— Дамы, — из-за наших спин донесся низкий голос. Мы все обернулись посмотреть, кому он принадлежит.
— Адам, где ты был? — спросила Танна. — Здесь вечеринка в полном разгаре. Тебе придется раз пять встать на руки на бочке, чтобы догнать остальных.
Адам сдавленно усмехнулся, убирая челку ладонью.
— Шэн не сказала, что мы уже виделись?
— Нет, — на лице Шэн появилось какое-то странное выражение. — Я забыла.
— Я был среди толпы, — Адам кивнул в сторону все растущего круга людей, шумевших вокруг костра, основная часть которых подпрыгивала под блюграсс[9], — и слушал джэм Пита, Джи и Расти. Они там отрываются.
Я закрыла глаза, откинула голову на спинку кресла и сосредоточилась на звуках, проплывавших в воздухе с заднего двора. Представила ярко-красные и оранжевые пятна, завивавшиеся в воздушные потоки, тут и там пронизанные острыми желтыми жилками, вырывавшиеся из музыкальных инструментов, опутывавшие людей и краской растекавшиеся по небу. Это был один из тех моментов, когда все в моей жизни казалось правильным. У меня есть отпадные друзья и самый лучший парень, кому я собираюсь отдаться без остатка. Лето только-только начинается, а когда оно кончится, я попаду в выпускной класс старшей школы, о котором я мечтаю с шестого класса. Мне казалось, что я нахожусь в гармонии со всем, что меня окружает. Даже с этими пьяными ребятами, которые, спотыкаясь, бродили по двору. Но в первую очередь с Джои.
Я резко оторвала затылок от спинки кресла и почувствовала, как мое сознание плавает во всем объеме пива, которое я проглотила.
— Где Джои?
— Туалетная пауза, забыла? — Шэннон показала большим пальцем в сторону кухонной двери.
Я покачала головой.
— Я видела, как он выходил из ванной. Он уже должен был вернуться с пивом.
Не то чтобы мне было дело до пива. Нет, мне хотелось, чтобы он сейчас же рывком подхватил меня с кресла и унес танцевать, меня, босоногую, на освежающем ковре из травы. Эта музыка… она была заразительной, она струями лилась в мое тело, и мне было просто необходимо встать и начать двигаться под призывное банжо, чарующую гармонику и гитарные струны, связывающие звук воедино. Играла акустическая версия трека Снуп Дога «Gin and Juice», и именно она оказала на меня такое действие.
— Я хочу танцевать, — хихикнула я.
Я понимала, что была пьяна, но это было приятным тяжелым ощущением, подобно теплому одеялу, и у меня все было под контролем.
— Танцевать? — с улыбкой посмотрела на меня Танна, ставя кружку с пивом в траву. — Ты хочешь танцевать?
Я рассмеялась, кивая своей тяжелой головой. В следующее мгновение Танна уже держала меня за руку. Она вытащила меня из кресла и закружила вокруг себя, я чувствовала, как мои волосы взлетают от плеч и танцуют вслед за мной. К нам присоединилась Шэннон, и мы втроем пропевали текст, как будто это была наша песня и на нас никто не смотрел.
Скоро и ноги Адама в коричневых сандалиях поднимались в воздух вместе с моими босыми ступнями, босоножками Танны и шлепанцами Шэннон. Мы кружились друг вокруг друга, выкрикивали тексты песен, держались за руки, менялись местами, а наши голоса и счастье поднимались в ночь.
Это произошло в самом конце. Когда трек замедлился, я вдруг оказалась в объятиях Адама. Он крепко держал меня за талию, помогая мне удерживать равновесие, пока я кричала слова песен в темную ночь, которая была за пределами круга света от огней фонарей. Я прижалась к нему, закрыла глаза и сосредоточилась только на звуках, которые Пит и ребята вбрасывали в воздух. И вдохнула запах Адама — влажный и горячий, совсем не такой, как у Джои. Но все же такой знакомый и приятный.
Когда прозвучали последние аккорды, я подняла взгляд на Адама, убирая прядь волос с его глаз. Он наклонил голову и подмигнул. И прямо там, на заднем дворе Даттонов, когда вокруг нас танцевали люди, пьяные от музыки, алкоголя и лета, я спросила себя: «Если поцеловать его, зажмурив глаза, где именно я почувствую его прикосновение? Если бы его губы встретились с моими губами, были бы они мягкими и нежными? Или настойчивыми и требовательными?»
Затем Шэн рассмеялась, а Танна врезалась в меня, толкнув прямо на грудь Адама. То, как засверкали его глаза, когда я прижала к нему свои руки, заставило меня задуматься, не захватили ли и его те же мысли, что крутились в моей голове. Но в тот момент я не стала на этом фокусироваться, отталкивая все эти вопросы, пока они полностью не забылись. Ведь у меня был Джои, удивительный во всех отношениях.
— Мне кажется, тебе следует присесть, — прошептал Адам, коснувшись развевающихся локонов, щекочущих мое лицо.
Провожая меня к креслам, он крепко меня приобнял. Я же просто дышала. Сосредоточилась на вдохах и выдохах. Но если бы я обратила внимание на остальное, я бы утонула в чувстве вины, хотя не совершила ничего дурного.
— Это было… — начала я, но мне не удавалось подобрать слова, соответствующие тем мыслям, которые все еще звучали у меня в голове.
— Приятно, — подсказал Адам.
— Да, — прошептала я, когда Адам опустил меня в кресло. — Очень.
Он сделал шаг назад, вырвав меня из пятна темноты на свет в то мгновение, когда я сделала вдох. И именно тогда я и увидела его, увидела то, как он смотрел на меня с верхней ступеньки задней террасы Даттонов. Его лицо было в тени, но по напряженному наклону его головы я могла понять, что что-то не так.
Тогда я ему помахала. Джои же так и стоял там, и смотрел. Я спросила себя, как давно он там находился? Расстроился ли он из-за моего танца с Адамом? Но это не про Джои. И никогда не было про него.
Затем мне пришло в голову, что, возможно, мои мысли были настолько оглушительны, что он их услышал. Знал ли он, что я представила себе, как Адам меня целует, а я ему отвечаю на этот поцелуй. Мне захотелось все объяснить, сказать, что это было мгновение хмельного любопытства — и все. Я хотела убедить Джои, что я никогда, никогда не сделаю ничего такого, что дало бы ответ на вопросы, крутившиеся в моей голове. Но вываливать все это в наше пространство было бы просто безумием. Так что все, что мне оставалось, — это вести себя как обычно.
— Джои, — крикнула я, — иди сюда.
Он ответил движением на звук моего голоса: перепрыгнул через пять ступенек, приминая ступнями траву к земле, и в несколько прыжков пересек двор.
— Держи, — он вручил мне стакан с пивом и передал по одному Танне и Шэннон. А затем сказал Адаму:
— Дружище, я не знал, что ты приехал.
— Я приехал совсем недавно, — голос Адама стал напряженным.
Джои отпил из своего стакана.
— Ммм, пиво просто отличное!
Я подняла взгляд на них обоих. Они стояли совсем рядом друг с другом, но в их позах чувствовалось напряжение, даже какая-то неловкость. Мне показалось, что что-то происходит, и я надеялась, что это никак не связано с тем, что Джои настолько хорошо меня знал, что мог читать мои мысли. Затем начался следующий трек, заливая раздражение между ними насыщенными оттенками серо-розовых, синих и зеленых цветов, унося его с собой с первых же нот.
Джои начал похлопывать ладонью по своему колену. И вдруг в его глазах загорелись ехидные огоньки, и он начал говорить. И как всегда удивил меня.
— Я там кое-что нашел, — он махнул в сторону дома. — Кто-нибудь готов немного взбодриться?
— Вот тумана напустил! — Шэннон вскочила с травы, ее русые волосы волнами опустились на плечи. — Я всеми руками «за».
Адам покачал головой, переводя взгляд с Джои на Шэннон.
— Вы, двое, — начал он, после чего его губы разомкнулись, словно он собирался сказать что-то еще, но плотно их сжал, удерживая слова внутри.
— Оставь-ка это, — глаза Джои заполнило раздражение. — Если не хочешь идти с нами, я переживу. Но не порть удовольствие, чувак.
Адам что-то пробормотал себе под нос, когда Джои и Шэннон направились в сторону дома. Я завизжала и вскочила на ноги, потянув Танну за собой.
9
Блюграсс (англ. Bluegrass) — жанр американской музыки кантри, происходящий из региона Аппалачей, в первую очередь штата Кентукки («штат мятлика»), которому обязан своим названием (bluegrass — мятлик).