Я беру ее за запястье. Мой большой палец ощупывает ее кожу, вены под ней.
Нова издает тихое шипение.
— Все еще больно? — спрашиваю я.
— Нет.
Она мягкая, у нее бледная кожа.
Я наклоняюсь, чтобы коснуться губами ее запястья.
— А сейчас?
Она вдыхает.
Желание разгорается, мерцающее пламя влечения превращается в ревущий ад. Это не то, к чему я привык, — неглубокий жар, который угасает так же быстро, как и загорается.
Мне не наплевать на нее. Настолько не плевать, что удивительно, что я еще могу о чем-то думать.
— После игры, — начинает она, — ты был мудаком.
— Ты права, — признаю я.
— В следующий раз скажи: «Нова, у меня чертовски болит колено, и я в ужасном настроении».
— Мне не понравилось видеть тебя в его майке.
Она удивленно качает головой.
— А что я должна была надеть?
Я беру ее подбородок в свои пальцы, поднимая его так, чтобы она была вынуждена смотреть мне прямо в глаза.
— Мою, — пробормотал я. — В следующий раз, когда ты наденешь майку на игру, ты, блядь, наденешь мою.
Ее глаза расширяются.
Я не могу дать ей то, что она заслуживает, потому что моя карьера на первом месте, но на секунду я представляю, что был бы тем человеком, который мог бы это сделать.
Мы стоим и смотрим друг на друга, пока во дворе внизу не раздается музыка.
— Нова! — женский голос зовет откуда-то из дома.
Нова подпрыгивает.
— Нам нужно вернуться туда.
Я хочу запереть дверь и раствориться в этой девушке.
Я хочу позволить себе представить, что есть мир, где кто-то видит меня таким, какой я есть, каким я мог бы быть, и ни то, ни другое не имеет никакого отношения к моему разбитому колену или к тому, сколько очков я набрал.
Я отступаю, чтобы пропустить ее, и она направляется к двери.
— Клэй?
То, как она произносит мое имя, вызывает у меня желание оттащить ее назад и захлопнуть за нами дверь.
— Да?
Ее губы изгибаются.
— Спасибо.
Я в полной заднице.