Вторым фактором были собственные эмбриональные испытания военно-морской авиации. Поддержка идеи создания какого-либо авианосца получила толчок в марте 1919 года, когда линкор "Техас" провел учения по стрельбе из главной батареи на дальних дистанциях с использованием воздушного наведения. Хотя наводку осуществлял необученный наблюдатель, результаты были "во много раз лучше, чем у корабельных наводчиков". Находясь под сильным впечатлением от результатов, капитан "Техаса" Н. К. Твайнинг заявил: «Флот, пренебрегающий развитием авиации, окажется в крайне невыгодном положении в столкновении с современным вражеским флотом». Внезапно и корректировщики, и истребители приобрели новое значение, как и авианосец, поскольку только он мог обеспечить самолеты в количестве, достаточном для поддержки крупного столкновения флота в открытом море.
С января по июнь 1919 года Генеральный совет провел серию конфиденциальных слушаний для оценки потенциальной роли авиации в морских операциях. На одном из заседаний коммандер Кеннет Уайтинг, который во время войны руководил первой военно-морской авиационной станцией США в Великобритании, заявил членам совета: «Если бы война продолжалась немного дольше, бомбардировки Киля, Куксхафена и Вильгельмсхафена проводились бы с авианосцев. Британский авианосец [Furious] был оснащен самолетами и совершил атаку на Тондерн, беспрепятственно курсируя вверх и вниз по Северному морю». Уайтинг заявил, что увеличение эффективности артиллерийского огня при использовании воздушного наведения может достигать 200 процентов.
Свидетельства, подобные показаниям Уайтинга, привели Генеральный совет к выводу, что «для того, чтобы Соединенные Штаты могли встретить любого возможного противника по крайней мере на равных условиях... авиация флота должна быть развита в полной мере. Самолеты стали неотъемлемой частью флота. Должна быть создана военно-морская авиационная служба, способная сопровождать и действовать вместе с флотом во всех водах земного шара. Великобритания уже добилась этого».
Генеральный совет также рекомендовал "обеспечить флот авианосцами в пропорции один авианосец на каждую эскадру капитальных кораблей". Несмотря на рекомендацию совета, адмирал Бенсон заявил министру ВМС Дэниелсу, что он «еще не готов признать необходимость самолетов-споттеров и самолетов-разведчиков малой дальности для боевых кораблей флота». Бенсон, однако, был отклонен. Вскоре после этого произошло третье событие, которое убедило даже традиционалистов флота принять авиацию.
В ноябре 1920 года ВМС провели тщательно охраняемые испытания воздушной бомбардировки устаревшего линкора "Индиана". Из-за секретного характера испытаний (они предназначались для обоснования будущих проектов кораблей) результаты не были объявлены. Поэтому ВМС были ошеломлены, увидев фотографии разрушенной "Индианы" в "Иллюстрейтед Лондон Ньюс". Бригадный генерал армейской авиации Уильям "Билли" Митчелл, убежденный сторонник потенциала воздушной мощи (и которого многие подозревали в утечке фотографий), быстро заявил в Конгрессе: «Теперь мы можем сказать вам определенно, что мы можем либо уничтожить, либо потопить любой существующий сегодня корабль».
Взгляды Митчелла имели вес. Он был настоящим героем войны. Он был первым американцем, перелетевшим через немецкие линии, и первым награжденным французским орденом "Круа де Герр" за храбрость. Хотя утверждения Митчелла оказались дико преувеличенными, генерал обладал даром привлекать к себе внимание. Его использование результатов испытаний в Индиане было воспринято как угроза со стороны ВМС, которые начали смыкать ряды против общей угрозы - армии США. Контр-адмирал в отставке Брэдли А. Фиск, убежденный сторонник авиации - морской авиации - призывал службу развивать свою воздушную армию, используя самые красочные термины, заявляя: «Ради США и Америки - давайте создадим Бюро аэронавтики - как можно быстрее". [довольно чертовски быстро], насколько это возможно. . . . Если мы не получим это Бюро на следующей сессии, генерал Митчелл и целая орава политиков добьются создания "министерства авиации", и американский флот окажется лежащим на улице... и процессия будет маршировать над ним».
Вызов, брошенный Митчеллом военно-морской авиации в начале 1920-х годов, был реальным и беспрецедентным. Митчелл не только претендовал на традиционную военно-морскую функцию первой линии обороны страны, которую, по его мнению, лучше выполнять с помощью авиации, но и предложил создать независимую авиационную службу на авианосцах на том основании, что они, по его мнению, являются «авиационными транспортами». По мере того, как очерчивались линии сражения между ВМС и Митчеллом, борьба переместилась в Конгресс. Конгрессмен Фред К. Хикс, член комитета по военно-морским делам Палаты представителей, стал ярым сторонником создания независимой военно-морской авиации, как и сенатор Уильям Бора. Когда генерал Митчелл добился включения поправки в законопроект Палаты представителей об ассигнованиях для армии в 1920 году, которая передала бы этой службе контроль над "всеми воздушными операциями с наземных баз", секретарь Дэниелс успешно мобилизовал членов Конгресса, чтобы противостоять этому.
Хотя военно-морской флот отбил первоначальный вызов Митчелла, его идеи продолжали набирать популярность. Он добился разрешения на широко разрекламированную атаку армейских бомбардировщиков на бывший немецкий линкор Ostfriesland в июле 1921 года, на которую он пригласил высших политических и военных руководителей. Эксперимент прошел успешно, поскольку корабль был потоплен. Но параметры испытания были сильно перекошены в пользу атакующего самолета. Положение корабля было известно заранее. Он также стоял на якоре, что не позволяло ему проводить маневры уклонения. У него не было кораблей ПВО сопровождения, поэтому не было имитации зенитного огня. Военно-морские наблюдатели не придавали значения трюку Митчелла, но тот факт, что авиация отправила на дно линкор, означал, что он вызвал большой резонанс среди американской общественности и Конгресса.
Несмотря на возмущение ВМС, широко разрекламированные взгляды Митчелла оказались полезными для авиационных энтузиастов службы. Как и Митчелл, эти люди верили в потенциал воздушной мощи для преобразования войны на море, но они стремились реализовать этот потенциал в рамках своей службы, а не отдельно от нее. В феврале 1921 года адмирал Бенсон, обеспокоенный критикой генерала Митчелла, наконец, согласился создать бюро военно-морской авиации. Бюро аэронавтики - "BuAer" - первое новое бюро ВМС за последние шестьдесят лет, было создано в августе, а его начальником стал контр-адмирал Уильям А. Моффетт. Теперь у ВМС было свое видение морской авиации и свой дом для нее. Вскоре после этого Генеральный совет рекомендовал построить три огромных 39 000-тонных авианосца.
Хотя все большее число офицеров ВМС считали, что воздушная армия может стать преимуществом, существовала большая неопределенность в отношении того, какую форму она в конечном итоге примет, насколько важной она будет, и будут ли реализованы идеи ее самых горячих сторонников. Более того, хотя в начале 1920-х годов авиационные технологии развивались быстрыми темпами, невозможно было определить, насколько быстро и в каком объеме будет достигнут прогресс. В 1923 году Генеральный совет провел консультации с экспертами в области аэронавтики, включая президента Массачусетского технологического института С. В. Страттона, физика Джона Хопкинса Дж. С. Эймса и Э. П. Уорнера, возглавлявшего аэродинамический отдел Массачусетского технологического института, а также с ведущими членами Национального консультативного комитета по аэронавтике (NACA), среди которых были В. Ф. Дюран из Стэнфордского университета, Джордж В. Льюис, директор по исследованиям NACA, и контр-адмирал Дэвид Тейлор, секретарь NACA. Эти эксперты прогнозировали, что "нынешние максимальные характеристики летательных аппаратов тяжелее воздуха могут быть увеличены примерно на тридцать процентов за счет будущих разработок, которые будут продолжаться в течение неопределенного периода времени". Все они считают крайне неразумным основывать политику национальной обороны на ожиданиях, значительно превосходящих нынешние показатели.
К началу 1930-х годов авиация значительно превзошла их оценки.
Троица ВМФ
Энтузиастам авиации ВМС требовалось нечто большее, чем просто видение. Им требовалось представление об оперативных проблемах или задачах, с которыми ВМФ, вероятно, столкнется в случае войны, чтобы они могли понять, как следует развивать военно-морскую авиацию. Хотя Королевский флот считался золотым стандартом среди военно-морских сил мира, ВМС США рассматривали Императорский флот Японии (IJN) как своего главного соперника. После Первой мировой войны Япония приобрела несколько бывших немецких островных цепей в центральной части Тихого океана, включая Маршалловы, Каролинские и Марианские острова. В войне с Японией эти острова стали бы барьерами на пути любого военно-морского продвижения США через Тихий океан. Военный план ВМС на случай конфликта с Японией, "План Оранж", предусматривал переход американского флота через Тихий океан и решительное морское столкновение с боевым флотом Японии в ее внутренних водах. Хотя по Вашингтонскому военно-морскому договору 1922 года американский флот имел преимущество над IJN в тоннаже линкоров пять к трем, несколько факторов помогли выровнять баланс. Во-первых, ВМС США не могли полностью игнорировать Атлантический океан, в то время как японцы могли сосредоточить свои усилия почти исключительно на Тихом океане. Более того, можно было ожидать, что рейды японских военно-морских сил, таких как эсминцы и подводные лодки, вооруженные торпедами, будут сокращать силы американского флота во время его долгого плавания через Тихий океан. Флот также должен был защищаться от ударов японской наземной авиации.