Я благодарю богиню, что человеческий ремонт выдержал столь долгое путешествие на Китию. Особенно после того, как мы в последний момент умудрились проскочить сквозь схлопнувшуюся червоточину.

Когда шлюз разгерметизировался, я отправился в медицинский отсек, где Зайара по-прежнему пристально следила за показаниями на медицинских мониторах.

— Как поживает наша пациентка?

Зайара резко обернулась с испугом на лице. Очевидно, она не заметила, как я появился за её спиной. Но, как и всегда, она довольно быстро восстановила самообладание.

— Показатели стабильны, хотя мне пришлось увеличить дозу силериана, чтобы она не проснулась. По какой-то причине физиология человека намного быстрее усваивает препарат.

Я наблюдаю за тем, как Эбби мягко покачивается вверх и вниз в стазисной камере. Ледяная жидкость вызывала у нее слишком большой дискомфорт, поэтому она попросила усыпить её до конца путешествия.

Я усвоил, что люди не любят холод.

Во сне нежное лицо Эбби расслабилось. Люди — интересный вид. Информации о них не так много, но насколько я успел узнать, они очень молодая раса. Примитивны в своих технологиях, саморазрушительны в собственной идеологии. С нежными телами, способные выживать только в мягком климате.

Кордолианская империя всегда отмахивалась от них, навесив ярлык «никакой угрозы».

Я смотрю на бледную израненную кожу Эбби, испорченную сотнями крошечных порезов. Больше всего пострадала нижняя часть её тела, ноги оказались изуродованы и раздроблены от падения с головокружительной высоты. Фиолетовые синяки распространились по ногам и животу.

Только стазис-камера и трубки, которые ввела в её тело Зайара, снабжая жизненно важными жидкостями, поддерживали в ней жизнь.

Такая маленькая, такая хрупкая. Как эти люди так упорно цепляются за жизнь, если их так легко раздавить?

Она уязвима, несовершенна. И все же меня настолько сильно влечет к ней, я не в силах объяснить столь безумной тяги.

Возможно, это так называемая «брачная лихорадка» — которую диагностировала у меня Зайара. Возможно, я на генетическом уровне запрограммирован реагировать только на подходящую женщину.

Но из всех существ выбрать человека?

Только сейчас я задался вопросом, почему так стремился спасти её, что увез с той плохо оборудованной горнодобывающей станции. Я не верил, что человеческие медики смогут спасти её и вернуть к нормальной жизни. Не с их примитивными технологиями. И она пострадала из-за меня, из-за нас.

При обычных обстоятельствах я бы бросил её на произвол судьбы. Но мой инстинкт настоял её спасти. Она моя ответственность.

А потом, пока она такая беспомощная находилась в стазисной камере, я захотел прикоснуться к ней, оказаться рядом с ней. Обнять её. Она выглядела такой одинокой, такой испуганной. И я прыгнул к ней в камеру.

И мгновенно возбудился. Стал жестким. Меня охватила почти неконтролируемая похоть. Лишь то, что Эбби ранена, помешало мне её взять там же.

Никогда прежде я не испытывал таких эмоций. Контроль — вот добродетель, которую я соблюдаю по жизни.

Возможно, я слишком легкомысленно отнесся к «брачной лихорадке». Зайара предупредила меня, что с этим нужно что-то делать. В противном случае, она лишь усилится. Головные боли уже стали невыносимы.

Мне нужно сохранить здравомыслие, проветрить голову. Я не могу себе позволить подобное дерьмо на поле битвы.

Возможно, именно из-за этого человека мне так плохо. И я все-таки не лучше Райкала, не в состоянии контролировать свою тягу к так называемым «экзотическим фруктам».

Но сначала её нужно вылечить.

Тихий голос отвлек меня от размышлений.

— Генерал? — Зайара стояла рядом, ожидая дальнейших приказов. Она пытается скрыть эмоции, но слегка приподнятая сиреневая бровь выдает её состояние.

— Есть проблемы, Зайара? — Не смог сдержать угрозу в голосе. Я не в настроении отвечать на вопросы. И Зайара слишком хорошо меня знает.

Она успокаивающе поднимает руку.

— Мне просто нужно подготовить её к транспортировке в военный госпиталь. Но я понятия не имею, как объяснить всё это главному хирургу. Они не ожидают человека.

— Я поговорю с Миркелом. — Я снова смотрю на человека, её тело покачивается в гелеобразной жидкости стазиса. — Помимо очевидного, ты считаешь, что они имеют с нами какое-то биологическое сходство?

— Я провела анализ ДНК, — ответила Зайара вновь деловым тоном. — Наш генетический код очень похож. Я бы сказала, что люди напоминают раннюю версию кордилианцев. До смерти нашей звезды миллиарды лет назад среды нашего обитания, вероятно, были очень похожи. Как вам известно, основа зарождения жизни одинакова во всех вселенных.

— Они похожи на наших предков до того, как мы эволюционировали?

— Можно и так сказать.

— Хм. — Я позволяю молчанию затянуться. Мы оба прекрасно осознаем потенциальные последствия от открытия Зайары. — Она перенесет нанотрансплантанты? — спросил я наконец.

— Теоретически, да, но в последнее время нанотрансплантантов не хватает. Сомневаюсь, что позволят ввести их человеку.

— Позволят? Это моя станция, Зайара. И когда это я следовал протоколу? — Вспышка гнева и ярости охватывает меня при мысли, что кто-то посмеет усомниться в моей власти. Конечно, возникнут вопросы, слухи, возможно, кто-то даже донесет проклятому Высшему совету. Но мне хотелось бы думать, что после столь продолжительной службы на благо Империи к моей просьбе отнесутся лояльно и позволят мне действовать самостоятельно на станции, находящейся под моим же гребаным командованием.

Зайара мгновение смотрит на меня с непроницаемым выражением. А затем вздыхает:

— Нанотрансплантанты — это лучший шанс полностью восстановить её здоровье. Она абсолютно совместима с ними. Физиологически после трансплантации она, вероятно, даже станет сильнее. Но вам нужно поговорить с главным хирургом Миркелом. Он не послушает меня, но вас испугается до смерти.

— Хм. — Миркел никогда не забудет тот день, когда я чуть его не грохнул. Я тогда был молодым рекрутом, а он младшим медиком. И, конечно, эксперименты, которые они тогда проводили на мне являлись нелегальными.

Миркел едва не убил меня, и я просто вернул должок.

Он до сих пор старается избегать меня и отправляет отчеты через подчиненных. У меня с этим нет проблем. Пока он выполняет приказы и остается верным военным, мне плевать, даже если он думает, что я сам Кайин,

владыка мира мертвых.

Но теперь я решил, что пора Миркелу прекратить избегать меня. Самое время навестить главного хирурга.

Зайара посмотрела на голографический экран.

— Прибыла медицинская бригада, — объявила она.

— Организуй немедленную транспортировку, — рявкнул я. — И объяви всем, что она моя собственность. Если с ней что-либо случиться, виновный будет отвечать передо мной лично. Я разберусь с Миркелом.

— Хотелось бы мне присутствовать при этом разговоре, — сухо заметила Зайара, когда я последний раз посмотрел на Эбби. Спящая, она напоминает мне изящную скульптуру. Мифическое существо. Даже с израненным телом она поистине прекрасна.

Таинственная. Так похожа на нас и так отличается.

У меня появилась нездоровая безрассудная одержимость этой женщиной. Я насмешливо фыркнул. Из всех существ, я обезумел именно из-за человека.

Возможно, эта так называемая «брачная лихорадка» влияет на меня больше, чем я думал.

Эбби

Проснувшись, я вижу лишь тусклый свет и тени. Первое, что осознаю, мне тепло. Нет жидкости и нет жуткого холода.

Подождите. Это значит, что я больше не в том ужасном стазис-аквариуме. Я ошеломленно сажусь, потом снова ложусь, когда мои воспоминания возвращаются.

Обе мои ноги сломаны, верно? Мне не следовало двигаться.

Но никакой боли нет.

Осторожно пытаюсь пошевелить ногой. Да, кажется, всё в норме. И совсем не больно. Я пошевелила пальцами на другой ноге, затем медленно и осторожно подвигала ногами.

Они совсем не болят. И полностью здоровы. Мне снится сон?

Я огляделась и поняла, что нахожусь в маленькой по-спартански обставленной комнате. В постели, или думаю, что лежу в постели. Это капсула в форме человека, сделанная из темного органического вещества. Это не дерево или металл, а нечто совершенно мне не знакомое. Внутри тепло. Она покрыта мягкими черными простынями.

Я сажусь на край капсулы, касаясь босыми ногами пола. И одета в темные струящиеся одежды, по крайней мере, на пять размеров больше, чем нужно. Из ткани мягче шелка, невероятно роскошной и просторной.

Я буквально утопаю в этом странном материале со слабым пряным ароматом. Напоминающем корицу, но не совсем.

Узнаю этот запах. Он всколыхнул мою затуманенную память. Этот запах напомнил мне о нем.

Я задрожала, вспомнив прикосновение его теплой кожи к моей. Его большие огрубевшие руки на моем теле.

Дурочка. Я должна перестать думать об этом. Наверное, это всё от воздействия лекарств, которыми меня накачали.

Оглядываюсь, пытаясь сориентироваться. Черт, где я? Последнее, что помню, как я застряла в огромном морозильнике, стазис-резервуаре, в основном против своей воли, и ничего не могла с этим поделать. И генерал чертовски легкомысленно отнесся ко всему. В частности, к тому, что я покидаю Фортуна-Тау. Когда дело касалось всего остального, он становился чертовски серьезным.

Разве он не понимает, что нельзя просто забирать людей с их родных планет? Что нельзя просто так разлучать человека с его собственным видом?

Очевидно, нет. Это как-то связано с его странным чувством чести. Что-то о том, чтобы сдержать свое слово. С ответственностью.

Упрямец.

Ррр. Раздражающий, властный, всё контролирующий придурок. Не выношу идиотов, помешанных на контроле.

Но оценив состояние моих ног, поняла, он сдержал слово и исцелил их.