17
КЛЭЙ
— У нас есть предложение, — голос моего агента доносится из трещащего телефона.
— Расскажите мне, — солнце печет мне шею, пока я шагаю от машины к офисному зданию. Это довольно далеко от моей квартиры, но у меня есть веская причина, чтобы доехать.
— Есть интерес у Феникса и Бостона.
— И это все? — я рывком открываю дверь и выхожу на лестничную клетку. Я не хочу, чтобы меня видели в лифте, хотя персонал ведет себя сдержанно. Обычно я соглашаюсь на просьбы сделать селфи и автографы, но не сегодня.
— На прошлой неделе я бы согласился. Но мне только что позвонили из Лос-Анджелеса.
Моя хватка усиливается.
— И что?
— Им интересно. Они посмотрели игру, плюс несколько видеокассет с тренировками.
Я поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Даже четыре пролета не заставят меня вспотеть. Преимущества тренировок и все такое.
— Откуда они их взяли?
— Я отправил им.
Наверху я вхожу в главный коридор и останавливаюсь перед деревянной дверью с медной табличкой.
— Они сделали Харлану предложение? — спрашиваю я.
— Пока нет. Думаю, они хотят посмотреть, как пройдет предсезонка и что будет с твоим коленом.
Я морщусь. Поживем – увидим. Это любимая установка руководства. Как будто баскетбол — это какая-то понятная система, и все неизвестное станет ясным, если пройдет еще немного времени.
— Может быть они обеспокоены тем, что ты не восстановился на сто процентов. Что травма может обостриться.
— Они ошибаются.
— Конечно, ошибаются. Они хотят посмотреть несколько игр, вот и все.
Я отключаюсь.
Дискомфорт, который я почувствовал во время первой игры, вернулся сегодня на тренировку. Не то чтобы я кому-то рассказывал. Я играл с этим и буду играть дальше.
На моем телефоне появляется сообщение от Новы с одним словом:
Готово.
Я нажимаю на него и нахожу рисунок, который она начала. У меня перехватывает дыхание.
Она закончила ту, на которой я сижу на скамейке. В каждом штрихе есть мастерство, но есть и знание.
Нова жила в моей голове на правах аренды с тех пор, как я побывал на барбекю.
То, как она открылась для меня, то, как она замурлыкала, когда мои губы коснулись ее кожи, только заставило меня захотеть большего.
— Клэй.
Я поднимаю глаза и вижу, что мой терапевт стоит в дверях.
— Ты как раз вовремя.
Я следую за ним внутрь. Через несколько минут я уже занимаю половину его кушетки, а он сидит в кресле.
— Рад тебя видеть. Давненько не виделись.
— Кто-то напомнил мне, что разговоры могут помочь.
Если я собираюсь и дальше проводить время с Новой, я не могу отгородиться от нее, как я сделал после игры.
И я действительно хочу проводить время с ней. Учитывая все, что происходит, я решил не слишком вдаваться в причины.
Она здесь ради своей сестры. А мне нужно во всем разобраться. Карьера для меня на первом месте, но я не могу избавиться от мысли, что для меня может быть что-то большее, чем баскетбол.
— Как прошла игра? — спрашивает он.
— Мы победили.
— Но?
Я затягиваю шнурок на толстовке и сжимаю челюсть, подыскивая слова, чтобы объяснить застой в команде.
— Этого недостаточно. Эта команда достигла потолок, но никто этого не признает.
— Может, им просто нужен кто-то, кто заставит их двигаться вперед, подскажет, на чем нужно сосредоточиться, — говорит он.
Я качаю головой.
— У вас либо есть все, что нужно, чтобы победить лучших, либо нет. У нас нет.
Он закидывает лодыжку на колено и спокойно смотрит на меня.
— Может быть ты думаешь, что в тебе нет задатков лидера, потому что ты никогда не пробовал.
Мое сердце начинает бешено колотиться. Я никогда не смогу стать лидером. Нести ответственность за каждый шаг целой команды было бы для меня слишком тяжело с коленом, которое все еще ноет от боли при неправильном движении.
Я возлагаю на себя достаточно надежд, чтобы быть лучшим для себя, для своей карьеры, для моих поклонников, моего агента и всех людей, которые сделали меня таким, какой я есть.
— Ты не понимаешь, мне нужно уйти, — говорю я, отворачиваясь от него и расхаживая по комнате.
— Тогда почему бы тебе не уйти?
Я прекращаю вышагивать и поворачиваюсь к нему лицом, встречая его взгляд своим собственным решительным взглядом.
— Я работаю над этим.
Часы на стене громко тикают.
— Когда ты окажешься в Лос-Анджелесе и выиграешь чемпионат, что тогда?
— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я.
— Ты уже один из лучших. Все с этим согласны. Тебе нужно что-то еще, за что нужно бороться.
Я прижимаю ладони к глазам.
— Ты говоришь как кое-кто, кого я знаю.
— Кстати, как поживает твоя сестра?
— Она учится в аспирантуре. Собственно, готовится стать такой же, как ты.
Это приятно.
— Ты чувствуешь вину за то, что случилось? — говорит он.
— Она всегда будет со мной.
— Потому что ты любишь ее.
— Очевидно. Она моя младшая сестра.
— Но?
— Но я подвел ее. Я должен был заботиться о ней, а вместо этого занимался баскетболом. Это единственное, в чем я хорош. Я бросил все ради этого. Это то, кто я есть. Если я не лучший, то кто я, черт возьми, тогда?
— Ты выглядишь более взволнованным, чем во время наших последних сеансов. Что-то изменилось?
Ничего. Ничего не изменилось, кроме...
В моем сознании мелькает ее лицо.
— Я встретил женщину. Это было совершенно случайно.
Это было похоже на судьбу.
— Она заставляет меня сомневаться во многих вещах.
Например, является ли баскетбол единственным, чего я хочу в своей жизни.
На вечеринке, когда я держал Нову в объятиях, это было самое близкое к свободе чувство за долгое время. Мне не нужно притворяться, когда я с ней. Она видит за образом мужчину, которого я скрываю.
— Я хочу быть рядом с ней, — говорю я.
— Но?
— Но последний раз, когда я хотел быть рядом с кем-то, закончился плохо, — моя грудь напряглась, когда слова вырвались наружу.
Он пододвигается вперед на своем стуле, его глаза сияют. Я только что накормил его кошачьей мятой.
— Что случилось?
Боль в моей груди никогда полностью не проходит. С годами стало лучше, но она все еще сохраняется.
— Я думал, что у нас серьезные отношения, а она серьезно относилась к тому, чтобы трахаться с генеральным директором нашей команды за моей спиной в течение нескольких месяцев.
Боль усиливается, когда я думаю о том, что я почувствовал, когда узнал. Обида. Гнев.
— Это, должно быть, было больно.
— Организация скрыла это.
Во имя победы они скрыли правду. Как будто я был слишком хрупким или глупым, чтобы справиться с этим. Как будто я был машиной, а не человеком.
Это было напоминанием о том, что победа для них важнее правды и уважения ко мне.
— И это было началом вашей борьбы.
Я киваю, во рту пересохло.
Он имеет в виду, что это было начало самых мрачных моментов.
Я не знал, кем хочу быть и хочу ли вообще. Много пил, спал целыми днями и избегал тренировок — и это лишь некоторые из способов, которыми я пытался заполнить пустоту.
Мои товарищи по команде начали смотреть на меня так, будто у меня не было надежды на выздоровление, и они были правы.
Понадобился Джей, который играл за команду соперника, чтобы снова направить меня на правильный путь и вернуть к финалу.
Это также заставило меня потерять доверие к людям в костюмах.
В конечном счете, это научило меня тому, что нужно было сосредоточиться на поле и игре в баскетбол.
— Что нужно сделать, чтобы открыть себя для общения с другим человеком? Без осуждения и цинизма? — спрашивает мой психотерапевт.
— Чудо.
Но лицо Новы всплывает в моем сознании, и, несмотря на многолетний багаж и неприятие всего, что не связано с баскетболом, я хочу попробовать.