— Насколько я помню, позже вечером мы с тобой съели лучшую пиццу в нашей жизни, — ответила я и ткнула Адама в руку. Он оттолкнул мою руку прочь.
— Она была неплоха.
— Неплоха? — спросила я. — Она была лучшей. Правда.
— Только потому, что она была доставлена тебе самым главным «жеребцом» этого города.
Смешок сорвался с моих губ.
— Самый горячий жеребец в нашем городе, — сказал Адам, ухмыляясь.
— Ммм, — я ткнула Адама, радуясь тому, что он наконец улыбнулся, — если ты такой мачо, тогда почему ушел со своего свидания до полуночи? Такие как ты остались бы до рассвета.
— Я волновался о тебе, — пожал плечами Адам.
— Лжец!
— Это правда, — он посмотрел на меня, сощурив глаза, — я чувствовал себя ужасно, когда ты позвонила мне и спрашивала о Джои. Ты провела всю ночь одетой как принцесса, которая сидит в башне и думает о нем.
— Что же, это было мило с твоей стороны, — я свернула волосы в пучок, потому что вода с них стекала по моей спине, и мне нужно было это прекратить.
— Ага, мило, — Адам посмотрел на меня и закатил глаза, — с моей стороны было также мило привести тебе твои любимые угощения, чтобы ты почувствовала себя лучше после этого ужасного дня. Три шоколадных кекса из «Пончиков Бози». А еще я захватил тебе горячий шоколад, потому что думал, что, возможно, ты замерзла.
Адам подал мне дымящуюся чашку с горячим шоколадом, который я тут же принялась потягивать. Пенка была приторно сладкой, а сам напиток был идеальной температуры, так как успел немного остыть, пока Адам ехал до меня. Теперь он согревал меня изнутри.
— Если бы меня спросили о моем идеале, я бы сказала, что это ты.
Адам наконец-то улыбнулся.
— Не забывай об этом, детка. Слышишь?
— Только если ты разрешишь мне включить песню, которую я хочу.
Адам откинул голову и застонал.
— Нет, пожалуйста, не надо.
— Я заслужила это. Я простояла здесь почти час! Не зная, что делать и что вообще происходит.
— Отлично, — ответил Адам, придвигаясь к окну и внимательно наблюдая за порывами ветра. — Врубай свою ужасную музыку, кричи во всю мощь своих легких. Мне плевать.
— Ты офигенный, Адам, — сказала я, наклоняясь вперед и взлохмачивая мокрые от дождя волосы Адама. Краем глаза я видела, что он внимательно следит за тем, как я подключаю свой айпод к его стереосистеме, включаю звук на полную громкость. Мне было интересно, о чем он думал в тот момент. Это интересовало меня до тех пор, пока не зазвучала песня. Это была «Забыть тебя» Си Ло Грин, которая тут же унесла меня прочь.
— Итак, Мэгги, сегодняшний сеанс поможет нам познакомиться с тобой поближе и наметить дальнейшие цели в процессе твоего лечения, — доктор Гэст откинулась на спинку офисного кресла и наклонила голову в мою сторону. Пряди каштановых волос выбились из пучка, падая ей на лицо. Она сидела, скрестив ноги и сложив руки поверх раскрытой тетради, что лежала на ее коленях.
Я оглядела кабинет, задерживая внимание на дипломах, которые висели на стенах и указывали на то, что доктор Патрисия Гэст является дипломированным клиническим консультантом и доктором психологии.
— Ты почти закончила старшую школу, верно? — спросила доктор Гэст.
Я кивнула, сползая по кожаной коричневой обивке дивана.
— И я слышала, что ты общаешься в очень дружной компании, — улыбнулась она.
Я опустила взгляд на поднос с закусками, стоящими на кофейном столике между нами. Как люди могут что-то есть во время этих сеансов? Я не думаю, что горсть арахиса и «M&M’s» сможет заставить человека чувствовать себя достаточно комфортно, чтобы откровенничать.
— Давай начнем с предложений, которые ты будешь дополнять, — продолжила доктор Гэст, понизив голос. Неожиданно она начала звучать как настоящий доктор.
— Ты говорила, что тебе не очень хочется быть здесь, Мэгги. Можешь объяснить мне более подробно, чем вызвано это нежелание?
— Не принимайте это на свой счет, — ответила я, когда она перевела на меня взгляд, отслеживая каждое мое движение, — мне вообще не хочется быть где бы то ни было.
— А что твои друзья? Разве время, которое ты проводишь с ними, не дает тебе чувство защищенности?
Я вздохнула, пытаясь не думать об Адаме, тех сообщениях и записях на автоответчике от меня, которые он просто игнорировал всю неделю. Но он все еще был здесь, замешанный во всем этом. И то, что его нет рядом, только усиливало чувство неуверенности, которое не покидало меня.
— Мы просто пытаемся разобраться со всем этим, — ответила я.
Доктор Гэст поджала губы и медленно кивнула головой.
— Будет очень трудно добиться эмоционального баланса в такое сложное для тебя время.
Я посмотрела на нее, пытаясь понять, как она смогла, проведя со мной всего пять минут наедине, раскрыть величайший страх в моей жизни. Страх того, что я не смогу разобраться во всем этом и найти свой баланс, вернуть свои воспоминания и понять, что же произошло тогда на скале. И того, что я не смогу жить, зная, что не могу поговорить или увидеться с Джои. Не стоило забывать и об Адаме и том человеке, которым он внезапно стал. Все это казалось невозможным для меня. И это пугало больше, чем что-либо еще.
— Посмотрим, как ты описала свое нынешнее состояние, Мэгги, — сказала доктор Гэст, собирая несколько разрозненных листов бумаги, на которых я заметила свой почерк и чернила той ручки, которой я писала ответы на многочисленные вопросы. — Шок — это абсолютно нормальная реакция на потерю любимого человека. И этот страх, который ты упоминала. Можешь ли ты объяснить мне его?
— Я думала, вы — тот человек, который должен объяснять мои чувства.
Доктор Гэст улыбнулась.
— Я здесь для того, чтобы направлять тебя, Мэгги. Но я не смогу этого сделать, если мы не будем общаться друг с другом.
— Хорошо, — сказала я, глубоко вздохнув. — Вы хотели узнать о моем страхе? Он здесь, — я положила руку на грудь и провела ею по хлопчатобумажной рубашке, — все время.
— Чего конкретно ты боишься?
— Всего, — сказала я. — Но больше всего — осознания того, что миру нужно всего лишь мгновение, чтобы перевернуться с ног на голову. Всего одно неверное решение — и все кончено.
— Я понимаю, Мэгги. Тебе, должно быть, очень тяжело осознавать все это. Боль от потери кого-то, кого ты любила, и то, что ты была свидетелем этого события, — это все так…
— Но я ничего не помню, — продолжила я. — Так что я не считаю себя свидетелем всего этого.
Доктор Гэст наклонилась вперед, опираясь локтями на колени, придавливая при этом блокнот, чтобы тот оставался на месте.
— Нет, Мэгги, ты видела все. Может быть, ты блокируешь воспоминания об этом, но ты была там. Все говорят, что ты была на вершине скалы. Даже ты сама говорила о том, что помнишь, как поднималась по тропинке с Джои.
От упоминания его имени я вздрогнула. Я хотела встать и убежать. Навсегда.
— И что из этого следует? Это обычный случай потери памяти?
— Мы здесь, чтобы выяснить это, — улыбнулась доктор Гэст. — Ты не одна, Мэгги, я здесь, чтобы помочь тебе справиться с этим.
— Что, если мне не нужна ваша помощь?
Доктор Гэст пожала плечами.
— Полиция хочет, чтобы я проанализировала твое состояние для установления диагноза, от которого мы будем отталкиваться при составлении дальнейшего плана работы. Но если я тебе понадоблюсь, я могу и задержаться.
— Диагноз? Так, как если бы я была больна?
— Почему бы нам не перестать вешать ярлыки на все и просто не поговорить, — сказала доктор Гэст, перебирая мои анкеты, которые лежали на ее коленях. — Ты написала, что твоей главной задачей является возвращение воспоминаний о том, что на самом деле случилась на вершине скалы. Это все еще так?
Я сделала глубокий вдох и посмотрела прямо в ее серо-голубые глаза. Я вся дрожала. Дрожали руки, ноги. Я хотела вернуть свои воспоминания, но не таким способом. Я просто хотела быть в своей комнате, спрятавшись в глубине шкафа.