- Задаю тебе последний вопрос, - сказала фрекен Русенблум каким-то удивительно сдавленным голосом.
- Валяйте, - согласилась Пиппи. - Я люблю викторины.
- Можешь ты сказать мне, если Пер и Поль должны поделить торт и Перу досталась четверть, что получит Поль?
- Понос! - ответила Пиппи и повернулась к секретарям: - Запишите, что у Поля будет понос, - подчеркнула она.
Но фрекен Русенблум уже получила представление о Пиппи.
- В жизни не видела такого невежественного и скверного ребенка! воскликнула она. - Сейчас же становись в позорный угол!
Пиппи послушно поплелась к наказанным, бормоча себе под нос:
- Это несправедливо! Ведь я ответила на каждый-прекаждый вопрос.
Сделав несколько шагов, она вдруг что-то вспомнила и, растолкав локтями детей, побежала назад к фрекен Русенблум.
- Извините, - сказала она, - но я забыла сказать вам, какой у меня объем груди и высота над уровнем моря. Запишите это, - обратилась она к секретарям. - Не потому, что я хочу вашего супа, вовсе нет, а просто для порядка в вашей книге.
- Если ты сейчас же не встанешь в позорный угол, то, боюсь, одна девочка получит сейчас хорошую взбучку.
- Бедняжка! - воскликнула Пиппи. - Где же она? Пошлите ее ко мне, уж я ее сумею защитить. Запишите это тоже!
И Пиппи пошла в угол к другим наказанным детям. Настроение у них было неважное. Одни тихо всхлипывали, другие плакали, и каждый думал о том, что скажут родители, когда он явится домой без денег и без конфет.
Пиппи поглядела на плачущих детей, сама всхлипнула несколько раз, а потом сказала:
- Мы устроим свою викторину!
Дети немножко развеселились, но не поняли толком, о чем Пиппи говорит.
- Встаньте в два ряда! - скомандовала Пиппи. - Все, кто знает, что Карл XII умер, встают в один ряд, а те, кто об этом не слыхал, - в другой.
Но ведь все дети знали, что Карл XII умер, и встали в один ряд.
- Так дело не пойдет, - возразила Пиппи. - Нужно, чтобы было не меньше двух рядов. Спросите фрекен Русенблум.
Она задумалась.
- Придумала, - сказала она наконец. - Все отпетые хулиганы встанут в один ряд.
- А кто встанет в другой? - с испугом спросила маленькая девочка, которая не хотела признать, что она отпетая хулиганка.
- Во второй ряд встанут еще не отпетые хулиганы, - объяснила Пиппи.
Возле стола фрекен Русенблум опрос шел полным ходом, и время от времени какой-нибудь маленький, готовый зареветь мальчик присоединялся к компании Пиппи.
- А сейчас я задам трудный вопрос, - сказала Пиппи. - Посмотрим, хорошенько ли вы читаете свои учебники.
Она обратилась к маленькому худому мальчику в голубой рубашке:
- Вот ты, назови кого-нибудь, кто умер.
Мальчик немного удивленно взглянул на нее и ответил:
- Старая фру Петерссон из 57-й квартиры.
- Годится, - подбодрила его Пиппи. - Ну, а еще кого-нибудь назови!
Больше мальчик никого назвать не мог. Тогда Пиппи сложила руки рупором и громко прошептала:
- Карл XII, ясно?
Потом Пиппи спросила по очереди всех детей, знают ли они кого-нибудь, кто умер, и все они отвечали:
- Старая фру Петерссон из 57-й квартиры и Карл XII.
- Наш опрос идет куда лучше, чем можно было ожидать, - сказала Пиппи. - А теперь вот ваша последняя задача. Если Пер и Поль должны делить торт, а Пер ни в какую не хочет торта, а уселся в углу и жует маленькую сухую четвертую часть, кому придется уступить и слопать весь торт?
- Полю! - закричали дети хором.
- Да таких способных ребят просто нигде не найти! - восхитилась Пиппи. - Придется вас наградить.
Она вынула из карманов целые пригоршни золотых монет и дала каждому по монетке. Потом она достала из своего рюкзака большие мешочки конфет и раздала их ребятам.
Можно себе представить, как обрадовались дети, которых пристыдили и поставили в позорный угол. Они окружили Пиппи тесным кольцом.
- Спасибо, спасибо, милая Пиппи! - восклицали они. - Спасибо за монетки и за конфеты.
- Не за что, не надо меня благодарить, - ответила Пиппи. - Только не забывайте, что я помогла вам избавиться от розовых штанов!
ПИППИ ПОЛУЧАЕТ ПИСЬМО
Дни бежали, и наступила осень. Потом пришла зима, длинная и холодная, которая никак не хотела кончаться. Школьная учеба совсем замучила Томми и Аннику, с каждым днем они уставали все больше, и подниматься по утрам им было все труднее. Их бледные щеки и плохой аппетит начали всерьез беспокоить фру Сеттергрен. Вдобавок ко всему они вдруг оба заболели корью и пролежали в постели около двух недель. Это были бы очень скучные недели, если бы не Пиппи. Она приходила к ним каждый день и устраивала перед их окном целое представление. Доктор запретил ей входить к ним в комнату, чтобы и она не подхватила корь. Пиппи послушалась, хотя и сказала, что ей ничего не стоило бы за полдня раздавить ногтями один или два миллиарда бацилл кори. Но устраивать перед окном представления ей никто не запрещал.
Детская находилась на втором этаже, и Пиппи приставила к окну лестницу. Лежа в постели, Томми и Анника с нетерпением ждали ее и старались угадать, в каком виде она покажется на лестнице, потому что в одном наряде она не являлась к ним даже два дня подряд. Она наряжалась то трубочистом, то привидением в белой простыне, а иногда изображала ведьму. Иной раз она разыгрывала целые спектакли перед их окном, исполняя одна все роли. А то проделывала на лестнице акробатические трюки, да еще какие! Стоя на верхней перекладине, она раскачивала лестницу взад и вперед, и Томми с Анникой вскрикивали от ужаса, боясь, что она вот-вот рухнет на землю. Но этого не случалось. Спускалась с лестницы она каждый раз головой вниз, чтобы еще немного позабавить своих друзей.
И каждый день она ходила в город покупать апельсины и конфеты. Она складывала их в корзинку и привязывала к ней длинную веревку. Потом господин Нильссон поднимался наверх с этой веревкой, Томми открывал окно, брал конец веревки и поднимал корзину. Когда Пиппи была занята и не могла прийти, господин Нильссон приносил от нее письмо. Но это случалось не часто, ведь Пиппи торчала на лестнице целыми днями. Иногда она прижимала нос к оконному стеклу, закатывала глаза и корчила страшные рожи. При этом она обещала дать Томми и Аннике по золотой денежке, если они не будут смеяться. Но это было совершенно невозможно. Томми и Анника хохотали до того, что чуть не падали с постели.