Глава 4

Грейс

— Руки на бедра. — Я проверяю отражение в зеркале, чтобы увидеть, следят ли за мной девочки. — Хорошо, теперь помашите рукой вот так. Вот так, молодцы! Помашите зеркалу, да, покажите ножки.

Я делаю, как говорю, классическая музыка смешивается с девичьим хихиканьем.

— Мисс Грейс, вот так? — спрашивает Тейлор, маша своему отражению и переминаясь с одной маленькой ножки на другую.

— Да, Тейлор. Молодец! — Я улыбаюсь. — Итак, девочки. Смотрите. Вытяните руки. — Они копируют мои движения. — Реле (прим. пер. балетный термин, подъем на полупальцы) и поворот.

Девочки хихикают, кружась по классу, и я смеюсь вместе с ними. До рождественского концерта еще несколько месяцев, но даже в этом случае, я не думаю, что мы далеко продвинемся с хореографией. Привлекать внимание четырехлетних девочек в течение целого часа — это так же напряженно и сложно, как это звучит, но я бы ни за что не променяла свою работу. Кроме того, родители не заботятся об идеальных движениях или синхронных танцорах — все, чего они хотят, это видеть, как их малыши веселятся на сцене, и я могу заверить их, что это обязательно произойдет.

— Хорошо, молодцы, — хвалю я класс, бросая взгляд на часы. Осталось всего пять минут. — Вы прекрасно справились сегодня, девочки. Сейчас самое время для бесплатных танцев, да? Я включу какую–нибудь музыку, и вы сможете делать любые движения, какие захотите.

Девочки подбадривают и готовятся в центре класса. Несмотря на то, что это всего лишь наш третий урок в семестре, десять девочек уже очень близкие подруги. Я нажимаю на воспроизведение какого–нибудь Оффенбаха, потому что им наплевать на музыку, а мне нравятся его пьесы, и смотрю, как родители собираются за пределами класса, готовые забрать своих детей домой.

Аделаиде — моей начальнице и владелице «Дворца танцев» — пришлось уйти пораньше, чтобы отвести своего сына на вечеринку по случаю дня рождения, а это значит, что сегодня я закрываю студию. Это мое последнее занятие за день, и я не могу дождаться, когда вернусь в общежитие и приму столь необходимый душ.

Я занимаюсь балетом последние семнадцать лет, и в какой–то момент я подумала, что стану профессиональной танцовщицей. Мои планы изменились, когда я обнаружила свою любовь к литературе, и теперь я хочу стать писательницей, если звезды сойдутся, но я отказываюсь оставлять балет, который так много дал мне за эти годы.

Это придавало мне уверенности, когда мне ее не хватало, друзей, когда их было мало, и цель, когда я была почти потеряна. И теперь это обеспечивает мне любимую работу и стабильный доход.

Первое, что я сделала, переехав в Уорлингтон — это нашла хорошую балетную студию. Аделаида предложила мне пробный урок четыре года назад, а остальное уже история. Помимо занятий с детьми младшего возраста по вторникам и четвергам, а также с некоторыми девочками постарше, я также беру уроки в самом продвинутом классе Аделаиды.

Иногда мне трудно совмещать все это с учебой, но я ни за что на свете не готова отказаться от балета. Это держит мое тело и мою голову в узде, а последнее мне нужно больше, чем мой следующий вдох.

Как только я объявляю, что урок окончен, мы с девочками аплодируем, прежде чем выбежать на улицу, чтобы встретить своих ожидающих родителей.

— До свидания, мисс Грейс! — кричат они все и машут мне, исчезая в узком коридоре по направлению к входной двери.

— Пока, девочки! Увидимся в четверг!

Я отключаю свой телефон от колонок и делаю глоток холодной воды. Сегодня я провела два урока, один за другим, и несмотря на то, что они не слишком требовательны физически, держать так много девушек в узде так долго настолько утомительно, насколько это возможно. Честно говоря, я не думаю...

— Мисс Грейс?

Я чуть не подпрыгиваю от звука тоненького голоса позади меня. Когда я оборачиваюсь, я вижу одну из моих учениц, Мэддисон Стивенс, стоящую прямо у входа в класс, прижав мизинец ко рту и нервно его жуя.

— Да, милая? — Я опускаюсь на колени на уровне ее глаз. Ее большие карие глаза выглядят обеспокоенными, и я схожу с ума. Почему она здесь? Где ее мать?

— Мамочки еще нет. — Думаю, тайна раскрыта.

Я успокаиваю свой голос, прежде чем заговорить.

— Не волнуйся, дорогая. Я уверена, что она застряла в пробке или что–то в этом роде. — Я указываю на маленький кожаный диван у стойки регистрации. — Почему бы тебе не посидеть там немного, пока я ей позвоню? Я обещаю, что не уйду, пока она не появится.

Потому что я знаю, как устроен детский разум, и последнее, чего я хочу, это чтобы Мэдди начала плакать, потому что она думает, что я собираюсь бросить ее в студии и уйти домой.

Когда она кивает, я просматриваю ее досье и набираю номер ее матери на своем телефоне. Никакого ответа.

Я звоню ей снова. Никакого ответа.

Может быть, она действительно за рулем и не может взять трубку прямо сейчас.

Я украдкой бросаю быстрый взгляд на Мэдди, которая болтает своими короткими ножками на краю дивана, ее глаза прикованы ко мне.

— Вы уже позвонили ей, мисс Грейс?

Я прикусываю нижнюю губу.

— Как раз собираюсь, милая.

Как бы сильно мне ни хотелось принять душ, я бы не возражала остаться здесь с ней, пока не появится ее мать. В этом нет ничего особенного.

Но достаточно одного взгляда на девочку, чтобы понять, что ей не нравится эта ситуация. Она нервно грызет большой палец и не может усидеть на месте, каждые несколько секунд поглядывая на входную дверь.

Быстро, я снова просматриваю ее файл и... Бинго. Здесь сохранен другой номер. Скрещиваю пальцы, чтобы собеседник взял трубку, и набираю снова.

Ничего. Но я жду. И жду. Тридцать секунд. Сорок...

— Алло?

Наконец–то. Секунду спустя, однако, я замечаю, что это не женский голос, приветствующий меня на другом конце линии, а очень глубокий мужской рокот.

Дрожь пробегает у меня по спине, и на этот раз это не от беспокойства.

— Привет! Эм, я звоню вам из Дворца танцев. Ваш... Ваш телефон был указан в контактной информации Мэддисона Стивен...

— Это моя сестра, — перебивает мужчина с внезапной резкостью в голосе. — Она в порядке? Что–то случилось?

— Она... С ней все в порядке, сэр. — Я прочищаю горло. — Просто ее мать должна была забрать ее несколько минут назад, но она не появилась, и я не могу дозвониться до нее по телефону.

— Черт. — Я слышу жужжащий звук на заднем плане, и мужчина на секунду прикрывает динамик, разговаривая с кем–то еще. — Ладно. Я сейчас работаю, но буду там через двадцать минут. Может быть, я смог бы приехать даже за пятнадцать минут.

И поскольку страдание в его голосе такое неподдельное, я говорю.

— Все в порядке. Не торопитесь. Я могу побыть с ней, пока вы не приедете. — Это был наш последний урок за день, так что мне больше никуда не нужно идти.

Это звучит немного грустно, когда я говорю это вслух, но... Что ж, это правда. Кроме душа и ужина с Эм в столовой, у меня нет никаких других планов на сегодняшний вечер.

— Вы просто спасительница. — Мужчина вздыхает в трубку, заставляя мою кожу покалывать. — Я буду там, как только смогу. Большое вам спасибо.

— Это... — Но прежде, чем я успеваю закончить предложение, он вешает трубку. Ну что ж. Я думаю, он действительно спешит.

— Вы разговаривали с моей мамой? — спрашивает Мэдди тихим голосом.

— Я разговаривала с твоим братом. — Ее лицо загорается от моих слов. — Он заедет за тобой после работы. Он скоро должен быть здесь.

Она сияет от этого.

— Ура! Сэмми!

Я улыбаюсь, напряжение покинуло мое тело теперь, когда она снова выглядит счастливой.

— Эй, как насчет того, чтобы потанцевать еще немного, пока не придет твой брат?

***

Ровно через шестнадцать минут после того, как я отвожу Мэдди обратно в класс, чтобы показать ей, как делать пируэт (по ее просьбе), раздается стук в дверь. Я заперла входную дверь, прежде чем вернуться сюда, поэтому я выключаю музыку, и мы с Мэдди направляемся к выходу. Она забегает вперед, но поскольку замок находится высоко, я не беспокоюсь о том, что она доберется до него и откроет дверь потенциальному убийце.

— Сэмми! Сэмми! — Я слышу ее возбужденные визги, когда подхожу к ней.

И когда я это делаю, я застываю на месте.

По другую сторону стеклянной двери находится не кто иной, как парень из тату–салона.

Каллахан.

Погодите.

Это Сэмми? Это брат Мэддисон с глубоким голосом?

Он меня еще не заметил. Его темные глаза прикованы к его младшей сестре, которая подпрыгивает вверх–вниз, гудя от возбуждения, и у него самая мягкая, самая растопляющая сердце улыбка, которую я никогда не видела ни у одного мужчины. Это своего рода завораживает.

Я открываю дверь, и Мэдди мгновенно бросается к длинным ногам Каллахана, единственной части его огромного тела, до которой она может дотянуться.

На самом деле этот человек по форме напоминает кирпичную стену.

— Привет, орешек. — Он наклоняется и поднимает ее. Затем он, наконец, смотрит на меня, и я могу точно сказать, в какой момент его пронзает осознание. — Грейс?

Я слегка улыбаюсь ему.

— Да. Это я.

— Я не знал, что ты здесь работаешь, — говорит он, когда Мэдди цепляется за его шею. — Полегче, детка. Ты повалишь меня на землю.

Она смеется, и любящая улыбка, которая касается его губ, заставляет мой желудок подпрыгнуть.

— Да, я здесь преподаю, — неловко говорю я. Господи, неужели я забыла, как вести нормальный разговор с парнем? Ну, не с парнем, на самом деле — Сэмми прямо здесь источает энергию взрослого мужчины.

— Спасибо, что осталась с ней после закрытия, — говорит он. —Я у тебя в долгу.

Я небрежно машу рукой.

— Это пустяки. Нам было весело потанцевать еще немного, верно, Мэдди?

— Да! — Ее мизинец проводит по нарисованной чернилами розе на шее Каллахана. — Мне было так весело с мисс Грейс. Она самая лучшая учительница на свете!

И теперь я почти уверена, что краснею.

— Я неплоха.

Каллахан прищелкивает языком.

— Не–а. Я скажу, что ты больше, чем неплоха. Скорее, довольно потрясающа. Верно, Мэдс?