Глава 3. ДУМАЙТЕ СПРАВА НАЛЕВО
Проекты часто начинают с того, что сразу переходят к решению, даже к конкретной технологии. Это неправильное начало. Начинать нужно с вопросов и рассмотрения альтернатив. В самом начале всегда исходите из того, что вам предстоит еще многое узнать. Начните с самого главного вопроса: Зачем?
Главным проектом Дэвида и Деборы был ремонт их кухни. Как бы мало это ни звучало, но кухня была еще меньше.
Дэвид и Дебора живут на первых двух этажах четырехэтажного кирпичного таунхауса XIX века в Коббл-Хилле - очаровательном бруклинском районе, похожем на съемочную площадку всех фильмов, когда-либо снимавшихся в Нью-Йорке. Таунхаусы в Коббл-Хилле высокие, но тесные, с узкими лестницами и маленькими комнатами. Вся квартира Дэвида и Деборы занимала 1200 квадратных футов, а кухня была настолько крошечной, что могла бы сойти за камбуз парусника. Реконструкция квартиры вряд ли представляла собой задачу из той же лиги, что и строительство Эмпайр-стейт-билдинг. Однако, в отличие от Эмпайр-стейт-билдинг, скромный проект Дэвида и Деборы был реализован с опозданием и превышением бюджета. И не на чуть-чуть: он опоздал на восемнадцать месяцев и превысил бюджет более чем на полмиллиона долларов.
Первопричиной такого поразительного результата стала вовсе не спешка с началом работы. На самом деле Дэвид и Дебора поступили прямо противоположно безумной спешке Брехона Сомервелла. Начиная примерно с 2011 года, они годами размышляли о ремонте кухни. Когда они наконец решили начать, то не стали размахивать кувалдами, а наняли опытного архитектора . Архитектор предложил им снести стену между кухней и небольшой комнатой, чтобы удвоить размер кухни. Они согласились на это скромное расширение. Затем архитектор потратил несколько месяцев на подготовку подробных чертежей, прежде чем наконец раскрыл планы. "У него был большой рулон чертежей, - вспоминает Дэвид, - и он кропотливо провел нас через восемь итераций возможных проектов, долго рассказывая о каждом из них, а затем объясняя, почему, однако, этот подход не совсем правильный, поэтому он доставал следующий лист, показывал другой проект и заключал: "Но, действительно, это тоже не идеальное решение, поэтому позвольте мне показать вам еще один вариант"".
Общая сметная стоимость тщательно проработанного проекта составляла 170 000 долларов. Это много, но в Нью-Йорке все дорого, поэтому Дэвид и Дебора решили действовать. Они переехали, рассчитывая вернуться через три месяца.
"Проект начал меняться и распутываться с самого начала, - со вздохом вспоминает Дэвид. Стоя на кухне, подрядчик подпрыгивал вверх-вниз, чтобы проверить доски пола. Ему не понравилось то, что он почувствовал. Когда он разобрал старую кухню и посмотрел, что находится под ней, он понял, почему: "Из-за некачественного строительства в 1840-х годах, которое никто никогда не исправлял, не было достаточной структурной поддержки, чтобы удержать это здание". Пришлось бы снять весь пол и установить в подвале стальные балки и опоры.
Оправившись от шока, Дэвид и Дебора задумались о существующих деревянных половицах. Они были старыми и уродливыми. Если их все равно придется снимать, то, возможно, их стоит заменить, а не класть обратно? Пол на кухне должен был быть заменен, но что делать, если на одной половине пола новая древесина, а на другой - нет?" Они согласились заменить все половицы. Дэвид и Дебора также подумали о кирпичном камине в гостиной. Это была уродливая, современная работа в стиле "сделай сам". Почему бы не воспользоваться шансом и не заменить его?
И камин был не самой худшей особенностью гостиной. Под лестницей, прямо рядом с гостиной, находилась крошечная туалетная комната. Мать Дэвида говорила, что это "вульгарно". Было бы здорово перенести ее, подумали Дэвид и Дебора, и это легко сделать, пока пол не выложен. "Архитектор вернулся и все переделал, - вспоминает Дэвид.
И раз уж работы будут вестись в подвале, почему бы не перенаправить лестницу в подвал, чтобы создать небольшое помещение для стиральной и сушильной машины? "А это еще больше проектирования, еще больше архитектурных чертежей, еще больше задержек". Каждый новый план также нужно было подавать в нью-йоркскую бюрократическую систему.
Ни в одном из изменений не было ничего экстравагантного или причудливого. Каждое из них было разумным. Каждое вело к следующему. Кроме того, стоимость недвижимости в этом районе резко возросла, так что при продаже они вернут хотя бы часть денег, вложенных в квартиру.
Так по частям проект расширялся от кухни до первого этажа, который был полностью выпотрошен, переделан и переоборудован.
Но на этом проект не остановился. Главная ванная комната на втором этаже была ужасной и заплесневелой. Если вы уже переехали и наняли подрядчиков, сказала мать Дэвида, почему бы не исправить это сейчас, чтобы потом не пришлось проходить через это снова? Еще один разумный аргумент. И снова это изменение повлекло за собой другие. Которые привели к другим. Пока второй этаж также не был полностью выпотрошен, переделан и переоборудован.
"170 000 долларов превратились в 400 000 долларов, затем в 600 000 и 700 000 долларов". В итоге Дэвид насчитал около 800 000 долларов. Это настолько большой счет, что Дэвиду, вероятно, придется отложить выход на пенсию. И эта цифра не учитывает перестановки в их жизни. Вместо трех месяцев ожидания, на которые они рассчитывали, Дэвид и Дебора переехали обратно через полтора года после отъезда.
Когда работа была наконец закончена, все согласились, что полностью отремонтированная квартира была очень красивой. Но это было слабым утешением. Если бы проект с самого начала был спланирован как реконструкция снизу доверху, был бы один план, одна подача документов в город, и подрядчик мог бы выполнить работы в наиболее эффективном порядке. Стоимость работ - в долларах, времени и нервотрепке - была бы гораздо ниже той, что заплатили Дэвид и Дебора. Как ни посмотри, проект оказался катастрофой.
ПОЧЕМУ?
Мышление Дэвида было бесспорно медленным, а работа архитектора - кропотливой. И все же план - буду вежлив - не был хорош. Это подчеркивает важный момент, связанный с моим советом "думать медленно".
Медленность сама по себе нехороша. Подобно Дэвиду и Деборе, люди могут годами мечтать о проекте, но не иметь ничего, кроме дневных грез, точно так же, как организации могут тратить огромное количество времени на проведение совещаний, наполненных блуждающими обсуждениями, которые так ни к чему и не привели. Более того, тщательный анализ, подобный тому, что провел архитектор Дэвида, может быть трудоемким и занять много времени, но если он слишком узконаправлен, то не выявит фундаментальных недостатков плана или пробелов, а тем более не исправит их. А впечатляющая детализация может создать ложное представление о том, что общий план сильнее, чем он есть на самом деле, как красивый фасад без структуры за ним. Правительства и бюрократические корпорации хорошо умеют проводить подобный анализ. Это одна из главных причин, по которой проект скоростной железной дороги в Калифорнии смог провести более десяти лет "на стадии планирования" до начала строительства, создав впечатляющее количество бумаги и цифр, но не создав плана, достойного этого названия.
В отличие от этого, хорошее планирование исследует, воображает, анализирует, тестирует и итерирует. Это требует времени. Таким образом, медлительность - это следствие правильного планирования, а не его причина. Причиной хорошего планирования является диапазон и глубина вопросов, которые оно задает, а также воображение и строгость ответов, которые оно дает . Обратите внимание, что я поставил слово "вопросы" перед словом "ответы". Само собой разумеется, что вопросы задаются раньше ответов. Вернее, это должно быть само собой разумеющимся. К сожалению, это не так. Проекты, как правило, начинаются с ответов, а не с вопросов.
Проект Дэвида и Деборы начался с фразы "отремонтировать кухню". Это ответ, а не вопрос. Как это часто бывает с проектами, цель проекта казалась очевидной, само собой разумеющейся. Вопрос заключался лишь в том, когда приступать к реализации проекта, и как только это было решено, пришло время заняться детальным планированием. Неспособность задавать вопросы о цели проекта стала основной причиной его провала.
Фрэнк Гери, пожалуй, самый известный в мире архитектор, никогда не начинает с ответов. "Я вырос на Талмуде, - сказал он мне, когда я брал у него интервью в 2021 году, - а Талмуд начинается с вопроса". Это типично для иудаизма, говорит он. "Евреи все подвергают сомнению".
Под вопросом Гери понимает не сомнение или критику, и уж тем более не нападение или разрушение. Он имеет в виду, что задает вопросы с открытым сердцем и желанием учиться. Одним словом, это исследование. "Вы проявляете любопытство, - говорит он. Это противоположно естественной склонности думать, что "Что видишь, то и есть" (WYSIATI), заблуждению, которое мы рассматривали в предыдущей главе. В отличие от этого, Гери предполагает, что должно быть еще что-то, чему можно научиться. Сделав это предположение, он избегает ловушки заблуждения.
В таком настроении первое, что делает Гери при встрече с потенциальными клиентами, - это вступает в долгие разговоры. Это не болтовня и не личная беседа, в ходе которой Гери не читает лекции по теории архитектуры и не погружается в видения, бурлящие в его воображении. Вместо этого он задает вопросы. Не имея никаких мотивов, кроме любопытства, он выясняет потребности, стремления, страхи и все остальное, что привело клиента к нему. Весь разговор начинается с простого вопроса: "Почему вы делаете этот проект?".