39.
39.
КАДЕНС
Я вваливаюсь в тесную квартиру Рика, хватаю мать за запястье и дергаю ее вверх, прежде чем она успевает понять, что это я.
— Кейди, какой замечательный сюрприз...
— Мы уходим. — Рычу я. — Где ее вещи?
— У нее не так много.
— Я одолжила одежду у его девушки. — Мама ухмыляется. — Она немного толстовата, поэтому одежда не подходит, но мы должны делать то, что должны.
Взгляд Рика становятся жесткими.
— Заткнись, мам. — Огрызаюсь я.
Она говорит:
— Следи за своим тоном, юная леди. Я все еще твоя мать.
— Моя мать? Тебе не стыдно так себя называть?
Мама наклоняет голову, глаза невинны до невозможности.
В моей груди раздается кровавый крик.
— Мы уходим, Рик. Какую бы одежду мама ни использовала, сожги ее. Скажи своей девушке, что я заплачу за новую.
— Кейди, притормози. — Хнычет мама.
Пока я тяну маму к выходу, в дверь просовывается тень.
Это Хантер.
Его проникновенные карие глаза падают на меня, и дыхание сбивается в горле.
— Каденс?
Сейчас у меня нет времени на неловкое воссоединение. Проходя мимо него, я тащу маму за собой. Она хлопает ресницами в сторону Хантера, когда проходит мимо него, и проводит веным пальцем по его предплечью.
— Ооо. Мускулы. — Шепчет она.
Я сильно дергаю ее и тащу вниз по лестнице.
— Каденс, подожди! — Шаги Рика грохочут позади меня. — Давай я тебе помогу.
— Да, Рикки-малыш. — Мама гладит его по щеке. — Ты должен помогать своей мамочке.
У Рика сводит челюсти. Он выглядит так, будто его пытают.
Как он так долго терпел маму? Почему он вообще ее терпел?
Я резко дергаю мамину руку. Я смотрю на Рика и говорю:
— Мы уходим. Не ходи за мной.
Рик остается стоять на лестнице, смотрит на нас и не подходит ближе. Зачем кому-то подходить к этому бардаку? Если бы у меня был выбор, я бы тоже убежала. Убежала бы так далеко, чтобы никто не смог меня поймать.
Но я прикована здесь.
От такой густой тьмы не убежать.
— Каденс, ты делаешь мне больно.
Мама вскрикивает от боли, когда я сжимаю свою хватку в ответ.
Я тяну ее за собой до автобусной остановки. Она пьяна в стельку, поэтому маневрировать ей гораздо легче. К сожалению, из-за ее болтающихся рук она бьет меня по лицу каждый раз, когда автобус делает крутой поворот.
Когда я выхожу из автобуса, уже наступила ночь, щеки щиплет, и я так разозлилась, что кажется, будто моя кожа горит.
Когда я наконец затаскиваю маму в квартиру и просовываю ее в дверь, Вай сидит в гостиной с телефоном, фонариком и всеми своими косметическими средствами.
Увидев маму, она тут же выключает камеру.
— Что случилось? Где ты ее нашла?
— У Рика.
Лицо Вай бледнеет.
— И все это время?
— Нет, кажется, это произошло недавно..
— А где она жила до этого? — Спрашивает Вай.
— Я не знаю.
— Уф... — Мама снимает туфли и шевелит пальцами ног. Она зарывается пальцами в свои редеющие волосы. — Все меня ненавидят. Все!
Вай смотрит на маму со страданием в глазах. Мы уже давно не видели маму в бешенстве. Страшно, когда человек, который должен о тебе заботиться, не может позаботиться даже о себе.
— Вай, — я осторожно касаюсь ее руки, — иди в свою комнату. Я разберусь с этим.
Моя сестра не спорит. Она кивает и спешит прочь, оставив все свои косметические принадлежности.
Я смотрю на худое лицо матери. В памяти всплывает, казалось бы, невинное высказывание Рика, сказанное мне после празднования его дня рождения.
Тебе нужно быть осторожной.
Почему?
Просто... будь осторожна.
Тогда я не понимала, о чем он говорит. Но, оглядываясь назад, могу сказать, что брат предупреждал меня о маме. Это значит, что мама обкрадывала его еще до того, как решила обокрасть нас.
С отвращением я смотрю на нее.
— Зачем тебе просить Рика о чем-то после того, как ты его бросила? У тебя что, нет сердца? Разве тебе не должно быть стыдно даже смотреть на него?
Мама почесала запястье. Скоро ей понадобится лекарство.
Мое сердце разрывается от боли, и мне кажется, что я сейчас взорвусь. Мне нужен вдох. Мне нужен момент, чтобы просто... не было больно.
Но я заставляю себя быть сильной.
Я вхожу в комнату Вай.
— Ты в порядке?
— Да..— Длинные каштановые волосы моей сестры перекинуты через плечо. — Это просто странно, понимаешь? Я уже привыкла к жизни без нее. А теперь мне кажется, что все вернулось на круги своя, и та жизнь, которой мы жили раньше, была сном.
— Вай...
— Что?
Ее милые, невинные глаза смотрят на меня. Я так хочу защитить ее, что мне становится больно, но я так устала.
Я не позволю тебе бороться в одиночку.
Слова Датча успокаивают меня. Что случится, если я откажусь от своих чувств и позволю себе упасть в него? Найду ли я защиту в Датче? Будет ли мне не так больно, как сейчас?
Я хочу этого.
Так сильно.
Я хочу, чтобы он спас меня.
Я дрожу, но даже не замечаю этого, пока сестра не подходит ко мне и не обнимает за талию. Я чувствую, как слезы давят на глаза, но не позволяю им упасть.
— Все в порядке. — Говорит Вай, гладя рукой мою спину.
— Это я должна сказать тебе это.
Вай отстраняется и улыбается мне мудрой, не по годам, улыбкой.
— Мы можем напоминать друг другу.
Я сглатываю комок в горле.
Внезапно снаружи раздается грохот.
Мы с Вай поспешно выбегаем и видим, как мама роется в шкафу в поисках еды.
— У тебя есть чипсы? — Требует мама.
Меня не удивляет ее внезапный прилив энергии. Мама может погрузиться в пьяную дремоту в одну минуту, а в следующую проснуться, полностью собранная и раздражающе самодовольная.
— У меня голова раскалывается. — Жалуется она. — Рик покупает дешевые вещи. Мне нужно научить его, где брать товары подороже.
Я хмурюсь.
— Присядь, мам. Я сделаю тебе сэндвич.
— Я не хочу сэндвич..
— Тогда ты не будешь есть. — Огрызаюсь я.
Она хмурится и опускается в кресло за столом.
— Тосты...
Вай присоединяется ко мне.
— Нужна помощь?
Я качаю головой.
— Виола, детка, не могла бы ты принести маме воды?
Ви бросает на меня взгляд, как будто спрашивая сначала моего разрешения.
Я упираюсь подбородком в холодильник.
Пока Ви наливает, я кладу на тарелку два куска хлеба и намазываю их приправами.
— Я слышала, у тебя вчера был напряженный день, мам. — Говорю я натянуто.
— Мфф.
Она грубо стонет, прежде чем выпить всю воду.
— Что ты думала о Датче, когда познакомилась с ним? Он немного напряженный, да?
Мама задыхается, и изо рта у нее выплескивается поток воды.
Вай вскрикивает и отпрыгивает назад, чтобы ее не облили.
Не обращая внимания, я намазываю мясо на хлеб, запихиваю сэндвич и бросаю тарелку перед мамой.
— Почему ты отправила Датча в Логово грешника?
Она отводит взгляд.
— Ты знала, что я там буду?
Точки соединяются.
Мама лжет, что у нее есть улики на Джарода Кросса.
Джарод говорит мне добыть улики на Датча.
Я случайно шпионила за братьями «с помощью наркотиков»
Я срочно понижаю голос:
— Мама, ты работаешь с Джародом Кроссом?
Ее глаза мечутся туда-сюда.
Вай приносит маме салфетку.
— Кейди, зачем маме знать такую знаменитость, как Джарод Кросс. Это все равно что бездомному знать номер телефона Опры.
— Ответь мне, мам.
Мама игнорирует меня и с натянутой улыбкой смотрит на Вай.
— Как прошли твои выходные, милая?
— Отлично. — Бормочет Вай. — Мы тусовались с Датчем, а потом мне пришлось делать групповой проект.
Я вздрагиваю при упоминании Ви о Датче.
Мама сразу же набрасывается на это. Ее тело напрягается.
— Каденс, ты была с тем мальчиком все выходные?
— Нет. — Лгу я.
— Да. — Говорит Вай.
Мы обе смотрим друг на друга.
Мама напрягается.
— Ты была с ним одна?
Я ничего не говорю.
Мама смотрит своим темным взглядом на мою младшую сестру.
Он выглядит острее, чем когда-либо прежде.
Виола легко ломается.
— Кейди пробыла с Датчем всю ночь и вернулась только утром.
— Виола! — Шиплю я.
— Прости. Она меня пугает.
Мама вскакивает так быстро, что стул позади нее опрокидывается. Он падает на пол, заставляя подпрыгнуть и меня, и Ви.
— Пойдем со мной. — Рявкает мама.
— Я никуда не пойду...
— Сейчас! — Шипит мама.
Мой гнев вырывается на поверхность, и я остаюсь на месте.
— Нет, мама. Ты не можешь так поступать. Ты не имеешь права врываться сюда после очередного исчезновения и строить из себя мою мать, когда ты была для меня кем угодно, только не матерью. Я никуда с тобой не пойду. Пока ты не расскажешь мне, что за сделка у тебя с Джародом...
— Ты использовала презерватив?
Я замерла.
— Сколько раз он кончал? Вы каждый раз предохранялись? Это было во время или перед месячными?
Мои глаза расширяются.
Ви вот-вот "выскочит" из тела.
Моя грудь вздымается, но я в ловушке. Мама будет продолжать говорить об этом в присутствии Вай, а я не хочу, чтобы она слышала такие грубые разговоры.
По крайней мере, не тогда, когда речь идет обо мне.
Мышцы напряжены настолько, что мне кажется, будто я ходячая консервная банка, я прохожу мимо мамы и открываю дверь. Она не сразу следует за мной. Вместо этого она заходит в мою комнату.
— Убирайся оттуда!
Я спешу за ней.
Но мне не приходится ее тащить. Она встречает меня в коридоре и бросает мне мою сумочку.
— Зачем тебе это?
— Тебе это понадобится.
Выражение ее лица жесткое.
Разозлившись, я иду за мамой к двери.
— Куда ты идешь?
Голос Виолы дрожит.
— Вай, закрой за мной дверь. Мы сейчас вернемся. — Говорю я.
Я пытаюсь изобразить улыбку, но у меня не получается.
Вай бросает на меня обеспокоенный взгляд, но у меня нет времени утешать ее. Мама уже наполовину спустилась по лестнице.
Я выхожу вслед за мамой на улицу.
— Куда мы идем?
Она не отвечает. Ее тело рассекает ночь, то погружаясь в тень, то выныривая из нее в лучах света от фонарных столбов.
Мы бежим по улицам, кажется, несколько часов.
Наконец я устаю и дергаю маму за плечо.
— Скажи мне, куда мы идем. — Она открывает рот, но я останавливаю ее поднятым пальцем. — И если ты думаешь, что я прямо сейчас куплю тебе наркотики, ты сошла с ума.
Мама жестом показывает на магазин впереди. Это та самая аптека, где Датч купил мне шлепанцы и залатал кровоточащую пятку.
Мужчина за прилавком — тот же парень, что и в ту ночь.