ПЭППЕР ВИНТЕРС

ПЭППЕР ВИНТЕРС

НЕВИДИМЫЕ ЗНАКИ

Серия: Вне серии

Группа: https://vk.com/yourbooks12

Переводчики: Юлия Г., Анастасия П.

Редактор: Лилия К.

Вычитка и оформление: Виктория К.

Обложка: Екатерина О.

⚠Специально для группы Y O U R B O O K S. При копировании перевода, пожалуйста, указывайте переводчиков, редакторов и ссылку на группу⚠

img_1.png

Я песня, завернутая в бумагу; соната, нацарапанная певцом.

Каждая композиция поглощает часть меня, пока я не более чем четвертная или восьмая (прим. пер.: имеется в виду длительность в музыке, продолжительность звука или паузы). Моя история началась на бумаге на нотном стане. Чистая страница нотных линеек, которая регулируется прочным скрипичным ключом. Но моя жизнь закончилась изменилась. И все, что имело значение, поблекло от излишества до выживания.

Я писательница. Я певица.

Но больше нет, я оставшаяся в живых.

Взято с блокнота Э. Э.

ЖИЗНЬ ПРЕПОДНОСИТ ВСЕМ ЗНАКИ.

Либо незаметно, либо очевидно, лишь бы мы обратили внимание.

Я все игнорировала.

Инстинкт пытался предупредить, мир пытался предотвратить мой крах.

Я не слушала.

Мне всегда было интересно, что бы случилось, обрати я внимание на те знаки. Я бы выжила? Я бы влюбилась? Была бы счастлива?

Возможно, так же, как существуют знаки, существует и судьба.

И не важно, какой путь мы выбираем, за судьбой остается последнее слово.

Я не прислушивалась, но это не означает, что я не жила.

Я жила и дышала, и плакала, и смеялась, и существовала в совершенно иной выдумке, чем в той, что я воображала.

Далеко от дома.

Вдали от семьи.

Вдали от всего уютного и знакомого.

Но я была не одна.

Я была с ним.

Незнакомец превратился в любовника. Враг превратился в друга.

Я была с ним.

И он стал моей вселенной.

img_2.png

Никто не может по-настоящему унять твои страхи, стереть твои слезы, прочувствовать все твои эмоции. Никто не может по-настоящему знать, как поступать правильно исправить неправильное или сделать твои мечты былью. Только ты.

Только ты, только ты, только ты.

Ты якорь в бурном море, крыша в бушующем урагане. Ты выживший в бедствии.

Ты — доверие. Ты — дом.

Только ты. Только ты. Только ты.

Текст песни «Только ты», взятый из блокнота Э.Э.

Первый знак, предупреждавший, что моя жизнь закончится, произошел через десять минут после того, как таксист высадил меня возле аэропорта.

Я не знала, что это будет моя последняя поездка на машине. Моя последняя жалоба из-за пробки. Последний раз я перебегала через дорогу в городе, в обществе людей, хаоса и шума.

Мое последнее наслаждение нормальной жизнью.

Не сказать, что моя жизнь была нормальной за последние два года.

С тех пор как моя так называемая лучшая подруга тайно загрузила в сеть мою собственную песню, я превратилась из простого продавца в розничной торговле в интернет-сенсацию.

Внезапное изменение карьеры сказалось как хорошо, так и плохо.

Хорошо, потому что теперь я могла позволить себе вещи, о которых даже не смела мечтать, обеспечила безопасность своей семье (не то чтобы у меня вообще была семья), и отложила некоторую сумму для выхода на пенсию. И плохо, потому что такое чудо пришло с большими затратами, и я боялась, что у меня не было достаточно, чтобы оплатить его.

Через два месяца в дороге — самофинансируемом и в основном, организованном «так называемой лучшей подругой» турне, в котором я пела, я превратилась в пережеванную жвачку, в которой не осталось вкуса.

Не то чтобы я не была благодарна. Наоборот. Очень благодарна. Встречаться с фанатами, петь, пока мое горло не начинало кровоточить, подписывать карточки и торопливо напечатанные плакаты — это было нереальным.

Я не могла осознать, как быстро мой мир изменился из помощи богатым домохозяйкам, тратящим деньги своего мужа на ненужную моду, в мерцание в прожекторах и исполнение произведений (кусочки моего сердца и души, связанные в песнях) которыми люди, казалось, наслаждались со мной. Наслаждались настолько, что хотели, чтобы я пела для них. Я. Никто не давал гарантию, что мое творчество будет признано.

Я могла справиться с тем, что делилась собой и своими песнями. Я могла справиться с тем, что раскрывала свои тайны другим, чтобы склеить их сломанные души. С чем я не могла справиться, так это с бесконечным количеством аэропортов и чемоданов. Постоянным шумом и дребезжанием, и несчастливой жизнью на гастролях.

Я никогда не хотела останавливаться в любой гостинице снова. Я безумно сильно жаждала пространства и тишины.

Мэделин не понимала, насколько тяжело для меня было находиться в центре внимания. Даже работая в розничной торговле (пока я решала, что делать с моей жизнью, будучи одинокой) я должна была бороться, постоянно работая с людьми, справляясь с бесконечными вопросами и изматывающим общением. Добавить громкую музыку, крики поклонников и бесчисленные требования находиться на общественных мероприятиях, вызовы на бис и обязательств перед СМИ, я была как выжатый лимон. Я была хуже, чем пожеванная жвачка. Я была остатком от хорошо протоптанной обуви.

Босой.

Мои пальцы чесались написать строку. Начало новой песни повисло в создании. Я задумалась над тем, чтобы бросить чемодан и схватить свой блокнот. Но это было единственное предложение. Я запомнила его.

Надеюсь.

К тому же, у меня было о чем думать, кое-что намного важнее.

Теперь все закончено.

Мои губы перестали печально поГэлматься и растянулись в счастливом предвкушении.

Я не была неблагодарна за стремительную известность, которую получила. Но я не могла изменить то, кем была в своем сердце.

Я домоседка.

Девушка, которая была сама по себе, предпочитала свернуться клубочком со своим персидским котом с приплюснутой мордашкой больше, чем находиться на вечеринке и испытывать дискомфорт, болтая с незнакомцами, что означало, что одиночество было не выбором, а побочным эффектом интровертированности. Добавить недавние похороны трех самых важных людей в моей жизни и... ну, наслаждение внешним миром было такое же сильное, как бабочка наслаждалась дихлофосом.

Переступая порог терминала аэропорта, я намеренно очистила все мысли о тяжелой работе и расписании, и первый раз за семьдесят два дня расслабилась.

Вот оно.

Это было мое единственное требование, которое Мэделин (названная лучшая подруга и рабовладелица) не поняла. Не важно, что мы были друзьями почти два десятилетия, она до сих пор не понимала меня. Она не могла понять мою патологическую потребность побыть одной после месяцев тесного общения с другими людьми.

Я согласилась петь на восьми сценах, уступила всем ее прихотям давать газетам интервью, выкладывать подкасты (прим. пер.: трансляция музыки в интернете по принципу тематической или жанровой радиостанции) и ужинать в компании высшего общества. Но я твердо настаивала на двух условиях.

Первое: я отказывалась делить с ней комнату отеля. Я любила ее, но спустя ее присвоения себе моих восемнадцати часов в сутки, мне нужно было личное пространство. Это была моя перезарядочная станция, после того, как другие выжимали из меня все соки.

Второе: я хотела путешествовать самостоятельно.

В одиночестве.

Только я.

Семьдесят два дня до этого она пыталась убедить меня изменить свой маршрут и отпраздновать с ней на Бора-Бора. По ее мнению, деньги лились рекой, и недавно подписанный контракт по звукозаписи означал, что мы должны жить на широкую ногу. На мой взгляд, я должна экономить каждую копейку, потому что так быстро, как удача улыбнулась мне, так же быстро она могла и отвернуться от меня.

Посмотрите, как быстро пришла смерть, когда, предполагалось, воцарилось совершенство.

Я не передумала, неважно, насколько громко она стонала, и вот я здесь.

Одинокий человек, скрывающий недостатки в толпе и хаосе.

Быстро останавливаясь, я едва избежала столкновения с бульдозером, выглядящим и одетым как человек. Он пронесся мимо, потный и ругающийся, явно опаздывающий на свой рейс.

Я не опаздывала.

У меня было достаточно времени, чтобы пройти таможенный контроль, выпить кофе, почитать книгу, затем спокойно проскользнуть в самолет и расслабиться на пути домой.

Я блаженно вздохнула.

Почувствовав себя гораздо счастливее, я перетащила свой чемодан к стойке регистрации авиакомпании ФиГэл. Их цены на билеты были самые приемлемые, когда я бронировала билет из Сиднея три месяца назад. Их самолеты чистые и персонал всегда внимательный. И тот факт, что здесь присутствовал сервис, делал меня наполовину счастливой. Я скрестила пальцы, желая, чтобы полет назад был таким же спокойным.

Не существовало авиакомпании, которая сделала бы мой день ярче.

— Здравствуйте, мисс? — пожилой джентльмен позвал меня из-за стойки регистрации первого класса, несмотря на то, что я летела экономом. — Я могу проверить вас здесь, если хотите.

Я лечу домой.

Я радостно улыбнулась, мое тело расслаблено затрепетало. Я покатила свой тяжелый чемодан к его стойке и начала рыться в сумочке в поисках документов.

— Спасибо.

Он усмехнулся, нажимая кнопки на клавиатуре.

— Не стоит. Случается, что мне становится скучно, и вы первая в очереди на регистрацию. Я предполагаю, вы отправляетесь в Нади? (прим. пер.: город на острове ФиГэл)

Мне удалось вытащить паспорт и билет из переполненной сумочки, не выворачивая ее наизнанку.

— Именно так.

Мужчина посмотрел на мои документы.

— Отправляетесь в Сидней оттуда?

— Да.

Его голубые глаза потеплели.

— Я был там. Отличное место.

— Да, это так.

Болтовня... опять. Плевала я на нее.

Я обожала каждую минуту встречи с моим агентом и менеджером звукозаписи в Нью-Йорке, делая все возможное, чтобы поговорить о важных вещах. И теперь, зная, что я была всего лишь в двух перелетах от моей родной кровати, я была готова взаимодействовать с незнакомыми людьми более терпимо.