.
Мика склонилась над клавиатурой. Она не смела поднять голову.
– Он все, что у меня есть.
Ее надломленный и усталый голос звучал, как тихий вой очистителей воздуха.
– Он мой самый родной человек. Это я потащила его за собой – уговорила Ника взять его в команду. Мне казалось, что я смогу устроить нашу жизнь. Но теперь он ушел в себя. Нанес нам вред, который не может исправить. Если я не починю двигатели, нам больше незачем будет жить.
Боль разжигала досаду Морн. Она слишком сильно ценила Мику, чтобы молча наблюдать за ее страданиями. А Мика устала. Она не могла вырваться из черной дыры своего отчаяния. Требовалось срочное вмешательство.