С тех пор как Морн и Дэйвис освободили его от приоритетных кодов, он не раз спасал их жизни. Она не знала, каким образом изменение программного ядра Термопайла поможет ее поиску «лучшего решения». Результат мог оказаться новой формой саморазрушения. Впрочем, Морн так не думала. Она могла начать поиск истины только с тем человеком, который оголил вину в самом центре ее сердца.
Морн осторожно направилась к двери. В ее распоряжении была лишь одна рука, и это сильно усложняло перемещения в невесомости. Вначале ей не удавалось останавливать вращение. Усилия здоровой руки все время создавали крутящийся момент движения.
Но затем она обнаружила, что может использовать пальцы правой руки. К счастью, гипс и бинты оставляли их свободными, а анальгетики по-прежнему притупляли боль. Она притушила свет в каюте, прикрыла дверь и, перебирая поручни, полетела в лазарет.
Ее поразила неестественная тишина на корабле. Низкий и равномерный гул импульсного двигателя отсутствовал. Аккумуляторы «Трубы» хранили достаточно энергии, чтобы питать системы жизнеобеспечения. Экипаж по-прежнему мог пользоваться светом и теплом, очищенным воздухом и услугами лазарета. Большая часть электронного оборудования продолжала функционировать: командные пульты, сканеры, системы связи и диагностическая аппаратура. Но движущая сила корабля, включая генератор контактного поля, поддерживалась импульсным двигателем. Отсутствие его вибраций создавало впечатление, что, несмотря на освещение и тепло, люди покинули «Трубу», и она превратилась в дрейфующий склеп, населенный призраками.
Как долго протянут ячейки аккумуляторов? Возможно, день или два. Если Энгус не починит двигатели, кто-то на борту захочет, чтобы их нашли – пусть даже амнионы. Новая тревога подстегнула Морн, словно удар хлыста. Ее движения ускорились. Подлетев к лазарету, она уцепилась правой рукой за поручень, открыла дверь и проскользнула в комнату. Инерция толчка направила ее в проход между переборкой и хирургическим столом. Ее взгляд скользнул по телу Энгуса и перешел на Вектора. Генетик отвернулся от стойки с приборами и с улыбкой посмотрел на нее.
– Морн! Рад видеть тебя живой. Мне жаль, что ты травмировала руку. Значит, ты уже можешь двигаться?
Она оставила его реплики без ответа. Сейчас ее волновало состояние Энгуса.
Термопайл лежал на животе, прижатый к хирургическому столу ремнями и ограничительными скобами. Его скафандр был стянут ниже пояса. Свежие бинты закрывали рану между лопатками – разрез, который Дэйвис сделал для доступа к чипу программного ядра. На белой марле проступали пятна крови. В воздухе чувствовался запах метаболина и антибиотиков. От ритмичного дыхания грудная клетка Энгуса медленно поднималась и опускалась. У стены под потолком парил шлем с закрытой лицевой пластиной.
Энгус не осознавал ее появления. По словам Дэйвиса, система лазарета не нашла в его физическом состоянии серьезных отклонений от нормы. Он просто очень устал – так же, как и ее сын.
– Энгус спит, – сказал Вектор, опережая ее вопрос. – Диагностика лазарета удовлетворена его состоянием, но я не знаю, будет ли он в форме, когда проснется. Сейчас им управляют импланты. Мне кажется, программное ядро погрузило его в сон, чтобы он восстановил свои силы. Мы не можем остановить действие программы и пробудить его. Для этого нужно запустить в действие какие-то рефлексы выживания. Я даже не представляю, как он выжил за бортом корабля, и во что ему обошлось это пребывание в полях сингулярности.
Вектор задумчиво помолчал, а затем продолжил с показным спокойствием:
– Наблюдая за приборами, я пришел к заключению, что система лазарета проверяет оснастку Энгуса. Вероятно, люди, превратившие его в киборга, разработали для этой цели особую диагностику.
Он скорчил унылую гримасу.
– Однако у меня нет доступа к результатам проверки. Я не знаю нужных кодов.
«Да, – подумала Морн. – Наверное, ты прав».
Она наконец отвела взгляд от Энгуса и повернулась к Шейхиду, чтобы поблагодарить его за заботу. Ее обеспокоил вид генетика – пепельный оттенок кожи и странная медлительность движений. Несмотря на обычный налет спокойствия синие глаза Вектора потемнели от боли. Округлые щеки казались впалыми. Скулы выпирали, как голые кости.
– Ты в порядке? – спросила она. – Дэйвис сказал, что это ты вернул Энгуса на корабль. При твоем артрите выход в космос был тяжелым испытанием.
Некогда в прошлом Орн Ворбалд избил Вектора до полусмерти и нанес необратимый вред его суставам.
– Почему бы тебе не отдохнуть? Мне кажется, ты нуждаешься в отдыхе.
Вектор пожал плечами. Несмотря на невесомость, это движение вызвало приступ боли. Он поморщился и отрешенно, словно не имел интереса к этой теме, ответил:
– Его транспортировка на корабль оказалась нелегким делом. Мне было тяжело как никогда. В физическом смысле, конечно. Нас затягивало в черную дыру. Мне пришлось использовать лебедку для передвижения. Ерунда. Заменю полдюжины суставов, и все будет в порядке. Я собираюсь попросить лазарет вколоть мне псевдосеротоновую серию. Она должна уменьшить воспаление суставов.
Взглянув на Морн, он быстро добавил:
– Я в порядке. Невесомость помогает. К тому же нам нужно позаботиться о более важных вещах.
Морн хотела возразить, но он не дал ей такой возможности.
– Мика сказала, что собирается немного поспать – после того, как проверит Сиро. Но я ей не верю. По-моему, она безумно страдает и винит себя в поступке брата. Если один из нас не присмотрит за ней, она пойдет чинить двигатели.
Морн нахмурилась. Неужели он не понимал, что имелись более серьезные проблемы? К сожалению, она была слишком слаба, чтобы браться за большие дела. И ее тоже беспокоило состояние Мики.
– Как себя чувствует Сиро?
Вектор развел руками.
– Не знаю. Честно говоря, я этим не интересовался. Пока Мика и Дэйвис находились здесь, мы были заняты другими неприятностями.
– И что вы делали? Дэйвис не сказал ей об этом.
Вектор ответил не сразу. Наверное, он гадал, как много Дэйвис не раскрыл ей – и по какой причине.
Затем, встряхнув головой, он отмел свои сомнения в сторону.
– Когда я принес его внутрь, – сказал генетик, указывая на Энгуса, – он не спал, но и не был в сознании. Капитан Термопайл находился в стазисе. Программное ядро отключило его от внешнего мира. Мы не знали, как вернуть его обратно. Насколько я мог судить, он застрял в стазисе надолго. Мы провели какое-то время, стараясь пробиться к его сознанию, но это нам не удалось. Тогда Дэйвис решил вытащить чип программного ядра.
Флегматичный тон Вектора никак не акцентировал этой важной подробности.
– Когда он вытащил и вставил чип обратно, компьютер Энгуса перезапустился и возобновил свою работу. Сразу после этого зонные импланты ввели Термопайла в сон.
«Вытащил чип», – с изумлением подумала Морн. Ее постнаркотическое оцепенение начинало рассеиваться. Она почувствовала гордость за Дэйвиса. Он придумал гениальное решение. Морн призналась себе, что не додумалась бы до этого. Но почему он ничего не рассказал?
– Дэйвис умолчал об этом, – пояснила она, отвечая на вопросительный взгляд Вектора. – Он лишь вкратце ознакомил меня с ситуацией.
«Мальчик слишком устал», – предположила Морн.
– Он не рассказал ни о стазисе, ни о выводе Энгуса из него.
Безмятежный взгляд Вектора не предлагал никаких комментариев.
– Ты не знаешь, почему он ведет себя так? – спросила Морн.
Вектор поджал губы, обдумывая вопрос. Несмотря на черноту под глазами, указывающую на усталость, его лицо излучало симпатию.
– У твоего сына нелегкая жизнь, – рассудительно ответил он. – Прежде Дэйвис беспомощно наблюдал, как ты творила чудеса, защищая его от ударов судьбы. Затем он пытался понять самого себя. Должен признаться – это было не всегда изящно. Процесс шел напряженно и со сбоями. Возможно, он утаил часть информации, чтобы не пугать тебя.
Вектор с улыбкой посмотрел на нее.