Глава 18
Они ели на ходу. Грон с радостью отметил, что Рут запомнила то, что он показывал ей накануне, и по большей части сама выбирала себе еду. Он проткнул для нее пару водяных плодов, и она даже иногда разговаривала, как обычно, когда они были одни. Атмосфера была комфортной и дружелюбной, словно ничего не произошло, но Грон не был счастлив. Он никогда не будет счастлив как любовник, неважно честь это или нет. Он должен быть ее фаворитом. Она должна заботиться о нем.
Идти пешком туда, куда он намеревался, было намного дольше, чем добираться по ветвям, но Грон решил, что так будет лучше. Их отношениям ничего не угрожало, когда они были наедине, и никто из его семьи или племени не лез ему в голову. Долгий путь предоставил им возможность вернуться к прежним ничем не омраченным отношениям. Лес, который его племя называло домом, был плодородным, солнечным и наполненным жизнью. Все вокруг утопало в зелени, птицы пели, а мелкие млекопитающие рылись в подлеске в поисках пищи. Было тепло на солнце и прохладно в тени, а непринужденная болтовня Рут заполняла дистанцию, образовавшуюся между ними. Идеально.
Через некоторое время Рут поняла, что они оставили деревню племени позади, поэтому она все время оглядывалась через плечо, как будто желала убедиться, что они удаляются от деревни все дальше и дальше. Однако, она не очень долго об этом переживала. Грон был воодушевлен ее доверием к нему.
Наконец они добрались до участка, который он выбрал; по его мнению, это было замечательное место. Накануне он закрепил основной каркас навесной площадки, достаточно высоко, чтобы обезопасить их от Пожирателя, но в то же время низко, чтобы Рут чувствовала себя более комфортно. Ему потребуется меньше суток, чтобы сплести прилегающие ветви таким образом, что она сможет свободно карабкаться вверх и спускаться вниз без его помощи, если захочет. С площадки открывался вид на небольшую поляну, как с пьедестала Королевы. Там было достаточно места для детей, если они захотят поиграть, или небольшого племени, если они пожелают устроить пир. В лесу было вдоволь еды и водяных плодов, вот только он еще не решил, какое место для купания подойдет ей лучше всего.
Он указал ей на полусооруженную им площадку, и она почти сразу поняла его, оскалив зубы и выглядя взволнованной. Она не переставая болтала, вертела головой и хлопала в ладоши, издавая странные звуки. Его мех распушился от гордости за доставленное ей удовольствие, и он подал ей знак оставаться на месте, после чего взобрался наверх и продолжил свою работу. Ему нужно было сплести еще несколько веток, но самым трудным было закрепить листья так, чтобы они лежали ровным пластом, устойчиво и прочно.
Работая, он видел, как она то появлялась, то исчезала из поля его зрения, находясь внизу, точно под ним. Он не беспокоился о том, что с ней что-то случится, потому что она издавала красивый мелодичный звук, пока ходила туда-сюда. Когда он добирался до открытого участка площадки или края, он проверял, что она делает, и находил ее плетущей очередную корзину из папоротников, растущих поблизости.
Грон был доволен; ему было бы больно при мысли о том, что она никогда не найдет здесь ничего, что могло бы ее занять, или то, что ей будет по душе. Он понятия не имел, как она проводила свои дни до их встречи. Но она сидела на земле с полуначатой корзиной между ног, а рядом с ней стояла другая, более неуклюжая, работу над которой она закончила. Ее мелодия то стихала, то звучала по новой, когда она сосредоточивалась, и его хвост, подстраиваясь под ритм ее напевов, вилял из стороны в сторону.
Потом до него дошло, что Тройи, должно быть, научил ее плести корзину или, по крайней мере, показал какие папоротники использовать, и с удвоенной энергией вернулся к своей работе на площадке.
Они довольно долгое время работали сообща; ели, когда хотели, ходили туда, куда им было нужно, но их успокаивало присутствие друг друга. Рут соорудила две корзины, а потом зачем-то принялась переплетать вместе лианы. Это было похоже на экспериментальный проект, поскольку она то распускала свою работу, то меняла лианы, которые использовала. Видя ее усилия, Грон хотел помочь, но не знал о ее конечной цели, да и не смог бы найти лучших лиан, чем те, что у нее были.
Солнце уже клонилось к закату, когда Грон убедился, что навесная площадка достаточно прочна и безопасна для Рут. Он спрыгнул на землю, где тени уже успели сгуститься, чтобы оторвать Рут от работы. Он подошел к тому месту, где она сидела, покосившись на лианы с прищуром. Он протянул к ней руки, и она без колебаний позволила ему помочь ей подняться. Он вытащил ее на поляну, чтобы она могла рассмотреть площадку целиком. Рут погладила его по руке и оскалила зубы, так что он подставил ей спину и поднял их наверх.
Как только она оказалась на площадке, он вернулся за корзинами и лианами, поднял их и сложил у ствола дерева, восхищаясь ими как зачатками материальных ценностей, которые они будут создавать на протяжении всей своей жизни. Он подошел и встал позади нее, любуясь видом леса, освещенного золотисто-красным закатом, а также отсутствием других площадок и людей. Это будет их территория, по крайней мере сейчас. Если Рут заберет у Грасты больше самцов, то оставаться так близко к ее племени будет небезопасно.
Грон повернул Рут лицом к себе, не желая упускать последние лучики света, если собирался сделать то, что планировал. Грон нервничал. Он никогда не делал этого раньше и понятия не имел, как она отреагирует. Задуманное им может все испортить, стать причиной разрыва их отношений навсегда. Однако, та часть его мозга, что принимала решения, собиралась идти напролом, не позволяя страху его остановить. Он уже принял решение. Он должен вернуть ее расположение.
Грон медленно опустился на колени, внимательно наблюдая за ее лицом. Его руки легли ей на талию, и он почувствовал, как Рут напряглась, но она не двинулась и не оттолкнула его. Он провел руками вниз по ее телу, пока они не миновали ткань ее свободно накинутого черного одеяния и не коснулись кожи ее бедер. Затем он неспешно снова переместил руки выше, пройдясь по ее бедрам и проникнув под черную материю, которую она носила. Он почувствовал, как ее дыхание участилось, а грудь заколыхалась, пока она смотрела на него.
Рут не остановила его, поэтому он прервал зрительный контакт, чтобы посмотреть на маленький кусочек ткани, обернутый вокруг ее бедер и прикрывающий ее лоно. Он впервые видел нечто подобное на ее теле, ему просто повезло, что у него нашлось время изучить это новое явление. Оно должно было удерживать его снаружи? Грон потянул за него, но Рут не остановила его, поэтому он потянул снова. Предмет крепко прижимался к ее телу и с трудом поддавался.
Рут коснулась его рук, большими пальцы скользнув под края материи и стянув ее вниз по ногам, при этом ей пришлось выйти из его объятий, так что ее верхнее одеяние вернулось на свое место и снова скрыло от него ее лоно. Как только она отбросила снятую ткань, она опустилась перед ним на колени и обхватила его лицо руками, прильнув к его губам.
Грон, как обычно, обрадовался ее вниманию, но понимал, что не может позволить себе отвлечься. Он потянул за верхнее одеяние, и она услужливо стянула его через голову, избавившись также от того, что прикрывало ее грудь. Грон был счастлив видеть, как она избавлялась от этого предмета, и ему не пришлось с ним бороться. Теперь она была такой же голой, как и он, но без меха, который бы ее прикрывал, за исключением крошечного участка между ног.
Она жила с Гроном уже несколько дней, но почему-то до сих пор все казалось в новинку, вероятно, из-за одеяний, которые она носила. При виде ее нагого тела в нем забурлило жидкое пламя желания, но он его приглушил. Грон вспомнил совет своих отцов: не торопись, игнорируй собственные порывы, задействуй все свое тело, чтобы доставить ей удовольствие.
Он начал с того, что прильнул губами к ее шее, удерживая ее тонкую талию в своих руках. Он вспомнил, как она лизала его там в прошлом, и теперь скопировал ее действия. Сделать это было намного проще, чем он думал, с учетом того, что ее кожу не покрывала шерсть. По телу Грона пробежала дрожь, когда он понял, что мог бы облизать все ее тело, если бы захотел.
Рут откинула голову назад и подставила горло его языку, когда он оставил длинную влажную полоску на ее пульсе. Он притянул ее к себе, сел на пятки, чтобы быть с ней на одном уровне, и прислушался к ее дыханию и тихим звукам, которые она издавала. Ее руки подсказывали ему, что делать, ухватившись за его плечи и погрузившись в его мех, чтобы пройтись ноготками по сверхчувствительной коже под ней. Он прижался губами к ее горлу, нежно посасывая, и был вознагражден стоном.
Поддерживая ее руками за спину, он стал прокладывать дорожку поцелуев от ее шеи к груди, чтобы продолжить то, на чем прервал их прошлым утром у пруда Крану, облизнув ее сосок, прежде чем взять его в рот, и снова вынудив ее исторгнуть стон. Он не думал о том, как это вписывается в моральные принципы его племени, о том, что сделают Королевы, если увидят, или о том, что скажет Крану. Это их территория, они были здесь одни, в своем мире.
Рут провела рукой по его волосам и выгнула спину, призывая его к большему, потянув его за руку и накрыв этой рукой другую половину ее груди. Он опустил ее на спину, чтобы предоставить себе полную свободу действий. Грон боялся, что она воспротивиться тому, что он оказался на ней сверху, но беглый взгляд на ее лицо подсказал, что она не придала этому значения. Он вспомнил, как она потянула его вниз в той пещере, позволив взобраться на нее, явно не находя это оскорбительным.
Он ласкал языком ее кожу, спускаясь все ниже и ниже. Она извивалась, но не оттолкнула его и не упрекнула. Самцы должны были ждать, пока Королева захочет их, им не разрешалось инициировать спаривание или доставлять удовольствие самовольно, поэтому он ожидал, что она в любой момент рассердится. Однако, это беспокойство угасало по мере того, как возрастала его страсть, и он стал меньше фокусироваться на том, что допустимо, и больше растворяться в том, что казалось правильным.