— И она продолжает пялится на тебя из бара.
Я подношу стакан к губам и делаю большой глоток. С каждой секундой Селена выглядит всё более обеспокоенной, но я не отвечаю. Когда она почти дошла до точки кипения, я говорю:
— Это свободная страна. Она может смотреть на меня как ей нравится, и пока она не прикасается ко мне, я уверен, что Оливия не против. — Я ставлю свой стакан на стол. — Как сказал Джексон, я не сделал ничего плохого. Я отклонил приглашение на секс, но ты смотришь на меня так, как будто я только что перепихнулся в туалете.
— Я не смотрю на тебя так. Я просто волнуюсь, что...
— Не надо, — прерываю я, позволяя своему беспокойству выйти наружу. — Позволь мне самому позаботиться об Оливии. Я присматриваю за ней лучше, чем ты когда-либо.
Ее глаза расширяются, и она обижается на то, что я сказал, издеваясь надо мной. Она наклоняется к Джексону, ожидая, что он защитит ее; вместо этого он смотрит на нее и пожимает плечами. Усмехнувшись, Селена перекидывает волосы через плечо и садится на свое место, скрестив ноги так же крепко, как и руки. Джексон наклонился вперед, опершись локтями на колени, обтянутые джинсами, посмотрев на меня мутным, немного пьяным взглядом
— В бар?
Я киваю, желая уйти от осуждающего взгляда Селены. Она делает большой глоток пива, прежде чем вытащить свой мобильный телефон. Я размышляю над тем, стоит ли её заставить рассказать, что она собирается делать, но решаю не делать этого. Сегодня я не сделал ничего плохого, а чрезмерная реакция только заставит меня казаться виноватым. Единственное, в чём я виноват — это в том, что никогда не хотел видеть, что Оливия испытывает боль или сомневается в моей верности.
Я отталкиваю свой стул, ставя стакан на стол. В баре Джексон подает мне еще одно пиво, и я, задумываясь на секунду, всё-таки подношу его к губам. Я знаю, что должен остановиться. Чем больше я пью, тем больше начинаю сорить деньгами... а Селена уже заставила меня нервничать сегодня вечером. Я сильно задумался, что хочу сказать и хочу обвинить ее в этом, но не думаю, что Оливия или Джексон оценят, если я не сдержусь. Не думаю, что есть безобидный способ назвать кого-то настоящим бедствием... Я усмехнулся, прежде чем сделать большой глоток. Не могу понять Селену. Это несдержанная женщина, у которой нет целей в жизни, она только и делает, что тянет тех, кто рядом, вниз. Полагаю, у нее должна быть какая-то другая сторона, которую никто не видит. Почему Джексон все еще с ней? Я знаю, что ему нравятся легкомысленные и покорные девушки. Ему нравятся девушки, которые легко ломаются и идут на поводу его прихотей, а Селена не похожа на такого человека. Она слишком упряма и раздражительна, чтобы соглашаться с дерьмом Джексона. Опять же, кто знает, какие Джексон и Селена на самом деле? У них обоих, похоже, много тайн, которые они держат при себе. Джексон со своей бывшей стервой и Селена со своим отцом… или кем-то ещё, её история все также остается для меня загадкой.
— Не беспокойся о Селене, — говорит он мне. — Ты знаешь, как она относится к Оливии. — Джексон закатил глаза и потянул воротник своей синей рубашки.
— Для того, кто утверждает, что она защищает Оливию, несомненно, именно она приложила руку ко многим негативным ситуациям в жизни подруги.
Джексон делает глоток своего пива.
— Да, но Селена — её лучший друг. Им разрешено делать глупости и принимать плохие решения. Чёрт, как мы делали и продолжаем делать.
— Но Оливия...
— Она человек. Я знаю, что ты ее любишь, женишься, и все это сумасшедшее дерьмо, но она по-прежнему человек. Она любопытная, импульсивная и известна своими неудачными решениями, но у них с Селеной своя история. Они выросли вместе, и они лучшие друзья. Не умаляй достоинства Селены только потому, что считаешь ее угрозой.
Угроза? Я не вижу в Селене угрозы, так ведь? Нет. Селена не угроза... она просто проблема. Никогда бы ничего не сделал, чтобы заставить Селену и О отдалиться друг от друга, но Селена должна понять, что я не собираюсь уходить в сторону и позволять ей заставлять Оливию совершать глупости. Ей также нужно понять, что я не Блейд. Я ценю то, что у меня есть. Я знаю, что Оливия — одна на миллион, и я бы не испортил наши отношения, даже ради всех сочногубых и большегрудых женщин в мире. Обменять кого-то, кого вы любите, на то, что вам нравится, это все равно, что обменять куриный салат на гриле на пакетик картофельных чипсов. Конечно, они приятны на вкус, пока вы их едите, но, когда все кончено, вы чувствуете себя больным и все еще голодным. Тем временем парень с куриным салатом доволен, ему хорошо, и он насыщает свое тело настоящими питательными веществами. Блейд взял свой куриный салат и обменял его на пакетик чипсов, потому что он чёртов идиот. Теперь у меня есть салат, и я не буду обменивать его на что-либо — чипсы, торт, шоколад и тому подобное. Если бы только Селена перестала пытаться убедить себя, что я разыскиваю чипсы.
Я со стуком поставил свой третий… или четвёртый стакан на стол.
— Второй, — сказал я вслух невнятно чуть заплетающимся языком. — Теперь я вспомнил. Это мое второе пиво.
Джексон хмыкнул, а я почувствовал, как сильно кружится моя голова.
— Пять. У тебя было пять сортов пива, приятель.
Либо я плохо слышу, либо голос Джексона тоже невнятный. Чё-ёрт. Мне нужно идти домой. Селена появляется рядом с Джексоном и обнимает его за талию. Он опирается на нее, и она стонет под давлением.
— Это семь сортов пива на вас двоих. Пора идти.
Селена и Джексон, чуть спотыкаясь, идут вместе на выход из клуба. Я оглядываюсь вокруг... клуб почти опустел, лишь несколько человек наполняет его, уже нет толпы. Я следую за остальными, горжусь тем, как прямо иду. Перед Селеной и Джексоном ещё один член нашей команды — Аарон, парень, отвечающий за полотенца, ведёт Деррила. По сравнению с ними я должен выглядеть трезвым. Так как я думаю об этом, значит я не настолько пьян, просто сильно навеселе.
Переключаю свое внимание влево, когда чья-то рука цепляется за мою. Я смотрю вниз, только чтобы увидеть, как Николь виснет на мне.
— Уходишь так скоро, дорогой?
Я чувствую, как мое тело немного провисает в эту сторону. Как я не ожидал этого? Я надеялся, что она ушла несколько часов назад.
— Куда идём: к тебе или ко мне?
Я освобождаю свою руку и останавливаюсь. Я слишком устал от этого дерьма, едва могу держать глаза открытыми и чувствую, что ещё немного и моя голова свалится с шеи.
— Я иду домой к своей невесте. Один.
Она улыбается. Неужели я не смогу избавиться от неё?
— Сет Марк остепенился. Когда мы встретились, ты даже не спросил, как меня зовут, а теперь ты остепенился. — Она покачала головой и вздохнула. — Какая ирония. Во всяком случае уже почти утро, а я живу на соседней улице. Ты можешь пойти к своей женщине утром. Ей не обязательно знать.
Идущая перед нами Селена оглядывается, оставляя Джексона одного.
— Плохо расслышала? Он сказал, что у него есть невеста, — рычание в голосе Селены остановило и встревожило Джексона. Он нахмурился и крепко схватил Селену за запястье. Определённо Селена не «давай поговорим» тип девушек, а я слишком устал и пьян, чтобы разбираться с кошачьими боями.
Николь улыбнулась.
— Говоришь так, будто это что-то значит в Вегасе. — Она переводит взгляд на меня. — Последний шанс пойти со мной, детка.
Рыкнув, Селена шагнула вперёд, но Джексон удержал её.
— Стой, Селена, — приказал он, но она продолжала двигаться, не спуская глаз с Николь.
Я сам должен с этим разобраться, не Селена. Я дал этой женщине несколько шансов уйти невредимой, но теперь я должен взять дело в свои руки. Если она хочет получить прямой, краткий и жестокий ответ, она его получит.
— Я не собираюсь идти к тебе, — ответил я ей. — Я смотрю на тебя и ни черта не помню о тебе. Конечно, я мог бы сейчас пойти с тобой, заняться сексом и уйти, но я гарантирую, что забуду тебя снова уже к завтрашнему обеду. — Её губы чуть приоткрываются, и она прищуривается. — Я лучше пойду домой к своей девушке, к той, которую люблю. К девушке, которая могла бы стоять обнажённой в абсолютно тёмной комнате, и я всё еще был бы в состоянии поцеловать каждую веснушку на её теле, полагаясь только на свою память. — Девушка переступила с ноги на ногу, а я услышал, как Селена хихикнула себе под нос. — Тебя и не вспомнят, потому что ты такая же, как все, а девушка, к которой я иду домой, совсем другая.
Не дожидаясь ответа или реакции, я ухожу, минуя Селену и Джексона, и оказываюсь снаружи в прохладном воздухе пустыни. Вышибала хлопает меня по спине и бормочет слова поздравлений, которые я не слышу. Я просто хочу домой. Я говорил с достаточным количеством людей, и дал достаточно интервью для одного дня. Не говоря уже о всех собеседованиях и ток-шоу, через которые я должен пройти в течение следующих двух недель, вплоть до моего боя с Доном. Селена выбегает за мной, визжа, как маленький поросёнок. Я съеживаюсь и наблюдаю, как она подбегает ко мне и обнимает за шею.
— Я верю тебе, — рассмеялась она, сжимая меня в объятиях.
Я похлопал ее по спине и нахмурился, увидев широкую улыбку Джексона, выходящего из клуба.
Наконец, она отпустила меня и сделала шаг назад.
— Я верю, что ты действительно любишь Оливию, все мои сомнения исчезли.
— Хорошо, теперь я могу немного легче дышать, потому что весь этот брак зависел исключительно от того, что ты думаешь. — Я стараюсь быть серьезным, но улыбка сама освещает моё лицо. Селена закатывает глаза.
— Спасибо, — говорю я ей. — Теперь пойдём домой.
Прямо как по сигналу подъезжает такси, и Аарон подносит к нему тяжелое, наполненное алкоголем тело Деррила. Я открываю дверь, затем Аарон запихивает Джексона внутрь и лезет за ним. Я не знаю как, но всем четверым удалось уместиться внутри. Думаю, что сам уснул у Селены на плече... Следующее, что я помню, это то, что она тычет мне в голову неуклюже изогнутой рукой и смотрит на меня, будто я намекаю на что-то.