– В каком смысле? – подняла брови Фролова.
– Ой, мой ребенок эти мультфильмы просто обожает, – быстро нашлась Капустина.
– Все-таки есть в нем что-то такое трогательное, правда? – полувопросительно-полуутвердительно сказала Вика.
“У нашей В. К., по-моему, тоже поехала крыша”, – получила через минуту письмо по электронной почте Капустина. Оно было от Фроловой.
“А еще у кого?” – спросила Капустина.
“Да у всех!” – написала Фролова.
И они, уткнув нос в бумаги, захихикали.
Не замечавшая ничего вокруг Вика нашла в Интернете фото Чебурашки и сделала его фоновой заставкой на мониторе, заменив свою любимую заставку с видом ночного Парижа. “Да, Виктория Викторовна, вы деградируете или, в лучшем случае, впали в детство. Поздравляю!” – произнесла она мысленно, но заставку с Чебурашкой оставила.
– То ли еще будет, – пообещал ангел Вика, довольный происходящими с его подопечной переменами.
Июньские денечки летели очень быстро. Вика пока ничего не подозревала о своем новом состоянии, и ангелу Вике приходилось быть бдительным вдвойне. Он, как мог, старался облегчить ей жизнь и уберечь от разного рода неприятностей. Несколько раз приходилось прятать таблетки от головной боли и ограничивать потребление крепкого кофе. Ангел Вика не был полностью уверен, что все это нанесет вред малышу, но береженого, как известно, Бог бережет. Справляться с такой двойной нагрузкой ангелу Вике было нелегко, но, с другой стороны, он даже был рад, что Вика пока ни о чем не догадывается. Как она отреагирует на то, что скоро станет мамой? И захочет ли она ею стать? Ангел Вика боялся встретиться с крайним проявлением негативизма со стороны своей подопечной, но понимал, что скорее всего это и будет первой реакцией, а потому готовился бороться за малыша до последнего.
Вика тем временем ходила по магазинам в поисках подходящего наряда на свадьбу Корольковой и Пузика. После того как Дедушку положили в больницу, в “Оптиме” царил хаос и мрачные настроения среди сотрудников все усиливались. Вика, понимая, что поступает нехорошо, несколько раз пользовалась ситуацией и уходила с работы под предлогом разных несуществующих встреч в магазины. Она успокаивала себя тем, что раньше часто засиживалась на работе допоздна, а теперь вот получает некую компенсацию. Да и справедливости ради стоит сказать, что ее присутствие вряд ли бы что-нибудь поменяло. Поэтому она шла и мерила платья. Платья, которые ей нравились, почему-то всегда были не просто дорогими, а очень дорогими, и Вика все не решалась на покупку. В конце концов она решила, что в этом месяце потратит деньги на бронирование билетов и гостиницы, а в следующем купит наряд. Это было разумно, потому что в начале июля в магазинах дорогой одежды начинались скидки.
Надо было что-то решать и с правами. Вся ее группа уже давно сдала экзамены, а Вика сначала из-за болезни, потом из-за нехватки времени даже не успела доходить на все занятия и получить свидетельство об окончании автошколы. Она совсем не горела желанием встречаться опять со своим инструктором по вождению и тратить нервы на уроки-мучения. Ангел Вика тоже не хотел, чтобы она нервничала, и подсказал, как разрешить ситуацию. Людям свойственно говорить в таких случаях: “И тогда меня осенило!” Что поделаешь, род человеческий имеет склонность приписывать все успехи себе.
Вика пришла к директору автошколы и, немного смущаясь, заявила, что хочет купить права и свидетельство об окончании курсов. Директор, нисколько не смущаясь, тут же назвал сумму за права, сказав, что свидетельство они дадут ей и так.
“Видимо, получает свой процент с гаишников за то, что поставляет клиентов”, – догадалась Вика.
Деньги были переданы директору, и в назначенный день Вика явилась в ГИБДД. Экзаменуемых было много, и их пускали в кабинет группами. Не надо было обладать способностями ясновидца, чтобы понять, кто из них покупает права, а кто надеется на счастливый случай. Первые выглядели намного спокойнее, в дискуссии типа “А на чем еще могут завалить?” не вступали и уж точно не листали лихорадочно “Правила” в надежде хотя бы в последнюю минуту запомнить, какая минимально допустимая глубина протектора может быть у автобуса и на какие категории автомобилей не распространяется знак “Стоянка запрещена”.
Вика зашла в кабинет со своей группой, ответила на вопросы теста, стараясь все же отвечать правильно, и сдала свой листочек комиссии. Принимающий посмотрел на ее фамилию, заглянул в какую-то бумажку и, не глядя в тест, сказал: “Сдала”, после чего зевнул и устало произнес: “Следующий”. Поразительно, но, несмотря на раннее утро, все принимающие экзамен работники ГИБДД выглядели очень усталыми. Создавалось впечатление, что они устали вообще от жизни, которая в основном состояла из приема экзаменов у несознательной части населения, пытающейся проскочить на халяву.
Далее успешно прошедших теоретический тест распределяли на группы для сдачи практического вождения. Народу все равно еще оставалось много, и поэтому всех делили на две группы. Одни сдавали экзамен на площадке, другие на улице. Вика попала в первую группу на улице. Только потом она поняла хитроумную систему распределения на “блатных” и “лохов”. Блатных не ставили на площадку, потому что там все огрехи вождения были явными и становились сразу же заметны другим ожидающим своей очереди экзаменуемым. Маршрут же движения по улице был проложен таким образом, что первая группа проезжала от здания ГИБДД под мостом до тихой улочки, где проходили экзамены. Остальная часть сдающих шла до этой улочки пешком напрямик. Таким образом, никто не видел, как сдавали экзамен участники первой группы, а они-то как раз и были “блатными”.
Первый молодой человек из Викиной группы, три раза заглохнув, все-таки доехал до светофора.
– Выходи, – сказал гаишник, – сдал.
Затем за руль сел сам экзаменатор и проехал наиболее опасный участок: светофор и под мостом, что было, впрочем, вполне оправдано с точки зрения здравого смысла. Потом посадили другую девушку, которая все никак не могла тронуться с места, потому что забывала снять с ручника. Когда ей наконец это удалось, ее отпустили с теми же словами:
– Выходи, сдала.
Дальше гаишник вздохнул, зевнул и устало посмотрел на оставшихся. Оставались Вика и еще одна девица со множеством дорогихколец на пальцах. Одно из них было точно от Tiffany, Вика его узнала по рекламе в глянце.
– Выходите, сдали, – сказал гаишник и, подумав, добавил: – Автомобилистки…
“Вот это да, – размышляла Вика, возвращаясь в здание, где принимали экзамены, чтобы сфотографироваться и получить права. – А еще говорят, что деньги не главное в жизни. Вот что бы я без денег делала? Крутилась бы, как мартышка, на этой площадке, пытаясь въехать задом в импровизированный гараж и сбивая поставленные планки. Или плакала бы, как эта несчастная, которой уже третий раз не ставят экзамен. – При этих мыслях о деньгах и их отсутствии ей вспомнился Чебурашкин. – А ведь не позвонил мне ни разу с тех пор. Хотя я сама его просила дать мне время. Ждет, наверное, весточки от меня. Мучается. Пусть ждет”.
В конце июня в палату к Симулину начали пускать посетителей, и Вика отправилась его навестить. Хотя работа в “Оптиме” часто вызывала у нее раздражение, к Дедушке она относилась хорошо. Ее поражал тот факт, что в свои преклонные годы, он, вместо того чтобы жить тихой пенсионной жизнью, работает. И не просто работает, а занимает руководящую должность в большой компании. Она не представляла, как можно дожить до таких лет и не утратить желания ходить на работу. Может быть, это и есть то, что называют “человеком старой закалки”? Продукт советского времени, когда сотрудники не рассылали друг другу по электронной почте афоризмов типа “Человек рожден для счастья, а приходится работать”. Электронной почты тогда, конечно, еще не было, но ведь дело же не в этом. С такими мыслями Вика зашла в палату к Петру Лукичу. Палата была, естественно, одноместной и суперкомфортабельной. Симулин восседал, опершись на спинку кровати, как на троне.