— Как вы делаете это? Как вы помогаете людям вспомнить то, о чем они забыли?
Доктор Гэст отклонилась на спинку стула, ее руки лежали на бумаге, где был записан наш разговор.
— Есть несколько способов. И мы можем обсудить их, чтобы узнать, с каким тебе будет более комфортно.
Сидя в этом кабинете и разговаривая о моих воспоминаниях, думая, что мы будем делать, когда они вернутся, я вдруг задалась вопросом. Тем, который крутился у меня в голове с тех пор, как я вышла из-за стола в полицейском участке и отошла от двух детективов. И я должна была узнать ответ.
— Копы думают, что я притворяюсь или что-то в этом роде?
Доктор Гэст сузила глаза, но только на секунду.
— Почему ты спрашиваешь? — спросила она, взяв ручку.
Я пожала плечами.
— Они называют это официальным расследованием. Опрашивают всех нас. Обыскивают личные вещи Джои. И отправляют меня сюда, чтобы вы оценили мое состояние. Я просто интересуюсь, вот и все.
— Сейчас не время волноваться об этом, — ответила доктор Гэст и, не глядя на меня, что-то записала в своем блокноте.
— Давай сегодня просто расслабимся, чтобы нам было комфортно друг с другом.
Я вздохнула, переплетая пальцы рук и сильно сжимая их. Доктор Гэст выпрямилась и посмотрела прямо мне в глаза.
— Ты сказала, что больше не хочешь нигде быть. Значит ли это, что ты думаешь о том, чтобы навредить себе?
Я зажмурила глаза. Если бы это было так легко.
— Нет.
— Хорошо. Это очень хорошо.
Я снова услышала звук ручки, царапающей бумагу, и открыла глаза.
— Почему бы тебе не рассказать мне немного о Джои?
Я улыбнулась. Я не могла ничего поделать с этим. Но потом снова вернулось то колючее чувство. То, которое я ощущала под кожей в тот день на скале. Я прикрыла глаза на секунду, прогоняя его прочь и сосредотачиваясь на Джои. Моем Джои.
— Он был чудесным, — сказала я, — красивым и чуть-чуть сумасшедшим.
Доктор Гэст ухмыльнулась.
— Он любил музыку, свой грузовик и гулять. О, и бейсбол! Он мог играть во все виды спорта. Джои был одаренным атлетом. На самом деле, когда я думаю об этом, можно сказать, что он был одарен во всем, что делал. Казалось, что даже жизнь дается ему легко.
Как только эти слова были произнесены, я захотела вернуть их обратно. Потому что мысли о его жизни привели меня к мыслям о его смерти.
— Что, Мэгги? Что-то из того, что ты сказала, заставило тебя вспомнить о чем-то?
— Я думаю об этом все время, — ответила я, взглянув на свои руки. — О том дне. Сосредотачиваюсь на том, что я помню, и пытаюсь вспомнить все остальное. Но я не вспомнила ничего нового.
— Это очень смело с твоей стороны, — сказала доктор Гэст, откидываясь на спинку стула и кивая, — многие люди в такой ситуации предпочли бы похоронить все это. Но я считаю, что если мы вернем твои воспоминания и разберемся с эмоциями, это поможет нам двигаться дальше с большим успехом. Встреча с тем, что случилось с тобой в тот день, — лучший способ навсегда избавиться от того, что тебя гнетет.
Я сильнее сжала руки. Глядя вниз, я заметила, как побелели костяшки моих пальцев.
— Даже если я смогу все вспомнить, это будет гнести меня, — сказала я. — Я чувствую, как это затягивает меня.
— Я на твоей стороне, Мэгги, — поддержала доктор Гэст, снова наклоняясь вперед, глядя на меня умоляющими глазами. — Мне нужно, чтобы ты доверилась мне.
И это было тем, в чем я нуждалась. Щелчок. Падение. Отмотка.
Я снова была на вершине скалы и смотрела в глаза Джои. Сейчас, прямо напротив, я могла видеть его веснушчатый нос, пряди мокрых волос, прилипшие ко лбу, и то, как он улыбался левым уголком губ. Я хотела протянуть руку и коснуться его.
Но тут я моргнула, и он исчез.
Здесь были только доктор Гэст и я, в прохладном кабинете, где слышался только свистящий звук кондиционера, который заглушал мое тяжелое дыхание.
Доктор Гэст встала из-за стола и медленно присела передо мной, как если бы я была диким животным, которого стоит опасаться спугнуть.
— Мэгги, ты можешь сказать мне, что только что произошло?
— Я была там. На вершине скалы.
— И что ты чувствовала?
— Я была напугана. Буквально в ужасе.
— Чем?
— Прыжком. Я боюсь высоты. До потери сознания.
— Хорошо. Это очень хорошо, Мэгги. Что ты видела? Слышала? Или чувствовала какой-либо запах? Расскажи мне все.
— Это была просто вспышка. Я моргнула и увидела его снова.
— Ты можешь попытаться описать, что ты видела?
— Джои, — ответила я, едва слыша свой голос. Доктор Гэст придвинулась ближе. От нее пахло персиками. — Я видела лицо Джои. Он улыбался.
— Ты помнишь что-нибудь еще? Даже если это выглядит неправильно, было ли что-то еще, что ты увидела в этом воспоминании о Джои?
Я потрясла головой. Но я солгала. Я слышала его голос громко и четко. Его голос омывал меня теплой и звенящей волной: «Ты веришь мне?».
Я верила. Я и впрямь всегда ему верила.
Глава 10: Все, что нас объединяет
— Ты слышал о скале? — спросила Шэннон, медленно покачиваясь в кресле в подвале. — Я видела в фэйсбуке новость о том, что вчера туда поехала целая толпа и…
— Я не хочу говорить о скале, — сидевший на барном стуле Адам откинулся назад, проводя пальцами по щетине на подбородке.
Мне стало интересно, когда он в последний раз брился. Если это и было хотя бы один раз со дня похорон, то не позже, чем две недели назад. По мере роста волос привычный золотистый отблеск щетины сменился темно-коричневым. Каким-то образом в течение прошедших трех недель он повзрослел лет на десять. Мне казалось, что я больше его не знаю.
Шэннон опустила ноги перед креслом и наклонилась, пристально глядя на Адама.
— Я только хотела сказать, что люди несли туда цветы, записки и так далее. Я видела фото.
— Жутковато, — отозвался Пит.
— Это мило, — я откинулась на спинку дивана. — Ну и жутковато немного.
Пит сел по-турецки на пол прямо передо мной, прибрав дреды эластичной повязкой. Он подтянул к себе гитару карамельного цвета, медленно провел пальцами по струнам, и вокруг нас в воздухе разлилась успокаивающая мелодия.
— Все еще не верится. Я практически жду того момента, как он сбежит по ступенькам и высмеет нас за то, что мы так переполошились.
Танна подняла взгляд от стакана с коктейлем из водки и гавайского пунша, который она смешивала на барной стойке.
— Было бы здорово, если бы это оказалось всего лишь одной из его выходок.
— Можно не говорить о Джои? — спросил Адам. — Хотя бы один гребаный вечер!
Я внимательно разглядывала завивающиеся ворсинки ковра, такие мягкие для моих босых ног, что мне казалось, что я вот-вот утеку в землю. Я вжалась глубже в спинку дивана, крепко сжав руки в кулаки. Я начала считать: секунды без Джои, моменты, в которых изменился Адам, все то, что Джои больше не сможет сделать. Я позволила простому «раз, два, три» взять надо мной власть, вытеснив собой все остальное.
— Адам, ты в порядке? — спросила Танна, огибая угол барной стойки, держа в руках два стакана своего особого коктейля бледно-розового оттенка. Она пересекла комнату, протягивая один стакан Шэннон, а другой — мне. Ее волосы струились по плечам.
— Мне стало бы лучше, начни мы просто жить дальше, — огрызнулся Адам.
— Не понимаю, — ответил Пит. — Ты хочешь просто стереть его? Как будто его никогда не было?
— Типа того, — фыркнул Адам.
— Так нельзя, — Пит сжал гриф гитары, крепко прижав пальцы к струнам. — Мы же говорим о парне, который вроде как был тебе почти братом в течение почти всей твоей жизни, разве не так?
Адам посмотрел на Пита, но промолчал.
— Именно этот парень в шестом классе обменял свою любимую карточку ради того, чтобы подарить тебе на день рождения видеоигру, — продолжал Пит. — Тот парень, с которым мы в течение всего лета каждую пятницу проводили бейсбольные турниры с самой средней школы. И нельзя забывать о Дне Независимости.