Во-вторых, при мне оставались зрение и слух, что тоже делало восприятие несколько иным. Оказывается, временные потоки различной направленности имели свой цвет. Те, что шли в будущее, были голубоватыми, а те, которые направлялись в прошлое, имели красноватый оттенок. Энергетическое восприятие накладывалось на зрительное, создавая изумительную картину.
— Алена, я что-то ощущаю, но не могу до конца понять, что это такое… Как будто вижу распространение энергии и чувствую, как бежит время! — услышала я ошеломленного Сережу.
— Так и есть. Мы находимся в многомерной Вселенной, и поэтому твоя структура научилась ощущать основные ее параметры — энергию и время. Учись анализировать свои ощущения. И только, ради всего святого, не думай ни о чем — здесь это чревато неприятностями. Помнишь, я тебе рассказывала.
— Да и думать ни о чем не хочется. Столько всего странного и интересного.
Мы двигались как бы по инерции, выброшенные мощной энергией грозы, и приближались к одному из временных потоков, судя по цвету, направленного в прошлое. Подлетев поближе, мы просто плюхнулись в него, словно в речку с берега.
И тут начались те самые странные и непривычные ощущения, о которых предупреждал Малыш. Я вдруг почувствовала, что катастрофически молодею. Может быть, будь мне лет пятьдесят, я бы с ума сошла от радости, но в мои 22 это было не так актуально. Совсем даже наоборот. Потому что школа с ее многочисленными «Нельзя!» вызывала не ностальгию, а содрогание.
И в то же время, попав в этот поток, мы смогли увидеть достаточно привычную картину звездного неба. Даже знакомые созвездия были расположены почти так, как на Земле, только светились различными оттенками голубого, вплоть до темно-синего. Очень редко проскакивали привычные желтовато-белые звездочки. Наверное, это связано с самими свойствами времени, которые изменили скорость света, а, следовательно, и спектр излучения.
— Смотри, Алена, похоже на эффект Допплера наоборот, — пришел к тем же выводам Сережа.
— Мне тоже так кажется, обернулась я к нему.
Мама дорогая! Рядом со мной был призрак подростка из его семейного альбома! Похоже, и я выгляжу таким же образом.
Это же совсем плохо! Дело в том, что лет в 13-14 я была олицетворением понятия «гадкий утенок» — толстая, маленького роста, зато с огромными ступнями, которые до нынешних размеров выросли гораздо раньше меня самой. Совсем уж прекрасным лебедем я, конечно, не стала, но все же со временем значительно улучшила свои внешние данные. И надо же, чтобы такое чмо увидел перед собой Сережа!
Но, по счастью, он был слишком занят созерцанием звездного неба.
Вдруг появилось какое-то неприятное ощущение. Что-то со временем. Ага, вот. Мы приближались к одному из этих ужасных вихрей, в который меня когда-то затянуло. Чем дальше, тем нестабильнее было время. Да еще вдобавок наш эскорт начал обмен мнениями, и крыша прилично закачалась.
На мгновение я ощутила жуткое энергетическое давление, нас будто что-то пыталось размазать по стене, волокло с огромной скоростью. Ничего не было видно кроме нависающей, давящей черноты. И в следующее мгновение все это исчезло.
Пространство снова выглядело непривычно. Именно выглядело, то есть его видели глаза. Теперь звезды уже светились тускловато-красным. Время стабилизировалось, а далеко сзади крутился и буйствовал энергетический вихрь, в котором столкнулись два временных потока. Ага, кажется, мы проскочили его по касательной и теперь находились в потоке, направленном в будущее.
Новый фокус. Я, мало того, что очень быстро повзрослела, вдруг также быстро начала стареть. Пожалуй, еще немного, и превращусь в призрак бабы яги, которым можно будет пугать детей. Прямо на глазах скрючивались и высыхали руки. С Сережей происходило то же самое. Ладно, не так страшно, пусть заранее привыкает, как я буду выглядеть к моменту золотой свадьбы.
И снова нестабильность, снова приближаемся к вихрю. Вдавливает еще сильнее, чем прежде, и еще с большей скоростью выбрасывает в другой поток.
Просто поражаюсь мастерству наших провожатых! Как они ухитряются проскочить по самому краю, не свалившись внутрь, как когда-то успешно проделала это я, да еще и набрать при этом скорость! И при этом тащить груз в виде двух призраков. Не даром у них есть термин «специалист по пространственным перемещениям». Да уж, действительно, специалисты.
Странно даже, мне почему-то уже совсем не мешают их переговоры. Привыкла, наверное. И чего я тогда так бурно отреагировала, что чуть ласты не склеила? Теперь даже и сама не пойму. Вдруг я услышала далекий, слабый-слабый голос:
— Алена, да отзовись же ты наконец!
— А?
— Уже неизвестно сколько докричаться до тебя не могу! Почему не отвечаешь? — волновался Сережа.
— Так я… Это… Как бы и не слышала тебя вовсе!
— Как это?
— Наверное, чтобы не мешали разговоры ребят, я как-то постаралась отключиться, и сама не заметила, как заблокировалась. Даже удивляюсь. Как у меня это получилось! Так что ты хотел сказать?
— Так, ничего особенно важного, просто… Ой!
Он так и не договорил, потому что мы влетели в очередную воронку и тут же вылетели в следующий канал. Чем дальше, тем скорость была выше. Каналы и вихри менялись в каком-то бешеном калейдоскопе. Наши друзья мыслили и действовали как единый организм. Слаженно, четко, профессионально. И как только они не запутаются в этих бесконечных потоках? Только думали слишком уж громко, так что я, быстренько поинтересовавшись у Сережи во время некоторого затишья, все ли в порядке, почти все время держала блокаду. Похоже, что он тоже быстро научился этому нехитрому трюку.
Так и скакали мы в полном молчании, становясь то детишками, то дряхлыми стариками. У меня уже все так перепуталось, что, спроси кто-нибудь, сколько мне лет, вряд ли смогла бы ответить.
И вот, наконец, после очередного вихря нас выбросило не в другой поток, а снова в бесконечную многоразмерную Вселенную.
— Мы практически прибыли, люди! — сказал Малыш.
Прибыли? Ничего себе прибыли! На мой непрофессиональный взгляд мы оставались там же, откуда стартовали. Хотя нет. Действительно, распределение энергетических сгустков было несколько иным. Только я хотела спросить Малыша, как они снова заговорили все разом. Пока я еще не успела заблокироваться, до меня долетели какие-то мысли о посадке, о контроле со стороны других специалистов. И тут же мы оказались в середине белого пространства, мгновенно ослепнув. Щуря прозрачные веки и встряхивая головой, я пыталась что-то рассмотреть. Точно, это же хорошо известная мне стартовая площадка. А сколько народу вокруг! Так и сияют радугой! Надо же, действительно, прибыли. И обрели привычные для этого мира формы. С красным «ежиком» и малиновыми усами соответственно.
В этот раз пришлось обойтись без торжественной встречи. Большое число народа на месте нашего приземления было вызвано исключительно необходимостью технической поддержки нашего перелета. Сухо и деловито поприветствовал нас Лимончик, который руководил действиями технического персонала станции слежения. Все были заняты более важными и насущными проблемами, чем расшаркивание и реверансы перед предполагаемыми эмиссарами-спасателями.
Первое, в чем мы настоятельно нуждались, было приведение в порядок нашего зрения. Мы, а особенно я, уже привыкли принимать душ в зеленоватом обиталище Салатовенького, и когда Малыш повел нас в какое-то полупрозрачное и неказистое по сравнению с остальными здание поблизости от стартово-посадочной площадки, на душе стало совсем муторно. Несмотря на заботливость Малыша, который, надо сказать, давно уже не был малышом в привычном понимании этого слова — его размер был средним для их народа — очень не хватало моего самого близкого друга в этом мире.
Когда глаза более-менее пришли в порядок, я сразу же принялась за расспросы:
— Послушай, ты не обидишься, если я по-прежнему буду звать тебя Малышом?