А сражение продолжалось. Сотни атак отбили защитники цитадели. В боевых порядках вместе с невредимыми пока бойцами лежали тяжелораненые. Дорог был каждый боец. И когда на участке 333-го полка к лейтенанту Кижеватову пришли воспитанники Петя Васильев, Коля Новиков и Петя Клыпа, которые так и не покинули крепости, он тяжело и втайне обрадованно спросил: "Что же мне с вами, мальчишками, делать? Вы приказ знаете?"
Петя Клыпа вытянулся по стойке "смирно" и ответил:
- Нас в полку называли красноармейцами, а не мальчишками! Правда? В приказе сказано, чтобы крепость оставили женщины и дети. Мы - красноармейцы, наше место здесь...
Это было правдой. Все тяготы обороны крепости ребята вынесли с честью. И в разведку ходили, и боеприпасы собирали, и вражеские атаки отбивали.
Рискуя жизнью каждую минуту, пробирались чуть ли не под дулами немецких автоматчиков к Бугу и приносили драгоценнейшую для защитников крепости воду.
Лейтенант Кижеватов знал все это хорошо и, подавив в себе желание отчитать ребят за ослушание, оставил их. Ведь не будь здесь Пети Клыпы и Коли Новикова, не пополнился бы арсенал оружия у защитников: это ребята отыскали в развалинах уцелевший склад боеприпасов. Они вовремя высмотрели ночью наведенный понтонный мост, и переправа немцев была сорвана огнем наших...
Петя Клыпа с Ваней Булгаковым наткнулись однажды на развалины военторговского магазина и вскоре доставили в лазарет собранные между кирпичами шоколадные конфеты и рулон мануфактуры. Ни у кого не оказалось иголки. Женщины развели руками: дескать, ничего не сошьешь... Петя озорно сверкнул глазами и, что-то сообразив, схватил материю.
- А я вас научу, как и без иглы платья шить, - сказал он и тут же оторвал от рулона метра два ткани, прорезал штыком в середине дырку и просунул в нее голову. Узким поясом подпоясался. - Вот тебе и новое платье.
Над портняжным "талантом" Пети весело смеялись даже раненые. Вскоре многие женщины "щеголяли" в платьях Петиного "фасона". Однако уже на следующий день им приходилось рвать и эту одежду, чтобы было чем перевязывать раненых бойцов.
О многих боевых делах мальчишек помнил Андрей Кижеватов. Ему хотелось сказать им теплое отцовское слово, обнять и расцеловать. Да в каземат прибежал боец и доложил о новой попытке фашистов атаковать наши позиции. Лейтенант бросился туда, где с оружием в руках лежали пограничники. Мальчишки, крепко сжимая винтовки, выбежали вслед за командиром.
27 июня воспитанники полка принимали участие в рукопашных боях при освобождении гарнизонного клуба. Здание это находилось прямо в центре цитадели. Когда в крепость ворвались новые силы гитлеровцев, Петя Васильев сменил погибшего пулеметчика и со второго этажа клуба повел огонь по врагу. Завязался тяжелый бой, в котором погибли все защищавшие клуб. В живых остался только Петя у своего пулемета. Парень был весь изранен пулями и осколками, но продолжал защищаться. На выручку герою бросились бойцы 333-го полка. Они нашли Петю Васильева распластанным возле разбитого пулемета: мальчик был смертельно ранен...
В начале июля лейтенант Кижеватов с группой бойцов получил боевое задание командования обороны крепости - взорвать понтонный мост, наведенный гитлеровцами через Буг. "Есть взорвать мост!" - как всегда по-военному отчеканил боевой пограничник. При выполнении задания Андрей Кижеватов погиб...
Так наши бойцы встречали июль 1941 года.
Бывало, смотришь сквозь развалины на воды Буга или Мухавца, которые переливаются на солнце метрах в 30-40 от тебя, и кажется, ничего не хотел бы, как только живым пробраться к реке. Напился бы вволю воды и сразу стал таким богатырем, что стоит тебе одной рукой размахнуться, как вся фашистская нечисть на том свете очутится. Думаешь так, а руки у самого так ослабли, что кажется, не поднять им и винтовку. Но как только в крепость врывались фашисты, откуда и силы брались. Не только открыть огонь, но и идти врукопашную на врага...
Командование наше все видело и знало: штабы были в десятке метров от вражеских позиций. И вскоре стало ясно, что дольше оставаться в крепости защитникам рискованно. Обессиленные ранами, голодом, жаждой, они не смогут принять бой. И поступил приказ...
Тем, кто не мог подняться на ноги и идти, взять все патроны. Тем, кто покидает крепость, оставить себе по одному. И на прорыв окружения! Идти в сторону государственной границы, то есть на запад, а не на восток, как того могли ожидать немцы.
Жестокий бой выдержали наши защитники. Лишь девять человек прорвались за линию фашистских войск. Петю Клыпу и Колю Новикова фашисты поймали уже после и заключили в лагерь для военнопленных в Бялой Подляске. Там ребята встретили своих товарищей по армии, воспитанников 44-го полка, Петра Котельникова, Володю Казьмина и Володю Измайлова.
Впятером они совершили дерзкий побег через колючую проволоку. И уже начало им казаться, что нет такой силы, против которой они не найдут средств бороться. "Везучий народ мы", - подумалось тогда ребятам. Да вышло иначе. 45 километров прошли, приблизились к Бугу, переправились на другой берег... Тут их снова схватили фашисты...
Валя Зенкина с мамой своей, Лида Нестерчук с маленьким Климом и матерью сумели бежать и нашли партизан. Вместе с народными мстителями боролись они против захватчиков. А Нюру Кижеватову с мамой фашисты расстреляли.
Что касается Пети Клыпы, не буду говорить о нем: вы, верно, и сами знаете о судьбе этого отважного человека, которого называют иногда Гаврошем Брестской крепости. Читали, слушали по радио, видели по телевидению...
Записал Д.Милашевский
ЛЕСНАЯ ШКОЛА
Рассказ Татьяны Кот, бывшего замначштаба пионерской дружины имени Саши Василевского партизанского отряда имени М. И. Калинина
До сих пор с каким-то ужасом вспоминаю то раннее утро июня 1941 года, когда небо над Брестом сотрясло орудийным громом, а по зеленым полям поползли черные тени фашистских бомбардировщиков. Зловещим дымом заволокло горизонт. Неподалеку - взрыв. Зазвенели стекла в окнах. Дрогнула земля.
Торопливо обнял меня отец, сказал что-то, так и не найдя нужных слов, и ушел. "На фронт", - сказал напоследок. И почти каждое утро выбегала я на пыльную дорогу, ведущую к городу Антополю: все ждала, что вот покажется на ней знакомая фигура отца, придут наши.