Он бесстыдно уставился на мою грудь и с трудом сглотнул.
— Эм, я попросил Хейли принести эти вещи сюда во время спасательной миссии.
— Ах, — улыбнулась я.
Хендрикс оторвал от меня взгляд, когда я вылезла из огромных джинсов, которые позаимствовала в бункере. Он достал два высоких ведра, чтобы набрать воды. Нам пришлось бы стоять внутри них, чтобы не залить всё кругом водой. Это было эффективно, но низ вёдер был слишком мал для наших ног. Болезненно, но эффективно.
— Мы собираемся поиграть в игру, — пробормотал Хендрикс, когда принёс мне все принадлежности и поставил на буфет. — Мы можем помочь друг другу вымыться, но никаких поцелуев.
— Это не похоже на игру.
Я попыталась изобразить сарказм, но вышло гораздо более непринужденно, чем я намеревалась. Мы уже делали это раньше и не один раз. Но это казалось гораздо более интимным. И немного провокационным.
— Ты права, это больше похоже на линию жизни.
Но мы оба ошибались. После того, как Хендрикс надел спортивные шорты, пока я дала ему немного уединения, закрыв глаза, я не подглядывала, ни разу. Ладно... может быть, разок. Мы начали мыть друг другу волосы и помогать со всеми этими труднодоступными местами. Пока мы успешно держались на уровне рейтинга для тринадцатилеток, но всё это было по-прежнему интимно и сексуально. И более того, мы ещё больше влюбились друг в друга, мы узнали друг друга так, как ещё не знали. Мы смеялись больше, чем когда-либо за долгое время, но никогда не теряли чувственного ощущения прикосновения друг к другу, давая позволение нашим пальцам скользить по мыльной, скользкой коже, и при этом удерживая наши губы от соединения, которого они отчаянно хотели.
Эти моменты были идеальными, мучительными, немного эротичными и такими совершенными.
Хендрикс был просто всем, о чём я когда-либо могла мечтать. И он был моим.
Это было так же реально и честно, как и любовь. И каким-то образом я должна была стать частью этого. Я должна была это испытать. Изо дня в день происходило так много вещей, с которыми я не хотела сталкиваться, но всё равно должна была столкнуться. А потом, потом было это — был Хендрикс. Это казалось особенной и такой невероятной вещью, что я не могла поверить, что он принадлежит мне.
И пока мы избавлялись от грязи, копоти и ужаса последних нескольких дней, я поняла, что "купаю" Хендрикса точно так же, как Кейн требовал, чтобы я его вымыла. Только так и должно было случиться, именно так должны были формироваться, развиваться и расти отношения.
Кейн пытался навязать мне то, чего я не хотела и не просила, но он всё равно ожидал. Хендрикс не возлагал на меня никаких надежд, но это было то, чего я хотела, о чём я даже не думала просить, потому что это было слишком хорошо и слишком чисто для этого мира.
Разница между этими двумя мужчинами была совершенно очевидна, и это заставляло меня беспокоиться о моём бедном, непостоянном сердце, которое иногда запиналось, когда Кейн был рядом. Хендрикс был противоположностью этого мира, светом против его тьмы, жизнью против его распада, любовью против его полной безнадежности. А Кейн был воплощением всего, чего я боялась и ненавидела, — контролирующим, властным, требовательным и манипулирующим.
Моему сердцу не грозила опасность влюбиться в Кейна, потому что оно уже принадлежало Хендриксу.
Но иногда сломленная человечность Кейна могла затронуть мои сердечные струны, и в этом заключалась проблема.
Когда мы с Хендриксом, наконец, выбрались из нашего заботливого кокона друг друга, свежевымытые и безумно влюбленные, я поняла, что должна быть осторожна. Я знала, что должна оградить себя от битвы, которую нам ещё предстояло вести. Потому что угроза зомби нависала над нами — тяжёлая и опасная. А неминуемая угроза, которой были Кейн и его отец, выжидала тщательно и расчетливо. Это был только вопрос времени, когда мы столкнёмся в разногласиях, может быть, вопрос всего пары часов.
И в этом новом мире, с этим новым образом жизни, эти моменты ещё не были полностью понятны. Это было ново для нас, непредсказуемо и неопределённо. Люди перестали воевать друг с другом в больших масштабах, потому что у нас был более серьёзный враг, с которым нужно было сражаться.
Но мы собирались это изменить. Я чувствовала это всем своим существом. Скоро мои навыки обращения с пистолетом и ножом будут использованы не только для Пожирателей. Вскоре мои моральные устои и убеждения снова подвергнутся сомнению.
Если у меня были эмоциональные проблемы с убийством Пожирателя, представьте, что бы я пережила, если бы мне пришлось убить человека?
Думаю, я скоро это узнаю.