Но Карл думал так о нем. Я пытался получить выгоду от этой связи.
— Да, — сказал я. — И я понимаю. Просто… если ситуация изменится, если вы поймете, что что-то важное случится… Я хочу услышать об этом, как только вы сможете рассказать. Папа молчит об этом. Мне не нравится быть в неведении.
Карл молчал мгновение.
— Думаю, с этим вы с ним должны разобраться сами, — сказал он.
— Я пытаюсь, — сказал я. — Но пока что… можете хоть сообщить, чтобы я знал, что происходит что-то важное? Прошу.
Шорох, он заерзал. Он вздохнул.
— Хорошо. Если для тебя это так важно. Если я смогу поделиться. Я знаю, ты желаешь добра, Джон.
Я не просто желал добра. Я повесил трубку с бременем в животе. Я собирался совершить добро. Это было важно.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Эми
Замок на двери кабинета застрял, но поддался. Но мое сердце уже колотилось. Может, я не была готова проникать куда-то. Но мы были тут. Я толкнула дверь в кабинет папы.
Приемная была темной, светили только фонари за окном. Я не хотела включать свет, ведь кто-то мог пройти мимо и удивиться, что там кто-то работал ночью.
— Идем, — шепнула я Джонатану. Он прошел за мной. Я закрыла дверь и убрала в карман ключ, который «одолжила» у папы, когда он ушел спать.
Вина сжала мой желудок. До этого у нас был милый «семейный» ужин вдвоем. Папа пожарил стейки, а я сделала салат, и мы делились теориями насчет сериала, который смотрели раньше и решили продолжить теперь. Это казалось таким нормальным… А вот пролезать сюда и воровать у него не было нормальным.
Но как я могла отказать Джонатану, когда люди могли умереть от бездействия?
Мы пробрались по приемной к коридору, что вел к лабораториям. Кабинет был еще темнее. Стоило взять фонарик.
Нет, так выглядело бы еще подозрительнее снаружи.
— Уверена, у них есть информация о разных департаментах правительства, — сказала я, поворачивая к комнате, где обычно помогала с работой. Жалюзи были закрыты на окошке, что выходило в переулок. Я замешкалась и включила свет. Без него я ничего не найду тут, и тогда мы зря приходили.
— Что мне искать? — спросил Джонатан.
— Позволь мне. Это явно должно быть где-то возле стола моего папы, — я прошла к его столу. О, в углу его стола был органайзер. — Вот, — я схватила его. — Но что мы им скажем?
— Это сложнее, — Джонатан нахмурился. — Данные в отчетах моего отца основаны на магической оценке строения вулкана и активности, такое оборудование ученых не уловит.
— Но они не поверят нам на слово.
— Именно. Думаю, можно найти пересечения с данными, что доступны. Мы можем сказать, что проанализировали частоту трясений и состав газа, промежутки между его появлением, и мы думаем, что угроза больше, чем было заявлено. Они хотя бы задумаются.
Я кивнула.
— Папа говорит, ученые уже считают, что правительство недостаточно осторожно. Они хотят найти доказательства, чтобы подкрепить это мнение. Если эти магические данные помогут найти связи, о которых они не догадывались…
— Мы хоть попробуем, — сказал Джонатан, когда я не смогла продолжить.
— Ага.
Он сел за стол. Я выдвинула стул, держась в стороне, чтобы не повлиять на телефон. Я посылала мелкие вспышки энергии последние пару дней случайно. Мне нужно было учиться лучше управлять, ведь я уже лучше ощущала магию.
Я полистала карточки органайзера, на каждой были разные имена, адреса и номера телефонов.
— Уже поздно и на западном берегу, — сказала я. — Вряд ли кто-то ответит.
— У них должны быть автоответчики, да?
Я кивнула, и Джонатан взял телефон.
— Будет лучше оставить сообщение, — сказал он. — Если они начнут сомневаться в наших словах или личностях, так мы ничего им не выдадим. Просто укажем нужное направление.
— У тебя будут проблемы с родителями из-за этого? — спросила я.
— Я не хочу им рассказывать, — он поймал мой взгляд. — А у тебя будут проблемы?
Вряд ли. Главное, успеть вернуть ключ папе. Но не в том дело. Я ухватилась за решимость, которую призвала в разговоре с Джонатаном после школы.
— Может, нет. Но, даже если будут, спасение всех тех жизней важнее домашнего ареста.
Уголок его рта приподнялся.
— Два мага спасают мир по телефону. Не так обычно пишут в историях.
Я рассмеялась.
— Мы и не спасаем мир. И я еще не маг.
— Конечно, маг, — сказал он так уверенно, что тепло заполнило мою грудь. Мы не спасали мир, но я ощущала себя такой живой, как… когда мама была с нами, если честно.
Может, я не могла ее вернуть силой, но могла помочь многим людям, о которых кто-то переживал.
Это было лучше беспомощного чувства, что давило на меня со дня, когда я пришла из школы и увидела папу за столом с потрясенным видом и запиской в кулаке. Чувство стало хуже, когда мы получили пару глупых открыток, которые она вспомнила отослать, и это было единственным, что было от нее слышно за последние десять месяцев.
Я отогнала воспоминания.
— Хорошо, — сказала я. — Придумай, что сказать, и я дам номер. Ты звучишь профессиональнее меня.
Джонатан взял листок и карандаш, записал пару строк, прижал ластик к губам пару раз.
— Хорошо. Я готов.
Я посмотрела на органайзер.
— Сначала Ассоциация геофизиков северо-западной части Тихого океана.
Процесс шел быстрее, чем я думала. Я давала Джонатану номера, он ждал, пока ответит машина и быстро, но с тревогой, произносил сообщение, пока я искала следующий вариант. Номер, звонок, повторить.
Мы были на шестой или седьмой попытке, когда Джонатан напрягся, сжал телефон.
— О, здравствуйте, — сказал он. — Я, кхм, хотел передать послание насчет нашего анализа данных горы Сент-Хеленс.
Блин. Кто-то работал допоздна в Сиэтле. Я напряглась на стуле, а Джонатан продолжил свою речь:
— Мы проводили анализ независимо, — быстро добавил он. — Я… почему бы мне не связаться с вами насчет информации завтра?
Он опустил трубку и скривился.
— Это прошло не гладко.
— Ох, ты хоть передал им послание, — сказала я.
Еще несколько номеров казались подходящими вариантами. Мы закончили, Джонатан убрал листок с речью в карман, а я вернула органайзер на стол папы. Мы сделал все, но почему-то я ощущала поражение. Будто мы толком не помогли.
— Если это не сработает, — сказала я. — Если они не послушают нас… или не послушают те, кто принимает решение… твои люди все равно помогут?
— Вряд ли какая-то сила мира помешает вулкану, — сказал Джонатан. — Но мы должны защитить людей от результатов, — он замешкался, словно мог сказать еще что-то, но не хотел. — Не переживай, — сказал он, не дав мне надавить. — Я там постараюсь. Как твоя практика?
— Трачу на это каждую свободную секунду, — я вдохнула, направила ладонь на карандаш на столе. — Вставай, вставай, — тихо запела я, сосредоточившись на нем. Прося магию окутать его и поднять.
Карандаш взмыл на фут над столом. Этот трюк Джонатан уже видел. Но я его немного улучшила. Я улыбнулась и выбрала любимую песню папы:
— Кружись, кружись, кружись…
Карандаш покачивался, а потом медленно закружился. Энергия защекотала мое горло. Я сбилась с ритма, и карандаш упал, застучал по столу.
— Молодец! — сказал Джонатан.
— Могу лучше. Я крутила его вчера пять минут, — сказала я, щеки потеплели. — И я пыталась… Это явно иллюзия, и я не поняла, как удержать это без пения, но…
Я пропела тихо строчки песни, что застряла в моей голове, стоило услышать ее по радио. Я представляла свое отражение, которое видела утром. Как Джонатан говорил? Провести магию с зеленый покров на моих ореховых глазах.
Я убрала иллюзию. Джонатан улыбнулся мягче обычного.
— Я могу показать, как удержать эффект. Но это не лучшая мысль, ведь это вызовет вопросы друзей и семьи.
— Точно.
Он склонил голову.
— Ты хочешь глаза такого цвета? У тебя они и так красивые. Как по мне.
Когда он так смотрел в мои глаза, было сложно спорить.
— Не знаю. Перемены порой приятны.
— Когда ты овладеешь силами в полной мере, ты сможешь менять все так, как тебе нравится, — он коснулся моей щеки, большой палец замер возле уголка моего глаза. — Но, надеюсь, ты будешь возвращать свой облик.
— Не привязывайся, — пошутила я, хоть едва дышала от его прикосновения. — Может, я всю себя переделаю магией.
Он рассмеялся, синие глаза блестели. Он переминался.
— Нам пора, — сказал он, но не вставал. Его ладонь осталась на моем лице.
— Ага, — сказала я. Тело само склонилось вперед. И мы целовались, не приближаясь к двери, но я не возражала. Когда я была вот так с Джонатаном, было сложно спорить. Верну я ключ через полчаса или час — не важно, да?
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Джонатан
Я знал, что меня ждал серьезный разговор, когда мама настояла, чтобы ее водитель подвез и меня до школы, хоть ей было не по пути.
— Твоему отцу пришлось уйти раньше, — сказала она, выйдя в коридор, где я обычно встречался с ним. — Я подвезу тебя в Колледж.
Ее офис был дальше, в новом здании, которое Конфедерация купила, когда в центре кончились здания, которые можно было захватить. И я уже добирался сам на учебу.
— Ничего, — сказал я. — Возьму такси. Отработаю «навыки реального мира»,
Я улыбнулся. Если бы она знала, сколько раз я проехал на такси за последние две недели, то не улыбнулась бы в ответ.
— Отточишь их в другой раз, — сказала она, стягивая темно-каштановые волосы в свободный хвост. — Я в последнее время мало бываю с сыном.
Эти слова были предупреждением. Может, я отвлекся.
В «Лексусе» мамы слабо пахло цветами, эти духи были у нее с моего детства. И когда я вдыхал запах, я словно становился ребёнком.
Она молчала, пока не выехала на Мэдисон Авеню.
— Мы мало виделись. Тебя нет дома до ужина, ты спешишь в комнату после еды, — она взглянула на меня с вопросом.
— Я дополнительно учился и практиковался, чтобы хорошо сдать экзамены в конце года, — сказал я, почти не соврав. Просто это была не вся правда.
Я ждал, что она заговорит о девушке, с которой меня застал дядя Реймонд, но она напевала задумчиво под нос. Он не рассказал родителям? Может, он все же был способен на сочувствие.