Я уже запомнил имена некоторых наших невольных компаньонов: самого злого (он орал по поводу и без повода) звали простенько - Като, самый толстого - Акиро, самого воинственного (автомат, два пистолета и громадный кинжал) - Масиру. Оружие, конечно, было и у других, так что на узкой тропе с этими тяжеленными рюкзаками думать о нападении было довольно глупо, если, конечно, не захочется ни с того ни с сего покончить жизнь самоубийством. Но такого желания что-то не возникало.
Карта торчала в моей памяти, как хороший фотоснимок, однако ничего подобного на те ориентиры, который могли дать представление о начале маршрута, пока я не заметил. В конце концов наши конвоиры, которые по случаю опасности пленников шли налегке, не считая их пушек, решили сделать привал. Нас усадили посередке, спиной к спине, не дав возможности снять рюкзаки. Мне достался обзор на раскинувшуюся внизу долину, точнее, плато довольно круглой формы. Это как-то обрадовало - на карте оно было обозначено, но об этом знали и японцы по фотографии. Его можно было разглядеть даже на плохом снимке. Значит и база где-то неподалеку.
Три палатки правильным треугольником и в середине еще одна. Между ними предательская мелкокаменистая почва - шагу не ступишь без скрипа и шума. Средняя, естественно, для нас. Сбросив, наконец, эти хваленые австрийские рюкзаки, мы заползли в палатку спрятаться от жгучего солнца и растянулись на матрацах. Внутри тоже было жарковато, но все-таки не так, как снаружи. Я лежал и в который раз прокручивал в памяти карту на теле Исии. Где она и что с ней -- эти вопросы как-то сами собой выпали из моего сознания и я ни разу даже не подумал об этом. Зато у меня перед глазами четко рисовалась карта. Юморист-автор карты начал маршрут от некой особенности женского организма, находящейся в низу живота, как раз там: где он кончается и начинаются ноги. Соблазнительно было вспоминать эту картинку, но где же эта, пардон, промежность на местности? Постепенно до меня дошло - надо искать какую-нибудь речку, точнее, ее исток.
Я выполз из палатки, автоматы моих японских приятелей четко дернулись в мою сторону. Сделав вид: что я вообще один на этом свете, смачно помочился, крякнул и занялся гимнастикой - надо было размяться после однообразной нагрузки. Автоматы успокоились и мне представилась возможность осмотреться Вот оно - одинокая длинная череда кустарников, поднимающаяся по склону. Прикинул на глазок - километра полтора-два, не больше. Перенеся мысленно путь от ручья дальше, я помрачнел. Маршрут упирался в сложную для подъема скалистую кручу. Не меньше полукилометра вверх почти по отвесным скалам. Так, теперь ясно, зачем мы волокли эти рюкзаки - в них альпинистское снаряжение, а я тот, для кого оно припасено. Азиаты проклятые! У них что, кроме меня некому по скалам лазить, что ли? Ну, ладно, фиг с вами. Значит, я им пока нужен, а потому - жив. А пока жив, буду ждать, когда они ошибутся. А то, что они рано или поздно это сделают, я не сомневался. Лишь бы не слишком поздно...
Мао появился в нашем небольшом лагере неожиданно. Вот уж не думал, что японцы тоже боятся солнца - его лицо было буквально сожжено и напоминало клоунскую маску. Особенно нос. Я чуть не расхохотался, но озабоченный вид японца удержал меня от этого легкомысленного шага. Настроение у него явно не из блестящих, так что лучше заткнуться и послушать, что такое принес нам Дед Мороз-Красный нос. Он, кажется, не доверял никому, даже своим тонтон-макутам и пошел беседовать со мной далеко в сторонку. У меня было сильное желание треснуть его по головке подходящим булыжником, но опять-таки было рано для такого праведного дела.
Мао вытащил фотографии и без обиняков приступил к делу.
- Нашел?
- Нашел начало. Это вон там. Далее ползти вверх, а что потом - не знаю.
- Уже неплохо. Мы тут кое-что для тебя приготовили, так что готовься.
- Ну, уж нет, и не подумаю. Во-первых и основных, хочу знать, что ты собираешься делать с моими друзьями?
Мао усмехнулся.
- Ох, уж эти белые. Вас медом не корми, а дай проявить благородство. Не волнуйся, ничего с ними не случиться. Пока. Я уже говорил - будешь паинькой, ничего ни с тобой, ни с ними не случиться.
Эх, Великий ты мой кормчий... Твоими бы устами мед пить. Сладко поешь. Ну, да ладно, придется довольствоваться и этим. А Мао неожиданно добавил:
- У нас маловато народу, а золото штука тяжелая. Каждые руки, каждые плечи пригодятся.
Ого! Наш Председатель золото еще не нашел, а уже куда-то перетаскивает и наверняка поделил. Или это сделал за него кто-то другой.
- Это твой Хозяин так решил или у тебя проснулось человеколюбие?
- Ты бы поменьше издевался над хозяином. Это он все так придумал. Я бы вас давно утопил, как котят, еще в Бангкоке.
То, что Мао сделал это без колебаний, я и раньше не сомневался, но поведение Хозяина меня слегка озадачило, хотя неожиданно в мозгу проскочила неожиданная догадка. Нет, это невозможно... Я даже замотал головой, отгоняя абсурдную догадку. Японец неправильно понял мое лошадиное мотание головой.
- Откажешься, пожалеешь, что родился...
- Что вы, Красное солнышко! И в мыслях не было! Слушаю и повинуюсь!
- Шут!
Мао передернул плечами и мы перешли к обсуждению конкретных действий в ближайшие дни. На сегодня нам был дарован отдых, а завтра - переброска лагеря к ручью. День на подготовку и начало поиска. "Вперед и вверх, а там... Ведь это наши горы, они помогут нам!" Только вот горы не наши. Хотя я слишком любил море и горы и верил им. Даже эти скалы, хоть и с азиатским акцентом, тоже горы и у них своя, непонятная никому, кроме альпинистов и скалолазов психология и характер. Думаю, мы поймем друг друга. У меня даже захолодели пальцы, как бывало всегда, когда я начинал восхождение по скалам. Не знаю, чем это объясняют психологи и врачи, но именно похолодевшие пальцы становились у меня сверхчувствительными, находили и цеплялись за такие крошечные выступы, о которых даже не подозревал. Если пальцы оставались теплыми, восхождение шло труднее и как-то чувствовал себя менее уверенно. А может это страх? Самый обыкновенный, ведь говорят же, что трусы испытывают такие ощущения. Черт его знает. Уж кому-кому, а мне не надо рассказывать, что такое страх. Натерпелся я этого удовольствия. Кто его знает, может и есть люди, не знающие страха, но я уж к ним точно - не отношусь...
Беспокойство у меня вызывали мои друзья. Они как-то резко изменились, стоило нам высадиться на берег . Пачанг спрятался куда-то в свою восточную непробиваемую раковину и я никак не мог понять, что с ним. На все мои маневры он взирал с полным равнодушием, словно и нет у него былой смекалки и реакции, а ведь он понимал меня буквально с полужеста. Может, все-таки он смертельно обижен на меня за то, что моей вине мы попали в эту страшненькую ситуацию. Но еще больше меня беспокоил Энди. Он стал тихим и покорным даже с виду... Неужто наше положение сейчас таково, что у них пропали последние надежды? Черта с два, ребята, мы еще живые.
Глава 16.
Подъем продолжался уже четыре часа. Мне хотелось даже похвалить наших дружков из якудзы или еще откуда - снаряжение они взяли классное. Некоторых видов крюков я никогда раньше в глаза не видел, а уж веревки и лестницы были просто высший класс! А ботинки! Они просто сами липли к этим раскаленным камням, так что специальные перчатки тоже показались мне чудом небесным. Короче, пока все шло нормально, если говорить о самом подъеме. Сидя на небольшом выступе, после довольно сложного карниза я отдыхал и мог немного подумать.
Эти ребята внизу во главе со славным Кормчим настаивали на прямом восхождению к дыре в скалах, которую я им показал, ибо так значилось на карте с тела Исии. Кстати, где же она и что с ней? Не то чтобы я уж очень волновался за нее после того, как она так подло нас подставила, но память, проклятая память... Но на той же карте я запомнил два значка, которые на фотографии не видны были вовсе. Да и вообще, фото с первой карты практически не помогало, однако вход в пещеру на ней был виден и это повысило доверие ко мне. Это уже неплохо, пусть поверят еще больше, что я так уж их испугался. Эти значки - примитивные кружочки в виде веселых рожиц что у американских, что у японских, что у советских диверсантов означали только одно - минную ловушку. Этого, конечно, я не стал рассказывать моему закадычному дружку Мао, и лезть напрямик отказался, придумав массу веских причин. Не рассказал я ему и то, что маршрут на той карте точненько показывал, как эти самые ловушки можно обойти. Нет, старый самурай был не лишен чувства юмора и каких-то остатков сексуальности - путь ко входу в пещеру на карте огибал правую грудь Исии (обход, значит) и заканчивался прямо у соска.