— Он должен был быть сегодня утром в лагере, — задумываясь сказал будущий герцог. — Сейчас мы все выясним.
В шатёр вошёл один из офицеров отряда Анри, сопровождавший молодого графа в поездке в Дижон. Он поклонился Карлу и стал в ожидании его приказаний.
— Где граф Анри? — взревел Смелый. — Ты с ним ездил в Дижон, отвечай, почему он не вернулся!
— Граф отпустил нас обратно в армию, сказав, что он уходит с военной службы.
— Как уходит с военной службы? — на лице наследника бургундского престола было написано крайнее изумление. — Он командир отряда. Я не разрешал ему оставить военную службу, мы ведём военные действия, — брызгал слюной Карл. Немедленно послать за ним. Я накажу его перед всей армией. Где он? — глаза Смелого горели огнём бешенства.
— Он отправился в свой замок, — сообщил офицер.
— Мой государь, позвольте мне съездить за графом и привезти его в лагерь, — обратился к Карлу Кампобассо. — Если он не удрал ещё к королю Людовику, — добавил кондотьер, подкидывая Карлу новую версию исчезновения графа Анри де Понтарлье, чтобы разжечь новый огонь гнева Карла Смелого, ненавидящего французского короля лютой ненавистью.
Хитрый итальянец намеренно называл Карла своим государем, несмотря на то, что тот был пока ещё наследником бургундской короны и носил титул графа де Шароле. Он знал, что граф Карл ждёт не дождётся того времени, когда его чело украсит герцогская корона.
— Езжай немедленно, мой верный Николо, и привези его в цепях, этого предателя. Он наверное хочет податься к королю Людовику, прельстившись его золотом. Перекрыть границы, — продолжал бушевать Карл Смелый, поверив словам подлого Кампобассо.
Кампобассо не застал Анри де Понтарлье в его родовом замке. От злости итальянец поджёг замок. На границах тоже не видели молодого графа Анри. Он просто исчез…
Третий по счёту, «великий» бургундский герцог Филипп де Валуа, по прозвищу «Добрый», немного оправился от тяжёлой болезни и совершил своё последнее путешествие в славный город Брюгге, который фактически являлся второй столицей герцогства, где и скончался в июне, предоставив своему сыну Карлу полноту власти…
3. Наши дни. Москва. Алексей Ставров.
Алексей смотрел через увеличительное стекло на стальную пластину, лежащую на его письменном столе. Изображение на пластине являлось по-видимому праобразом карты.
— Вот эта борозда, извивающаяся как змея, возможно — река или ручей, — вслух думал он, — а вот это видимо крепость или замок, — подумал он о выпуклой башне на пластине. Но что означает этот крест?
Додумать ему не дали. В дверь позвонили. Алексей подошёл к двери, посмотрел в глазок, и открыл дверь.
— Здорово, Леха, — весело приветствовал его стоящий на пороге бывший одноклассник Александр Смычков, или просто — Шура.
— Привет, Шура, проходи, — сказал Алексей, — раздевайся, будешь кофе или чай.
— А покрепче у тебя ничего нет? — рассмеялся довольный своей остротой Смычков.
— Так будешь или нет, — строго сказал Алексей и посмотрел на Шуру.
— Ладно, не кипятись, чай так чай.
Они выпили чай, поболтали о разных пустяках, вспомнив школьные годы. Вскоре Шура засобирался домой и будучи уже на пороге, вдруг остановился и спросил Алексея:
— Слушай, а ты узнал что-нибудь о пластине.
— Пока ещё нет, вот завтра схожу к своему учителю — профессору Горскому, покажу ему.
— Смотри не потеряй пластину, бабулька моя говорила, что она имеет огромную ценность, хотя, что ценного в железке, чай не золото. А то уже другие интересуются…
Ставров пропустил последнюю фразу своего одноклассника между ушей, не обратив на неё ни малейшего внимания.
Алексей сдержал слово, данное Шуре и на следующий день нанёс визит профессору истории Горскому Е.А. — своему любимому преподавателю в университете. Профессор считался по праву одним из лучших знатоков геральдики.
— Евгений Анатольевич, к Вам Алексей Ставров, — пропищал в динамике селектора тоненький голосок секретаря профессора.
— Скажи, пусть заходит, — ответил Горский.
— Здраствуйте, профессор, — раздался с порога голос Алексея, — разрешите?
— Заходи, заходи, садись, — сказал профессор, — расскажи, зачем пожаловал, только не говори, что соскучился и пришёл просто проведать своего бывшего старого учителя, — хитро улыбнулся Евгений Анатольевичя, — ни за что не поверю.
— Извините меня, Евгений Анатольевич, что так долго Вас не навещал, я совсем Вас не забыл, — промямлил Алексей и густо покраснел.
— Ну ладно, чего уж там, понимаю, дело молодое, — пошутил профессор, — никто не забыт и ничто не забыто, — добавил он. — Ладно, говори, а то у меня лекция через час, буду учить балбесов истории, как тебя в недалёком прошлом.
— Я пришёл посоветоваться по-поводу одной интересной вещицы, — извлёк из спортивной сумки пластину Алексей. — Моих знаний не хватает.
Профессор взял в руки квадратную стальную пластину и стал её внимательно рассматривать, затем вдруг быстрым движением схватил с края стола лупу и сосредоточился на обратней стороне пластины, стал очевидным его интерес к этой загадочной пластине.
— Так, так, это герб Бургундии — лев, — произнёс профессор, — но не совсем точное изображение. Почему он показан в лучах восходящего солнца? — размышлял Евгений Анатольевич, а хзатем подозвал Ставрова, — смотри.
— Герцогская корона, лев — атрибуты герба герцогов Бургундии, — повторил профессор, продолжая, — по всей видимости это карта какой-либо местности, все на это указывает. Башня — замок или крепость, крест — возможно, церковь или часовня, но может быть и могила или кладбище, а вот эти выпуклости — скорее холмы или невысокие горы, борозды — реки или ручьи, этот неправильный круг — полагаю, озеро, а вот эти изображения, напоминающие острие копья или стрелы — могут быть изображением леса или рощи, но судя по тому, что их довольно много, это все-таки лес. Интересная пластина, — сказал профессор и спросил Ставрова, — откуда она у тебя, Алексей?
Ставров рассказал Горскому о своём однокласснике Александре СмычКове, который дал ему эту пластину, о том, что две недели назад умерла старушКа Елизавета — бабушка Шуры, передав пластину внуку перед смертью со словами, что она хранит важную тайну.
— Ясно, что ничего не ясно. Хорошо, Алексей, извини меня, мне надо собираться на лекцию. Если ты можешь её оставить мне на несколько дней, я поразмышляю и сделаю экспертизу состава пластину у моего друга — химика, может что-то и проясниться. Хотя многое и непонятно, но весьма интересно.
— Спасибо, Евгений Анатольевич, я зайду к Вам через три дня, — пообещал Алексей, прощаясь с профессором.
4. 1475 год. Карл Смелый. Начало конца.
Бургундия готовилась к празднованию Рождества Христова, до которого осталось всего несколько дней. Трое суток назад вернулся из Лотарингии герцог Карл Смелый. В сентябре он ввёл свои войска в Лотарингию, изгнав герцога Рене II, полностью оккупировав герцогство, ряд крепостей которого были переданы Карлу ещё в 1473 году.
Карл Валуа, герцог Бургундский, по прозвищу «Смелый», правивший в герцогстве уже шесть лет и являющийся его полновластным хозяином, прибыл в свою столицу Дижон для празднования Рождества, оставив большю часть своей армии на зимних квартирах в Лотарингии.
Карл сидел в кресле перед огромным камином, в котором потрескивали поленья дров, вытянув ноги, и предавался раздумьям. Отблески пламени камина играли на огромных витражах большой залы Женаппского дворца — резиденции бургундских герцогов. Время от времени он прикладывался к кубку с красным вином. Его герцогская мантия из горностаевых шкурок валялась на полу, корона лежала на столе среди блюд со снедью. Герцог уже достаточно выпил, празднуя с приближёнными победу над Лотарингией, вернее её захват, но с упорством быка продолжал подливать в кубок вина. Временами его лицо озарялось светом от пламени камина, и если бы его придворные видели бы его лицо, то они бы застыли от страха, уподобясь безмолвным колоннам залы. Глаза Карла метали молнии, зубы скрежетали, он что-то бессвязно бормотал сквозь стиснутые зубы.