Изменить стиль страницы

Глава 59

Следующей ночью, ночью, когда война закончилась, в ясном бархатном небе над Колдвеллом, штат Нью–Йорк, не было луны. Не было звезд, мерцающих с небесного купола. Сама галактика, казалось, опустилась на корточки, укрываясь от шрапнели.

Когда Бутч вышел из Ямы через главную дверь, он поднял глаза и почувствовал страх, которого никогда не испытывал прежде. Затем он посмотрел на парадный вход особняка. Тяжелые панели, которые плотно закрывались для защиты тех, кто находился внутри, распахнулись, и один за другим на улицу вышли Братья. Зи шел первым, Бутч давно привык к его стрижке под машинку и жестокому шрамированному лицу. Разумеется, Фьюри шел вслед за своим близнецом. Потом Тормент. Мёрдер. И Рейдж. Куин и Джон Мэтью. Блэй был с ними. После этого появилась Шайка Ублюдков во главе с Кором…

– Я люблю тебя.

Услышав голос своей шеллан, Бутч обернулся. Марисса стояла позади него, в ее глазах застыл ужас, как будто она знала и без его слов, что предчувствие его не обманывало. Это конец.

Бутч коснулся ее мягкой щеки, а в голове беспорядочно роились мысли. Но, как и прежде, как всегда, он не мог пообещать ей того, над чем не был властен, и он не хотел, чтобы его последние слова омрачала ложь.

– Я тоже люблю тебя.

Наклонившись, Бутч поцеловал ее, ощущая, как рукояти его черных кинжалов врезались в грудную клетку.

– Я останусь дома сегодня ночью, – сказала Марисса.

И причина была очевидна без слов. Марисса никогда не пропускала работу, но эта ночь перечеркнула это самое «никогда».

– Бэт пригласила меня в особняк. – Красивые глаза Мариссы смотрели на его лицо так, словно она хотела прочесть там их будущее. – Посмотрим все вместе фильм.

– Может, комедию?

– «Знакомство с Факерами». Все серии.

– Стиллер и Де Ниро. Отличный выбор.

Они замолчали. Порой слова бывают лишними в парах, в которых оставалась особенная связь после того, как тускнело ядерное сияние сексуального влечения. Никаких слов не хватит. Чувства прорастают глубоко внутрь.

– Я позвоню тебе, – сказал он.

– Спасибо.

Они снова сошлись в поцелуе, и он затянулся… это напомнило ему, как они занимались любовью, прежде чем он встал, чтобы принять душ, одеться, вооружиться. Марисса, наконец, отступила... и пошла через двор, опустив голову, обхватив себя руками.

Словно вдова.

Братья расступились, когда Марисса поднялась по огромным каменным ступеням и подошла к открытой двери, и когда она пересекла порог, огромные мужчины поклонились ей с уважением. Прежде чем войти, Марисса оглянулась на Бутча и подняла ладонь.

Он поднял свою в ответ.

И затем она скрылась, тяжелая дверь в вестибюль закрылась позади нее, отсекая как ее стройную фигуру, так и свет, который проливался на ночь.

– Ты мне снился, – сказал Вишес из глубины Ямы.

Бутч, закрыв глаза, выругался… хотя он не был удивлен. Видения его соседа были только о смерти, и этой ночью все они окажутся на краю могилы.

– Правда? – Бутч посмотрел через плечо. – Расскажешь?

Ви был одет для войны, в черной коже и со всем оружием на теле, но он оставался в тылу. Он и Рейдж, Ривендж со всеми своими симпатскими способностями, а также Пэйн и Хекс собирались охранять особняк. Тем временем Мэнни уже был на месте, в гараже, где находилось мобильное хирургическое отделение, а Док Джейн, которая благодаря своему призрачному статусу могла попасть куда угодно в мгновение ока, готовилась принять большой поток пострадавших в учебном центре.

Когда Вишес подошел к открытой двери, он двигался как хищник, которым, по сути, и являлся. Бутч осознал, что напрягся, будто ожидая удара под дых.

– Крест, – серьезно сказал Ви. – Крест спасет тебя.

Бутч в панике ощупал свою майку. Но будто он мог уйти из дома без креста? Это же экзистенциальный аналог кредитной карты «ЭмЭкс».

Он вытащил тяжелый золотой крест и погладил его большим пальцем.

– Он здесь.

Ви кивнул.

– Не снимай его.

– Ни за что.

Повисла пауза. А потом пришло время для объятий. Они обнялись, и Бутч хотел, чтобы его сосед пошел с ним. Как бы сильно он не уважал остальных братьев и бойцов, он хотел сражаться спина к спине с Ви.

– Я буду возле тебя за полторы секунды.

Бутч кивнул, и они выпустили друг друга из объятий. А потом он сошел с крыльца и направился к «R8». План разработан. Обязанности определены. Территории выделены, оружие и боеприпасы распределены.

Обсуждать больше было нечего.

Тормент ехал в город рядом с Бутчем, на соседнем сидении, и никто из них не сказал ни слова. Добравшись до гаража, они оставили «R8» на парковке, пересеклись с Мэнни и вышли на улицу.

И практически сразу…

…Бутч понял, в каком направлении им двигаться.

* * *

Когда Син вернулся в особняк после разговора с Джо, он зашел с бокового крыла и постучал в одну из французских дверей, ведущих в бильярдную. Он не воспользовался главным входом, потому что не хотел ни с кем пересекаться. Он рассказал Кору о том, что снял себя с графика дежурств и теперь собирался собрать свои вещи и свалить из дома. В никуда. Из этого мира войны, в которой он прожил всю свою жизнь.

Син понятия не имел, куда направится. Но он многие века жил своим умом, выживал ночь за ночью, у него не было твердой земли под ногами и не было поддержки. Так что, хэй, подобные перемены в жизни ему не в новинку.

На запад, он думал. Или, может быть, на юг. Но пребывание в Колдвелле для него под запретом.

И он должен уйти прямо сейчас. Если он этого не сделает, то, скорее всего, вернется к Джо, начнет умолять и все такое. О чем, правда, он не знал. Джо узнала о его делишках с мафией, а его молчание только помогло ей утвердиться в мысли...

Французская дверь открылась, но любезность проявил не слуга. Нет, Вишес больше походил на природную стихию, и его настроение – ядовитое и в хорошую ночь – сейчас было острее кинжалов, которые он выковал для воинов.

– Спасибо, – пробормотал Син, заходя внутрь.

Ви захлопнул дверь, оставляя холод за окном.

– Я собирался тебя найти.

Окинув взглядом арку за бильярдными столами, Син скрестил руки на груди.

– Ты не изменишь мое желание уйти.

– Как будто меня это волнует. – Ви поднял бровь. – Твои дела меня не касаются, и ты же не в армии. Каждый волен идти своей дорогой. Ты не обязан сражаться...

Син отвернулся.

– Я просто хотел внести ясность. Это все…

– …но ты поведешь себя как девка, если откажешься.

Син резко повернулся, чувствуя, как дернулась его верхняя губа.

– А ну повтори?

Брат пожал плечами и обошел барную стойку, на верхней полке которой стояли бутылки с алкоголем, словно солдаты готовые к призыву на службу. Он достал один из высоких бокалов с полки с хрусталем, но вместо того, чтобы плеснуть себе обычную дозу «Гуся», налил фруктовый сок. Шесть дюймов свежего апельсина.

Он пригубил напиток.

– М–м, вкусно. И ты меня услышал. Будешь трусливой девкой, если уйдешь.

Син подошел к стойке, мысленно тренируя самоконтроль и представляя, как поднимает Брата и швыряет в ряды бутылок.

– Что дает тебе право судить об этом?

– Тот факт, что я остаюсь на войне и не жду, что другие сделают мою работу за меня. Тот факт, что мой лучший друг сейчас стоит перед Омегой. Дело в том, что мои братья с твоими кузенами и товарищами сейчас на поле боя, пытаются спасти расу. Между тем, ты стоишь здесь передо мной, волнуешься о себе, думаешь только о себе, страдаешь из–за какой–то женщины, которую встретил как давно? Прошу прощения, если я не впечатлен твоими бабскими душевными метаниями. У меня в реальном мире дел по горло и переживаний о том, кто умрет сегодня вечером.

– Ты понятия не имеешь, через что мне пришлось пройти.

– У меня на руках умерла моя шеллан. Джекпот. И пофиг, ты же...

– Ты не представляешь, каким был мой отец.

Ви ткнул себя в грудь.

– Бладлеттер. Все еще хочет сравнить моего с твоим?

– Я не кончаю.

Вишес открыл рот. Закрыл.

– Окей, ты выиграл. И это тебе говорит чувак с одним яйцом.

– Это не соревнование. – Но Син почувствовал, что его злость немного утихла. Это уже достижение, верно? – И я устал от убийств.

– Значит, ты сдаешься? – Ви пожал плечами и протянул ладони. – И не надо таких взглядов. Ты должен рассмотреть свое решение с позиции совести и принять это дерьмо. Ненависть к моей заднице тебе не поможет.

– Я не сбегаю. Просто с меня хватит.

Одна черная бровь поднялась.

– Тебе придется объяснить мне, чем эти два понятия отличаются.

Сделав пару шагов, Син остановился у одного из бильярдных столов. Он подумал о том, чтобы сыграть и высвободить накопившуюся энергию, но затем просто провел кончиками пальцев между раскиданными по углам разноцветными шариками, скользя по зеленому полотну.

– Я участвовал в войне не из–за борьбы за наш вид, – услышал он свой голос. – Я занимался этим, потому что мне нравилось убивать. Для спорта. Из–за собственной жестокости. Выпуская гнева. И у меня больше нет этого драйва.

– Что изменилось?

– Я увидел себя другими глазами. И в них я был почти копией моего отца, так мне показалось. Я всегда стремился не быть на него похожим. Я создавал правила и гарантии, чтобы управлять этой стороной меня. У меня были стандарты. И что? Результат тот же. Я убивал его снова и снова через других, но это не помогало мне, и я стал им в процессе.

– Я слышал, ты подрабатывал даже здесь, в Колдвелле.

– Было дело.

Вишес налил себе еще апельсинового сока, плеск жидкости в стакане громко звучал в тишине.

– В прошедшем времени.

– Я от многого отказываюсь с сегодняшнего вечера. – Син поднял биток и перекатил на ладони белый шар, стирая пятно синего мела. – С этим покончено.

И это были не просто слова. В нем произошли кардинальные перемены. С момента его превращения тальмэн всегда был внутри него, чудовище бродило у границ своего вольера, выискивало слабости, возможности для побега, прорехи в самоконтроле.

Не сейчас. Внутри него... воцарилась странная тишина.