— Крид, ты ведь в курсе, что под одеялом я по-прежнему голая? — спросила она, возвращая Криду бутылку.
— Нина? Последний час я только об этом и думаю, — в свете огня она видела, как его губы изогнулись в ухмылке.
— Пошляк. Можешь найти мне какую-нибудь одежду?
— Меня устроит, если ты еще немного походишь голышом, — поддразнил он.
— Крид! Пожалуйста.
— Ладно, — он встал и отправился на поиски.
Согрев ее, он настоял, чтобы самому себе сделать перевязку. Нина почти не спорила. От стресса и холода у нее тряслись руки, и едва ли она справилась бы с обработкой раны, даже самой незначительной.
Крид нашел еду, и они перекусили несколькими уцелевшими продуктами с кухни. Насытившись, Нина внезапно почувствовала навалившуюся усталость. Но сначала ей нужно было найти сменную одежду. Снятые вещи попахивали попкорном и табачным дымом с нотами одеколона Лэндона. Запахи могли спровоцировать паническую атаку, которой Нина всеми силами старалась избежать.
Примерно через пятнадцать минут Крид вернулся с охапкой одежды.
— Вот, — сказал он, демонстрируя джинсы. — Ближе всего к твоему размеру. Знаешь, если бы ты не была коротышкой…
— Эй! В отличие от тебя, я не громила.
— Громила? Милая, меня называли многими словами, но громилой впервые.
— Я могу подогнуть штанины, — пожала плечами Нина. — Или обрезать их.
Еще Крид принес простую серую спортивную толстовку и белые носки.
— Я подумал, ты не захочешь надевать чье-то нижнее белье, — добавил он.
— Уж лучше я буду ходить вообще без него, — пробормотала Нина.
— Будет охрененно горячо.
— Неважно. Хочу перед сном одеться. Ночью мы оба должны быть готовы. На случай, если, ну, ты понял.
— Понял, — Крид говорил хрипло и без намека на веселье.
Нина посмотрела на него. Необходимость выбраться из-под одеяла и переодеться нервировала. Что само по себе было смешно. Они уже переспали. Крид итак все видел. И трогал. И облизывал. Нина задрожала, на этот раз от желания.
— Значит, я отойду и переоденусь… — она многозначительно замолкла в надежде, что Крид поймет намек.
— Нет.
— Нет?
— Сначала я тебя очищу.
— Я такая грязная? — ладно, Нина и впрямь была грязной. Она ужасно пахла и хотела освежиться. К сожалению, водопровод не работал, насоса на улице не было, так как же Крид планировал купаться?
— Я нашел в ванной упаковку детских влажных салфеток.
— О, — почему-то Нину не испугал тот факт, что раньше в доме жил ребенок, конечно, уже умерший. Разумом она понимала извращенность своих чувств. Наверное, в тот вечер Нина просто была слишком уставшей. Или, возможно, она охладела к реалиям нового мира и научилась отстраненно воспринимать трагедии.
— Я подумал, что после всего случившегося… — Крид казался необычайно застенчивым, словно не знал, как Нина отреагирует на его предложение. Тем не менее, он был прав. Ей хотелось стереть пот, грязь и ужас минувшего дня.
— С радостью, — прошептала Нина. — Пожалуйста, помой меня. Мне нужно снова стать чистой.
— Откинься на спину, — Крид нежно подтолкнул ее, все еще закутанную в одеяло, и уложил. Сам он сел на край дивана и вытащил из упаковки салфетку. — Закрой глаза, — прошептал Крид хрипло и тихо.
Нина почувствовала прикосновение прохладной ткани сначала к своей шее, затем к щеке. Крид нежно обтер ей лоб и подбородок, смывая следы пота, грязи и высохших слез. Вернувшись к ее горлу, он мягко охладил тканью кожу.
Хрустнула упаковка. Вытащив вторую салфетку, Крид распахнул одеяло, и Нина почувствовала прохладу воздуха. Спускаясь ниже, Крид начал вытирать ее плечо. Она задержала дыхание в ожидании освежающего прикосновения к своей груди.
Ей не пришлось долго ждать. Уже через мгновение он провел тканью по ее правому соску и слегка потер его. Когда тот сморщился от холода, Крид переместился к левому и, проделав то же самое, гортанно рыкнул.
Нина не открывала глаза, купаясь в блаженстве и заботе. Влажной салфеткой он очистил кожу под ее грудью и, обведя пупок, спустился вниз до линии бикини. Нина непроизвольно ахнула, готовясь к интимному касанию, которого так и не последовало.
Встав с дивана, Крид устроился на полу у нее между бедер и принялся педантично обтирать пальцы ее ног.
— Фут-фетишизм? — сумела пошутить Нина, прорвавшись через марево странной опьяняющей смеси расслабления и возбуждения.
— Просто стараюсь сделать тебе приятно, — Крид говорил так хрипло, что практически рычал.
Нину пронзил импульс, породивший в клиторе пульсацию, унять которую можно было только одним способом.
— Ты прекрасно справляешься, — пробормотала Нина.
— О, правда? — дерзко уточнил Крид, скользя тканью по ее ноге вверх к бедру.
Нина хотела, чтобы он схватил ее за ягодицу, но его осторожные касания лишь стирали пот и заставляли хотеть большего. Гораздо большего.
Крид проделал то же самое с ее второй ногой. Когда ткань заскользила по голени, Нина не смогла лежать неподвижно и вздрогнула от сильного желания.
— В чем дело, милая? — спросил Крид, растягивая слова и давая понять, что сам догадался.
— Ни в чем, — прошептала Нина.
— Мне остановиться?
— Нет. Пожалуйста.
Закончив с голенями, он приподнялся и поцеловал ее в шею, щетиной царапая кожу.
— Милая, мне нужно, чтобы ты раздвинула ноги, и я смог закончить.
«О Боже»
От того, как Крид произнес «мне нужно, чтобы ты раздвинула ноги», Нина возбудилась и намокла между бедер. Она послушалась. Нина хотела, чтобы Крид был именно там. Чтобы коснулся ее, погрузился глубоко. Ей не терпелось.
Но он отстранился и снова принялся за дело.
— Я чувствую твой запах, — прошептал Крид, водя холодной тканью по внутренней стороне ее правого бедра. — Ты сильно меня хочешь.
Вздохнув, Нина предвкушала, как мужчина — большой и сексуальный — скоро войдет в нее и жестко возьмет. Вот только ей хотелось не скоро, а сейчас. Она непроизвольно приподняла бедра, жаждая Крида и давая понять, как нуждалась в освобождении от нараставшего желания.
Он глубоко рассмеялся.
— Кажется, ты наслаждаешься обтиранием, — прошептал Крид и протер Нину между ног, избегая подрагивавшего нуждавшегося клитора. — Тебе стоит быть терпеливее, милая. Я еще не закончил, — он взялся за ее левую ногу, обтирая от колена вверх и подбираясь к киске.
— Крид, я уже чистая, — выдохнула Нина. — Теперь я вся чистая.
— Даже не знаю, — отозвался Крид, пальцами исследуя влажные складки и поддразнивая, пока ей не показалось, что больше вытерпеть невозможно. — Похоже, — продолжил он, — одно место я все-таки пропустил, — склонившись, Крид шершавым языком лизнул клитор, и Нина громко ахнула в тишине темной комнаты.
— Боже, — прошептала она. — Ох, Крид, как же хорошо.
Найдя идеальную траекторию, он кругами массировал сосредоточие нервов, посасывал его, надавливая и одновременно ловко проникая пальцами во влажный вход. Как Крид умудрялся доставлять такое удовольствие? Откуда он знал, что любила Нина? В полубреду вожделения, истекающая, открытая и готовая, она подумала, что Крид был создан для нее.
Вскоре Нина учащенно задышала, и мышцы ее ног напряглись в преддверии оргазма. Внезапно Крид остановился.
— О, нет! Крид! — застонала она, извиваясь под ним.
— Боже, милая, у тебя райский вкус. Но мне нужно быть в тебе. Сию же гребаную секунду, — в мгновение ока он был уже на Нине, проталкивался в нее, целовал в губы и давал попробовать солоноватый вкус ее собственного желания.
Она вскрикнула от внезапного вторжения и от того, как киска растянулась, вмещая гигантский член. Нина встретила Крида на полпути, принимая его глубоко в себя. Ускользнувший оргазм снова приближался, сопровождаемый напряжением и эротическими ощущениями, быстро ставшими чрезмерными. Нина сильно кончила. Она снова и снова вскрикивала, ритмично стискивая в себе член.
— Черт, Нина, — Крид извергся внутри нее ответным оргазмом.
Он рухнул на Нину, и несколько секунд их резкие выдохи звучали в унисон. В конце концов, Крид приподнялся, опершись на свои сильные руки по бокам от ее головы. В переменчивом свете огня Нина рассмотрела детально прорисованный компас, вытатуированный на предплечье Крида, и очертила его пальцем.
— Что он означает? — спросила Нина.
Крид помедлил, и на миг ей показалось, что зря она спросила. Но тогда он быстро перевернулся вместе с ней и, усевшись в углу дивана, устроил ее у себя на коленях в кольце своих рук.
— Дань памяти родителям. Моя первая татуировка. Я сделал ее в выпускном классе. У папы была дурацкая привычка повторять, что мама — его компас, благодаря которому он всегда знает, куда идти. Он уверял, она сделала его таким. Мы с Лесли посмеивались над ним и подшучивали, но после их гибели…
— Они умерли? Когда вы учились в школе? — как Нина могла этого не знать?
— Да. Автокатастрофа, — Крид говорил спокойно, но у него дрогнул правый бицепс — крошечный тик, сказавший гораздо больше любых слов.
— Боже, Крид. Соболезную. Сколько лет было Лесли?
— Шестнадцать. Гибель родителей сломила ее. Она подсела на наркотики и связалась с плохой компанией. Мне было восемнадцать, и мы переехали к бабушке с дедушкой. Они делали все, что было в их силах, но для нас настали темные времена. Для всех, — несколько минут Крид молчал. Наконец, он продолжил. — Поэтому я сделал татуировку. Компас. Родители придавали ему особое значение, и я хотел напомнить себе, что должен быть таким же хорошим человеком.
— А какую татуировку ты сделал последней?
— Кошку.
Нина нашла ее взглядом, художественно оформленную и детально прорисованную.
— Какая красивая, — прошептала она, поглаживая рисунок. — Что она означает?
— Я сделал ее для Кейли. Моей племянницы.
— Как мило, — улыбнулась Нина, удрученно подумав, что маленькая девочка умерла от смертоносного вируса наряду почти со всеми остальными людьми.
— Когда я переехал к ним после смерти Криса, ей нравилось рассматривать мои татуировки. Она постоянно говорила, что я должен набить кошку. Поэтому я пошел и набил, — несколько секунд Крид колебался. — Я скучаю по ней. Кейли была веселой. При первой встрече застенчивая, но когда познакомишься с ней поближе? Берегись.