Пятнышко приближалось, такое невинное, красивое. Можно было различить, что половина парашюта белая, а половина - оранжевая.
- Сербург! Вы - человек?! - крикнула Лиз. - У вас пульс нормальный...
Я ждал истерики. Сербург спокойно ответил:
- Я однозначно знаю, что произойдет. Я тоже знал, но мой пульс лучше было не измерять. Парашют был уже ниже, чем ему надлежало быть в момент взрыва.
- Рой, поедемте на вашем "джипе" к месту падения бомбы, - предложил Сербург, словно хотел прокатиться со мной до бара.
В таком аду возможно любое помешательство.
Подбежали какие-то люди, отозвали Сербурга в сторону.
Лиз как завороженная смотрела на совсем близкий парашют, под которым болтался черный предмет.
Множество людей уже стояли на ногах, некоторые убежали в джунгли, уподобившись страусам, но некоторые смотрели, превратившись в соляные столбы. Слышались крики, завывания, плач.
- Я еду с вами, - сказала Лиз, смотря на Сербурга высохшими восторженными глазами.
- Без костюма нельзя, - отрезал он.
Только теперь я заметил, что Лиз была в плохо запахнутом ночном халатике.
Она смутилась.
- Вы наденете мой запасной, - предложил я.
Сербург пожал плечами.
Мы уже стояли около моего "джипа". Я и Лиз облачились. Подъехала русская машина, в которой сидели помощники Сербурга с какими-то приборами.
Сербург сел к нам с Лиз. Мы помчались без дороги к тому месту, где, как казалось, должен был приземлиться парашют. Мы видели, как он опускался на летное поле аэродрома.
Нам предстояло перескочить через канаву, на границе летного поля. Это была та самая канава, в которой я рыдал, когда самолет Эллен отрывался от взлетной дорожки.
Мы перескочили через канаву, и я затормозил "джип". Парашют со страшным грузом был совсем низко. Люди бежали от него по летному полю, стараясь спастись хоть в канавах.
Мы вышли из машины.
- Сербург, - сказала Лиз, - сейчас будет взрыв. Поцелуйте меня.
- Я поцелую и вас и Роя. Бомба не взорвется.
Сербург был прав. Бомба не взорвалась. Бывало так, что атомные бомбы срывались и падали с патрулирующих бомбардировщиков и не взрывались, лежали потом мирно на полях американского фермера или где-нибудь еще. Руанская бомба, та взорвалась. Но как могла не взорваться бомба, предназначенная для взрыва?
Бомба лежала на бетоне взлетной площадки. Здесь должен был бы образоваться радиоактивный кратер.
Сербург и его помощники уверенно шли к замершему на бетоне чудовищу. Лиз и я, взявшись за руки, шли следом.
- Он настоящий мужчина, - сказала Лиз. - Это надо определять здесь, а не в палатке.
Я не оспаривал. Себя настоящим мужчиной я не чувствовал.
На атомной бомбе, упавшей на аэродром, были опознавательные знаки, как на самолетах Малой Америки, - это была африканская бомба.
Помощники Сербурга уверенно разделывали ее, как мясники свиную тушу.
Сербург подошел к нам и поцеловал сначала меня, потом Лиз".
1 См: Казанцев А. Подводное солнце (Мол Северный), роман мечта.