За каких-нибудь два часа мы уже были около научного городка.
Буров и Елена Кирилловна встречали меня.
У них был загадочный вид. Они, конечно, уже знали обо всем. Им сообщили по телефону, да они и сами видели атомный взрыв. Он вызвал здесь такой ураган, что с Великой яранги чуть не сорвало купол, оборвалось несколько струн-оттяжек.
- Ну, Люд, - сказал Буров, когда мы пришли, - значит, академик назвал это новым марафоном?
- Да, новая марафонская битва, выигранная им. А я, как знаменитый гонец, должна была добежать до вас, но умирать у ваших ног он не позволил.
- Правильно сделал. Потому что сейчас надо бежать обратно.
- Как обратно? - не поняла я.
Тогда Буров усадил меня на табуретку и сам сел напротив, как обычно папа садился.
- Слушай, Люд. Сейчас получено страшное известие о ядерном взрыве.
- Почему страшное? Радостное, - поправила я. - С разрешения ООН.
Буров отрицательно покачал головой:
- Нет. Ядерный взрыв произошел не только здесь. Почти одновременно он произошел и в африканском городе, на который сбросили атомную бомбу... Неясно, что там произошло. Связи нет. Но можно себе представить. Десятки тысяч задавленных, разорванных, испарившихся людей. И радиоактивная саранча, жалящая, как скорпион... А за первой бомбой может последовать вторая. Сейчас уже медлить нельзя.
- Люда, останови хоть ты этого безумца, - сказала Елена Кирилловна. - Его сошлют навечно, закуют в кандалы...
- Куда там дальше ссылать, и так на краю света,- без тени улыбки сказал Буров. - При неудаче никто даже не заметит моей дерзости, а при удаче... Снесли бы, конечно, голову, если бы судили победителей.
- Что вы хотите сделать? - в тревоге спросила я.
- Успех не только у них. Пока ты ездила зажигать "солнце", кое-что вышло и у нас. До сих пор мы искали антиядерную субстанцию. Теперь мы получили ее.
- Не может быть! - воскликнула я. - Наконец-то...
- Это еще надо проверить, - вставила Елена Кирилловна.
- Да, проверить. Но у нас нет времени на лабораторный эксперимент. Проверить надо на практике сразу в огромном масштабе.
- Он хочет потушить "солнце", - сказала Елена Кирилловна.
- Как солнце? - ужаснулась я.
- Конечно, "Подводное солнце", которое зажгли, - нетерпеливо пояснил Сергей Андреевич. - Именно так я хочу доказать невозможность ядерной реакции при некоторых... обстоятельствах.
- Вам этого не позволят, - сказала Елена Кирилловна. - Смешно об этом говорить...
- А если... если... не спрашивать? Взять и погасить?.. - проговорила я.
Елена Кирилловна пытливо посмотрела на Бурова.
- Ну как? Или вам впору только персианок за борт бросать?
- Это вы правильно вспомнили... о разбойниках. Разбой мог бы быть с размахом.
- И вы способны на это, Буров?
- Я покажу вам, на что способен. Вы ведь, кажется, тоже сомневались в достаточном моем воспитании? "Примат образования..."
Я не всегда понимала, о чем Буров и Елена Кирилловна говорили между собой. После выздоровления Сергея Андреевича и особенно после сцены в коттедже Овесяна и той ужасной пурги у них что-то произошло. По-моему, они избегали друг друга и встречались только на работе.
Сейчас я не верила сама себе: я ляпнула просто, что можно взять и погасить новое "Подводное солнце", а Буров... Буров, кажется, решил это сделать...
Во всяком случае, он приказал механику вездехода везти наш лабораторный излучатель к установке нового "Подводного солнца". А мне Буров сказал:
- Ну как? Новый марафон, говоришь? Действительно новый марафон. Придется нам с тобой, Люд, стать марафонскими гонцами. Вставай снова на лыжи, побежим. Нам не привыкать. Тогда, в пургу, ты здорово помогла мне...
Я не верила тому, что слышала. Он хотел бежать на лыжах со мной, а Елене Кирилловне велел ехать на вездеходе!..
Не помня себя от счастья, я бросилась за лыжами. Я уже представляла, как мы подкрадемся с нашим излучателем к берегу, направим его решетчатую параболу на полынью и...
Вездеход был на ходу, он постоянно таскал наш излучатель по тундре: Буров проводил опыты в самых разных местах прямо под открытым небом, и вот они наконец удались. Не знаю почему, но теперь я безгранично верила Бурову. Да, он мог погасить и "Подводное солнце".
Елена Кирилловна села рядом с механиком на вездеход. Я еще не успела надеть лыжи, искала для них мазь, а наша решетчатая башня уже двинулась. Издали она казалась каким-то фантастическим марсианином на ажурном треножнике, расставившем скрюченные решетчатые руки.
Когда я натирала лыжи, Сергей Андреевич зашел за мной.
- Живо! На дистанцию! - скомандовал он.
Так я стала участницей марафонского бега.
Гонцы должны были известить о победе, а о чем должны известить мы? Неужели о том, что погасим "солнце"?
Буров прокладывал лыжню, я бежала за ним. С моря доносились раскаты грома. Льды шли друг на друга, отогреваемые сразу с двух сторон - вулканом и ядерным солнцем. Неужели мы его погасим? И что тогда будет? Как только я могла это посоветовать Бурову?
Однако не скрою, я хотела, исступленно хотела, чтобы оно погасло по воле этого огромного, сильного человека, расчеты которого смелее, выше, важнее расчетов всех окружающих его людей.
Сергей Андреевич был озабочен, хмур. Я будто снова и снова слышала его слова об атомной бомбе, сброшенной в Африке. Все мы читали об атомных бомбах, привыкли их ненавидеть, но кто из нас мог представить их себе, во всем ужасе!..
Буров догонял нашу движущуюся вышку. Я старалась не отстать от него. Казалось, что силы мои сейчас кончатся... Я ждала, когда ко мне придет второе дыхание. Я сказала себе, что должна... должна бежать... и от этого зависит что-то самое важное...
Когда мы наконец достигли центрального поста управления установкой "Подводного солнца", мне показалось, что я упаду и умру. Так ведь и полагалось марафонскому гонцу.
И я упала, вернее, села в снег.
Ни мамы, ни академика здесь не было. Они ушли на берег смотреть, как тают льды. Я не могла идти дальше. Сергей Андреевич пошел вперед.
Я сидела в сугробе и безучастно смотрела на появившуюся вдали вышку излучателя. Мы с Буровым здорово обогнали вездеход!..