- Идемте к вашим постелям,- с пониманием согласились ребята.
Зная, что на станции три спальных места, я заранее все распределил: два места - для основного экипажа, третье - для нашего венгерского друга, а уж мне где придется, только бы не уходить от товарищей в другой отсек.
К моему удивлению, Попов и Рюмин предусмотрительно соорудили четвертое спальное место рядом со всеми. Пришлось, правда, переместить пульт управления печью "Сплав" с одной стены на другую. Получился отличный космический кубрик!
Залезаем в спальные мешки. Хорошо, уютно! Рюмин даже соорудил что-то вроде подушки. Хозяева пожелали нам спокойной ночи, а сами еще, наверное, часа полтора просидели: Валерий читал одно письмо за другим, вновь перечитывал, оживленно делился с Леонидом какими-то новостями. Нет, ничем не заменить здесь, в космосе, эти весточки от родных и близких, от друзей!
...Уютно в нашем просторном космическом доме. Убаюкивающе гудит вентилятор, навевая сон. Сегодня у нас был большой день, насыщенный делами и впечатлениями.
ГЛАВА V
В КВАРТЕТЕ С "ДНЕПРАМН"
Картофель "по-салютовски". - Не спорим о "вкусе" - Узда для вирусов. Ноги - это те же руки. - Велопрогулка через океан. - Хочешь помыться - дыши через шланг! - Растите, кристаллы, большие и маленькие... - Откуда в космосе чай?
В двенадцать дня звучит сирена - наш будильник. Возникаешь будто из небытия: я крепко сплю в космосе, глубоко и без сновидений, невесомость влияет, что-ли... Да и Берци, кажется, отдохнул неплохо.
Основной экипаж еще спит - легли только после восьми. Но и они программа есть программа - тоже выбираются из мешков, кряхтят, потягиваются...
И вот Рюмин уже хлопочет у электронагревателя:
- Что приготовить?
- На свое усмотрение,- не сговариваясь, дружно отвечали мы.
Кулинар он что надо. Выбирает мясо, вкусную венгерскую снедь, картофельное пюре. Мы же тем временем приводим себя в порядок, разминаемся. Зарядка - у основного экипажа, а у экспедиции посещения - утренний туалет: обтирание мягкими салфетками, бритье.
Бреемся "Агиделью" - марка эта многим известна. Только здесь со сбритыми волосками приходится обходиться куда строже, чем на Земле: они собираются в специальном фильтре, который по мере наполнения очищается с помощью пылесоса. Такая предосторожность не лишняя: не заметишь, как вдохнешь плавающую пылинку.
Вместо зарядки нам предстоит несколько раз проплыть вдоль станции, размять ноги, руки, спину. Поглаживая свежевыбритые щеки, намекаю тем самым Берталану, что пора выполнять обещание: сбрить усы. До последнего момента ему все-таки не верилось, что мы действительно стартуем, и он легкомысленно пообещал расстаться с ними, как только окажемся на станции. И вот пошел уже второй день, а Фаркаш по-прежнему при усах... Берци делает вид, что не понимает намеков.
Слетаемся к столу, занимаем "свои" места. Вкусно-то как! Не приелась мне еще космическая пища - все нравится. Особенно картофельное пюре. Делается оно так: в пакет с сушеным картофелем вставляется наконечник шланга от нагревателя. Четыре дозы воды - и начинаешь руками разминать пакет, из которого затем вычерпываешь готовое пюре ложкой. Объедение! И кто это сказал, что в космосе меняются вкусовые ощущения? Даже эксперимент такой нам предстоит проделать под названием "Вкус".
Обсуждаем эту тему с Рюминым. "Ерунда, с чего это им меняться! говорю. - Разве что во время острой адаптации можешь чувствовать себя плохо, мечтать о кислом или соленом. Так ведь и на земле случается такое..."
Так, в разговоре об аппетите мы съели подчистую все приготовленное.
Сегодняшний, первый день работы на орбитальной станции короче других: начало после полудня, конец в 24 часа по московскому времени. В режим, по которому живет и трудится основной экипаж - с 8 до 23 часов,- войдем завтра. Вдоль левого борта станции растянут здоровенный рулон бумаги. На этой простыне - программа действий экипажа на сутки. На каждый день новый лист. Выполнишь пункт за пунктом - меняй на другой. Итак, что у нас по программе?
- Может быть, наблюдение земной поверхности? - подтруниваю над Берци, который уже прилип к одному из многочисленных иллюминаторов.
Пролетаем над Южной Америкой. Отчетливо виден горный рельеф, снег на вершинах. Вот и побережье. Голубая вода шельфовой зоны сменяется густой синью глубоководья. Атлантика...
Орбита у нас солнечная, летаем почти все время вдоль терминатора условной линии, разделяющей день и ночь на земной поверхности. Наверное, оттого и видим мы Землю как бы в полутонах, в приглушенной яркости. Тени длинные, рельеф не контрастный, а какой-то смазанный, и почему-то очень много облаков, даже над Африкой, к которой мы приблизились, миновав Атлантический океан.
С трудом отрываюсь от иллюминатора, тереблю Берци: пора приступать, вернее, продолжать научные эксперименты, потому что первый, рассчитанный на весь полет, мы "запустили" позавчера, сразу же после стыковки со станцией.
Символично, что эксперименты, с которых началась научная программа нашего полета, непосредственно связаны со здоровьем людей, избравших профессию космонавта.
Болезнь - всегда плохо, болезнь в космосе, да еще если она вирусного происхождения,- скверно вдвойне. Мало того, что эпидемия на борту, в непривычных для человека условиях, грозит здоровью экипажа, может нарушиться вся программа полета, подготовленная усилиями сотен, тысяч людей, стоящая немалых материальных затрат...
Медико-биологический эксперимент "Интерферон" подготовлен микробиологической группой Венгерской Академии наук и Институтом медико-биологических проблем Министерства здравоохранения СССР, а приборы для него изготовила венгерская фирма "Медикор".
Интерферон - это белок, образующийся в организме человека при заражении вирусом, он стремится приостановить размножение вируса и повышает сопротивляемость организма к инфекции. Специалисты-медики научились не только определять, как образуется этот белок в организме человека, но и получать его в искусственных условиях, чтобы при необходимости использовать в профилактических или лечебных целях. Цель эксперимента - изучить, как влияют условия космического полета на выработку этого белка в человеческом организме и клеточной культуре, а также выяснить, влияют ли эти условия на препарат, приготовленный в виде лекарственных форм.
В пробирку прибора "Интерферон-1" перед полетом поместили культуры клеток человека и препарат, стимулирующий образование интерферона,- так называемый ннтерфероноген. После того как в условиях невесомости клеточные культуры соединятся с этим химическим веществом, начинается выработка интерферона. Позже специалисты оценят, сколь быстро и полноценно происходит образование интерферона в условиях космоса. В приборе "Интерферон-2" содержатся препараты, изготовленные венгерскими специалистами в виде порошка, мазей, эмульсий. Совершив космический полет, снадобья перенесут все, так сказать, беспокоящие факторы - тряску, вибрацию, переменные ускорения, невесомость. Если интерферон благополучно сохранит свою биологическую активность - а ее проверят на Земле,- значит, врачи смело будут рекомендовать препарат для пополнения им бортовой космической аптечки. А раз так, то у космонавтов появится надежное средство предупреждать или лечить во время длительных полетов вирусные заболевания...
Наше участие в этом эксперименте скорее пассивное, чем активное: нужно только лишь привести в соприкосновение два компонента пробирки "Интерферон-1" - культуру клеток и препарат-стимулятор - и поместить пробирку в термостат, в котором поддерживается нормальная температура человеческого организма...
И второй медико-биологический эксперимент - его и предстоит сейчас проделать - продиктован заботой о нашем здоровье. Называется он "Доза" и призван установить, сколько рентген радиоактивного излучения получает космонавт в ходе полета. И не просто суммарную величину за все время, которую замеряли во всех предыдущих полетах, а динамику облучения, распределение этих самых порций по дням и часам нашего пребывания на орбите. Цель эксперимента еще и в том, чтобы определить "облучаемость" в самых разных уголках станции и нашего корабля.