В.Шимук
ТОЛЬКО ВПЕРЕД
Есть в районном центре Ивацевичи Брестской области улица имени Николая Гойшика, которая с весны до осени тонет в цветах сирени и вишен, в зелени молодых деревцев. Имя Николая Гойшика присвоено Яглевичской средней школе Ивацевичского района. Это же имя носит и один из пионерских отрядов в 42-й школе города Минска.
Кто же такой Николай Гойшик?
* * *
За окном - ночь. Темная, осенняя. Ветер свищет в голых ветвях яблонь, окружающих хату. Коля не спит, ворочается с боку на бок. Мать только что погасила коптилку, но спать не ложится. Примостилась на скамейке и сидит. Она как всегда ждет, когда придет отец. А сегодня его что-то долго нет.
"Куда он исчезает? - думает Коля. - Позавчера пришел поздно, измученный; вчера тоже на рассвете возвратился, а нынче снова нет".
Но вот в окно постучали. Тихонько, три раза. Это отец. Мать быстро поднимается, лязгает засов, и в хату входит отец.
Не зажигая огня, он садится с матерью у окна и что-то шепчет. Коля слышит слова:
- Сегодня к вечеру на станцию Ивацевичи прибыло много эсэсовцев. Ожидается наступление на партизан. Медлить нельзя. Я сейчас же должен предупредить об этом своих.
- Мама, куда это папа опять пошел? - тревожно спрашивает Коля.
- Спи, сынок, спи. Он скоро вернется.
Нет, в такую ночь Коля не сможет заснуть.
- Мамочка, ты меня выслушай хорошенько. Я ведь не маленький: мне тринадцать лет. Я все слышал. Я знаю, куда ушел папа. Верь мне, мама...
В ту ночь долго говорили мать с сыном. Начистоту, по-взрослому. Узнала Ольга Андреевна, что Коля ее тоже не сидит сложа руки. Как-то раз он пас коров и нашел на опушке леса ящики с патронами, станковый пулемет. Зарыл в яме. У него есть и револьвер. Все это он собирается отдать партизанам. И еще сказал Коля матери, что свой пионерский галстук зашил в куртку и неразлучен с ним.
Мать обняла сына, тихо промолвив:
- Так и нужно. Молодец ты у меня, сынок.
За лесом вспыхнуло зарево. Горела соседняя деревня. Языки пламени поднимались высоко в небо. До слуха доносилась глухая стрельба.
- Видишь, сынок, что они делают, душегубы. Снова жгут, снова расстреливают...
После той ночи Коля тоже стал партизанским связным.
Оружие, которое он собрал, было передано партизанам.
Куда не могли пройти Василий Демьянович и Ольга Андреевна, проникал Коля. Прикинувшись мальчиком-сиротой или пастушком, который хочет наняться где-нибудь на работу, он бродил по деревням, по железнодорожным станциям, а сам выполнял в это время важные партизанские поручения.
Гремели взрывы в немецких гарнизонах. Летели под откос фашистские эшелоны. Это, используя данные, принесенные Колей, народные мстители громили врага.
А сколько партизанских листовок расклеил Коля на улицах Ивацевич и окрестных деревень! И каждая начиналась словами: "Смерть немецким захватчикам!"
* * *
Коля беспокойно ворочается в постели: ой, какие они стали, эти дни и эти ночи в войну! Прежде он так любил с мальчишками гурьбой шагать по извилистой тропинке к лесу и там прислушиваться к гулкому шуму сосен, над которыми проплывали сизые облака. "Ау!" - идет по чаще эхо мальчишеских голосов. Посыплет, как сквозь сито, мелкий дождь - и все засверкает вокруг. С сосновых темно-зеленых игл срываются на землю крупные капли. Попадет такая за воротник - озноб по всему телу. И весело. Спрячутся ребята где-нибудь под вывернутой с корнем елью и давай разные истории рассказывать. Вспомнят, как мужики волков травили в здешних местах, и притихнут. Прислушаются. Негромко шуршит дождик в ветвях, да солнце, сверкая в разрывах туч, поджигает капли разноцветными огоньками. Однажды в такой день Коля сказал дружкам, что в революцию солдаты и рабочие в Питере "обложили" царский Зимний дворец, как стаю волков, - ударила "Аврора", и начался штурм. Настал конец буржуям да помещикам! "А ты откуда знаешь?" - спросил кто-то из мальчишек. "Батя рассказывал", - ответил Коля.
Колин отец, Василий Демьянович Гойшик, был председателем Яблынковского сельсовета. И хотя не любил Коля хвастаться, но в душе очень гордился, что папе его доверено представлять Советскую власть в целом сельсовете. Вот на вопрос сына о том, когда же она началась, наша Советская власть и ответил как-то Гойшик-старший, рассказав и про Питер, и про Ленина в Смольном, и про "Аврору". Коле иногда казалось, будто он сам видел когда-то, как через огромную площадь бегут в атаку на Зимний матросы и развеваются у них на ветру ленточки: "Ур-ра!" А министры поднимают руки вверх.
Ребята слушали Колю, поеживаясь от прохлады.
Было это еще до войны. А теперь отец должен отстаивать Советскую власть. "Человек уходит в ночь" - вычитал Коля в одной книжке. Была она про революционеров. И отец его тоже уходил в ночь...
Уходил к партизанам, чтобы сообщить сведения о немецких эшелонах, о пополнении вражеских гарнизонов.
Всюду появилось изображение свастики и тупоклювого орла. На столбах и на стенах домов расклеены приказы, в которых крупными буквами выведено слово: "Расстрел".
Семье Гойшиков тоже грозил расстрел, когда Коля привел домой двоих раненых красноармейцев и спрятал их на сеновале. Бабушка и мать вели себя так, будто ничего у них в доме не изменилось. Чтобы ни у кого не возникло подозрений. Ночами пробирался Коля к раненым, кормил и поил их, помогал перевязывать раны.
В 1943 году полицай выследил и выдал фашистам Василия Демьяновича. Отважный подпольщик попал в лапы палачей. Его зверски истязали, добиваясь, чтобы он рассказал про подпольные явки, назвал связных и навел на след партизан. Колин отец умер, даже не сказав, зачем он в тот день приходил в Ивацевичи.
В тот же самый день в деревню Воля нагрянули каратели. Готовилась расправа над всей семьей Гойшиков. Ольга Андреевна сразу догадалась, что нужно вооруженным фашистам в Воле. Подводы еще только свернули к хутору, как она кликнула Колю с бабушкой, и втроем они кинулись бежать в лес. Морозный ветер зло бил в лицо, слепил глаза. Ноги проваливались в рыхлом снеге. Кружила метель. Она заметала следы и мешала бежать. Бабушка привалилась к березе и прошептала: