«Хорошо, не сватьей бабой Бабарихой!» — промелькнуло у меня в голове.
— Так, а об этом я не подумал. Но не переживай. Я попробую поговорить с князем и убедить…
— Ты уже убедил, — с сарказмом ответила Доменика. — Так убедил, что скоро превратишься в единорога.
— Хорошо, не в ядовито-розового пони! — с таким же сарказмом ответил я. — Любимая, я прекрасно всё понимаю. Прости.
— Поздно уже. Надеюсь, что у твоего предка хватит ума не войти «на сухую», без предупреждения и подготовки…
— Что ты, я ему не позволю! Будь уверена, за подготовку я лично отвечу. Да и сам князь не такой монстр, как ты думаешь. Мне кажется, он не способен причинить боль и страдание женщине.
«Это он только сыновей и дальних потомков колотит, да и то не со злости, а в воспитательных целях. Как там говорила мачеха Золушки? «А вот тебя, Золушка, я воспитываю с утра до вечера! А где благодарность?» Но вот меня всё равно это достало. Сколько можно уже?»
— Скажешь тоже. Да я даже боюсь представить его без одежды, не то, что в постели.
— Чего там бояться? — удивился я. — Чего особенного? Подумаешь, мужской орган в три раза больше, чем мой.
При этих словах на меня посмотрели так, что вообще расхотелось продолжать этот разговор. Всё равно до свадьбы ещё далеко, а за это время мы постараемся доказать Доменике целесообразность нашего плана.
На следующий день я опять стал невольным свидетелем неприятной сцены: я как раз колол дрова во внутреннем дворе, когда услышал эмоциональные реплики Стефано из кабинета Петра Ивановича. Желая понять, что происходит, я подкрался к полуоткрытому окну и вот, что я услышал:
— Ваша светлость, ну не может же ваша дочь быть настолько жестокой! Да я… я буду обращаться с ней, как с королевой. Даже лучше, чем с королевой — как с богиней! Я готов исполнить любые её капризы! Ваша светлость, прошу, благословите меня на брак с Паолиной!
— Успокойтесь, синьор Альджебри, — как всегда холодным тоном ответил князь. — Присаживайтесь в кресло, поговорим. Насколько мне известно, я не могу дать вам благословение на брак до тех пор, пока вы католик и являетесь собственностью Ватикана.
— Но я давно готов перейти в православие! Только чтобы освободиться от этого ужасного запрета для «виртуозов»!
— Только ради этого? — с усмешкой спросил князь. — Но этот вопрос мы рассмотрим позже. Поговорим о вас. Поскольку речь идёт о возможном замужестве моей дочери, — на слово «моей» Пётр Иванович сделал акцент. — То я хочу убедиться в соответствии её будущего супруга необходимым требованиям.
— Клянусь, буду честным, расскажу всё, что вы хотите знать!
— Прекрасно. Итак, у вас был опыт с другими женщинами?
— У меня? — переспросил Стефано. — Ну да… Но только один раз.
— Это неважно. Каким образом вы оказывали на неё воздействие?
— Простите, ваша светлость, но это очень нескромный вопрос, — замялся Стефано.
— Вы поклялись рассказать всё. Я слушаю.
— Я… это… языком и руками… простите, — по интонации и заиканию было понятно, что сопранист жутко стесняется говорить такие вещи постороннему, взрослому человеку.
— Ох уж эти итальянские нравы! — вздохнул Пётр Иванович. — Но, по всей видимости, «виртуозы» иначе и не мо… простите, если обидел.
— Не обидели. Так оно и есть, — проворчал Стефано. — Так вы не дадите мне согласие после этого?
— Посмотрю. Но перед этим задам ещё вопрос, — из окна послышался запах табака, видимо князь на нервной почве опять закурил трубку. — Вы были с мужчиной?
На этот раз воцарилась пауза, казалось, что бедняга Альджебри разрывается между одержимостью стать мужем княжны Фосфориной и в то же время данным князю словом говорить правду.
— Да, ваша светлость, — наконец, послышался еле-слышный, робкий ответ. — Но это было очень давно. Прошу меня извинить.
— Что ж, вы, по крайней мере, честный человек, что характеризует вас с самой положительной стороны. Мы подумаем насчёт свадьбы с Паолиной. Если князь фон Гольдберг, бывший претендент на руку Анастасии и потенциальный жених Паолины, откажется от нашего предложения, то первой кандидатурой, которую я буду рассматривать, будете вы. Всё-таки Паолина уже недостаточно молода, и будет лучше для неё выйти замуж за кастрата, чем остаться старой девой.
Вечером мы с Альджебри вновь собрались в беседке, где я всячески отговаривал его от этой затеи с Паолиной. Но сопранист был упрям, как стадо баранов.
— Зачем ты меня отговариваешь? Всё равно у меня нет других шансов! — с грустью отвечал Стефано.
— Подожди, дружище, ещё не время, — я пытался донести до него то, что нашептал мне тогда на набережной мой внутренний экстрасенс. — Поверь, твоё счастье, возможно, не здесь и не сейчас…
Глава 55. Новые увлечения, скандал в коридоре и «день Нептуна»
Комментарий к Глава 55. Новые увлечения, скандал в коридоре и «день Нептуна» Всё, с меня хватит, съезжаем отсюда!
Достопочтенный князь сдержал своё слово и все последующие недели усиленно занимался моим физическим воспитанием: помимо строительных работ я теперь по несколько часов, в промежутке между занятиями вокалом, упражнялся в фехтовании, подтягивался на турнике и на брусьях. Сам Пётр Иванович посвящал всё свободное время физическим нагрузкам и нам с Мишкой спуску не давал, помимо всего прочего заставляя рано вставать и закаляться ледяной водой из бочки.
Когда Мишка был в университете, я садился на Инея, а Пётр Иванович — на Вихря и гонял меня галопом вокруг ограды. Не знаю, то ли правильно подобранный комплекс упражнений, то ли занятия на свежем воздухе и отсутствие вредных пищевых добавок привели к тому, что к началу августа я был просто в шикарной для «виртуоза» физической форме: подтянутый, загорелый и даже с неким подобием мускулов на руках и груди, что не могло не понравиться моей Доменике.
— Вот теперь хоть на парня стал похож, — удовлетворённо отмечал Пётр Иванович, чувствуя себя по меньшей мере Пигмалионом, или хотя бы папой Карло.
Даже Стефано отметил, что я стал лучше выглядеть, и впоследствии сам присоединился к тренировкам, составив мне компанию. Но самым приятным результатом для меня было то, что благодаря ежедневным тренировкам и длительным распевкам я стал гораздо лучше петь, что очень радовало как меня, так и моего прекрасного маэстро.
Впрочем, Доменике несказанно нравилось и то, что за несколько месяцев мои волосы отрасли почти что до плеч — да, у «виртуозов» они растут быстрее, чем у мужчин, и она была категорически против, чтобы я вновь сбривал волосы на висках, хотя, если честно, мешали они мне страшно и лезли в глаза. Но тем не менее я, чувствуя себя виноватым перед любимой, теперь был вынужден уступать многим её капризам. Ещё мне очень хотелось сделать для неё какой-либо подарок, но отсутствие личных сбережений и нежелание занимать деньги у предка поспособствовали тому, что я начал осваивать новый для себя вид творчества.
По моей же просьбе князь соизволил обучать меня столярному мастерству и искусству резьбы по дереву. К концу первой недели обучения я даже смог самостоятельно вырезать из бревна безыскусную скульптуру, а именно это была модель ноутбука — с кнопками и экраном. Впрочем, все, кроме Доменики, которой я уже успел рассказать о некоторых новых технологиях, которые появились после середины восьмидесятых, решили, что это просто деревянная книга с непонятными картинками и, как всегда, покрутили пальцем у виска.
В другой раз я за несколько часов непрерывной работы выпилил из бревна модель автомобиля «Феррари» (хотя получился, скорее, старый «Запорожец») и подарил его Доменике, которая даже всплакнула по транспорту из её детства.
Третьим же «шедевром» древесной скульптуры был обыкновенный смартфон, простой брусок дерева, который я, с позволения мнимого брата Мишки, покрасил чёрной краской и нарисовал другими красками кнопки интерфейса, после чего покрыл «шедевр» лаком. Таким образом, у меня к концу нашего пребывания в Тоскане был свой, правда не работающий и декоративный, но всё же ноутбук и точно такой же смартфон.
Ну, а когда я уже немного усвоил основы, то решил сразу же воплотить в реальность давно возникшую у меня идею. Дело в том, что единственный имевшийся в резиденции деревянный ушат давно уже разбух и сгнил от сырости, и всем приходилось мыться в тазике. Доменика же невероятно тосковала по своей любимой деревянной ванне, и я, видя её тоску, решил сделать ей подарок. И вот одним вечером я приступил к созданию небольшой, изящной деревянной ванны в виде древнегреческой галеры. В этом мне несказанно помог Пётр Иванович, без помощи которого я бы ни за что не справился. Когда «ванна-корабль» была построена, я, вспомнив один из любимых мультфильмов на мифологическую тематику о путешествии аргонавтов, вновь позаимствовал у Мишки краски и нарисовал по бокам «галеры» недалеко от носа пару глаз. Правда, благодаря неумелому художнику, они оказались косыми, но это ничуть не портило общего впечатления.